Глава 49

Елена Павловна возвратилась в свои пенаты довольно буднично.

Сначала в конце подъездной аллеи появились всадники — кавалерийский гвардейский эскорт, одолженный, видимо, невестке братом-императором.

За ними следовала чуть вытянутая лакированная карета с мягкими рессорами и тонкой росписью на боках. Милые путти блестели позолотой, сплетая на дверцах венки, высыпая плоды из рогов изобилия и танцуя. Лакеи в зеленых гербовых ливреях, расшитых золотым галуном, словно статуи застыли на запятках. Форейтор в зеленом же кафтане сидел верхом на первой паре лошадей, помогая кучеру управлять запряженной шестеркой.

Вид был роскошный и торжественный.

Кажется, ее высочество ездила в Фермерский дворец не без пользы — возвращалась она весьма довольной и спокойной.

Вслед за каретой великой княгини показалось ландо с фрейлинами, отличное от кареты открытым верхом. Дамы прикрывались от солнечных лучей кружевными зонтиками и весело смеялись. Рядом с ландо скакали офицеры постоянной охраны ее высочества.

За ландо с фрейлинами катился экипаж с другими членами свиты — личный доктор, художник, секретарь, еще кто-то в строгом вицмундире.

А уже дальше безо всякой охраны катили брички с прислугой и фуры с домашним припасом, подарками и гостинцами. Там, кажется, даже куры кудахтали — должно быть, наследник поделился обитателями своей фермы.

Мы выстроились в ряд напротив аккуратной шеренги слуг. Ряд прислуги начинался с экономки, а наш — с госпожи де Анкоро.

Великая княгиня вышла из экипажа, окинула всех внимательным взглядом, убедилась, что количество “душ” под ее рукой не изменилось, и кивнула экономке:

— Подайте чай в малый серый кабинет. Отчет по хозяйству через два часа. Госпожа де Анкоро, приглашаю вас на чай!

Статс-дама немедля присела в книксене и двинулась за Еленой Павловной во дворец.

Мы к этому времени немного разобрались в расположении комнат “собственной половины” ее высочества, так что нам было понятно, что наша наставница сейчас даст великой княгине полный отчет о том, что тут происходило эту неделю, и наверняка на чью-то голову обрушится начальственный гнев. Потом еще придет с жалобами экономка, и к ужину весь дворец придет в волнение, ожидая порки — барышни моральной, а слуги — самой настоящей.

Нас на “собственную половину” пускали не дальше приемной и одной из малых гостиных. Тут же бывали курьеры, дежурные офицеры охраны с докладами, дежурные фрейлины, сосланные “подальше”, и горничные, ожидающие разрешения войти с подносом.

В самой большой гостиной шел ремонт, а в другой принимали гостей или коротали вечера “семейным кругом”, в который входили художники, музыканты, поэты, — в общем, практически все, кто состоял в свите великой княгини и частично — великого князя.

Еще на “собственной половине” существовало сразу два кабинета — “большой” и “малый”. В “большом” Елена Павловна работала со своими бумагами, а в “малом” принимала по рабочим вопросам в том числе экономку, управляющих и своих дам, а дальше уже шли личные комнаты — будуар и спальня, в которые заходить дозволялось лишь гофмейстерине, камеристке и семье.

Чувствуя, что над головами собирается гроза, барышни быстро и дружно вернулись в гостиную, отведенную под наши нужды, и занялись кто чем.

Кто-то пытался что-то рисовать, кто-то взялся за рукоделие. Аглая села за инструмент и тихонько наигрывала что-то легкое и печальное.

Александра с задумчивым лицом что-то писала в красиво обтянутом сафьяном салонном альбоме. То ли стихи, то ли песню записывала — неважно, мадемуазель Воеводина старательно выводила каждую букву, и ее руки почти не дрожали, а взгляд не пытался отыскать за окном прапорщика Бобринского.

Я, подумав, взялась за открытки.

Две недели назад отметили Троицу — праздник для нас прошел почти незаметно: слуги украсили все зеленью, цветами и березками, а потом ушли на службу, приготовив скромный праздничный стол. Великокняжеская чета ездила на службу в Царское село по приглашению самого императора. Мы, занятые конкурсной суетой, надели зеленые платья и сходили на службу в укрытый ковром зелени храм.

Приближался день Тезоименитства Александры Феодоровны — супруги Николая I. По этому случаю в загородной резиденции императорской семьи устраивалось особое торжество, куда обязательно приглашалась вся большая семья Романовых.

Обменивались подарками, устраивали великолепные “карусели” — торжественные выезды в рыцарских латах и старинных нарядах, много пели, танцевали, катались на лодках, слушали концерты и завершали празднество обязательно иллюминацией и фейерверком.

Обо всем этом нам рассказывала госпожа де Анкоро, развлекая нас во время заполнения гостевых карточек и раскрашивания листов меню. Она же намекнула, что в этом году императорская семья проводит лето в Петергофе, а значит, торжества пройдут там или чуть более камерно — в парке Александрия. И если мы заслужим благоволение ее высочества, возможно, нас возьмут туда… посмотреть.

Я почему-то сразу представила, как барышни, одетые в свои лучшие платья, толпятся между стриженых кустов петергофского парка, наблюдая за выездом или прогулкой царской семьи. Ближе их никто не подпустит — особо знатных среди нас нет, а значит, наше место в пятом ряду, если не в десятом. Стоять, любоваться, ахать, а потом искать для себя ночлег и ужин в переполненном свитами дворце.

Нет уж! Я туда точно не поеду! Если будут настаивать — сошлюсь на больную ногу!

Под такие мысли у меня получались удивительно милые открыточки с пасторальными видами в окружении венков из незабудок и белых роз.

Мужчин в гостиной не было, так что мы дружно делали вид, что все в порядке, до первого гонга, означающего, что пора уже идти переодеваться к ужину.

Сразу после гулкого красивого сигнала на пороге гостиной появилась госпожа де Анкоро — спокойная и собранная, как всегда:

— Медам, ее высочество просит вас сегодня одеться немного наряднее. Мы провожаем наших доблестных защитников, так что стоит немного поднять их дух, ослабевший в борьбе с недугами.

Девушки заморгали — кое-кто, чтобы удержать слезы, а кто-то просто пытался проникнуть в глубину намеков статс-дамы.

Я просто взяла свою трость и медленно пошла в свою комнату, размышляя — что бы такого надеть, чтобы выполнить наказ великой княгини и… не подавать ни повода, ни надежды.