Глава 62

“Службы” — отдельные строения для разных надобностей — отыскались во дворе, и устроены они оказались удобно — сарай для угля и дров поближе к черному ходу, погреб рядом с кухней, конюшня и каретный сарай — в самом дальнем углу, чтобы шум и запахи не доносились до жилых комнат.

Погреб требовал чистки и просушки, конюшня — ремонта крыши, угольный сарай — замены подгнившей двери, а кухня — новой плиты и посуды, но в целом все эти недостатки можно было устранять постепенно, уже заселившись в дом.

Впрочем, Неклюдов тоже делал пометки в маленьком блокноте и уточнял у меня пожелания — какую посуду я предпочитаю видеть на кухне — жестяную или медную? Какого цвета лошади нужны для выезда? А карета?

На первый вопрос я ответила — “медная”, помня, что эта посуда пусть и дороже, но более долговечная. А на вопрос о лошадях и каретах просто пожала плечами:

— Ни в том, ни в другом я не разбираюсь, Варфоломей Семенович. Лошади должны быть сильны и здоровы, а карета обладать мягкими рессорами и надежностью на дороге. Остальное меня не слишком интересует.

Неклюдов взглянул на меня с интересным выражением лица, а его бабушка тихонько хмыкнула.

Вообще, родственницы жениха ни во что не вмешивались, но смотрели внимательно. Где-то гладили стены, где-то заглядывали после нас в погреб или встроенный шкаф. Я их понимала — после юной барышни посмотреть не грех, вдруг что-то пропустит? А уж то, что при этом обе дамы воздерживались от замечаний и советов, оценила на пять с плюсом, только вот как они на самом деле отнесутся к моему самоуправству? Не придется ли нам Варфоломея Семеновича делить? Со скандалом?

Нет, дом мы покинули тихо и мирно.

В карете Неклюдов развернул свой блокнот с пометками и уточнял у меня в разговоре такие детали, о которых я не подумала или просто не имела представления — кухарка или повар? Нужна ли в доме экономка? А дворецкий? Камердинер у него есть, какую камеристку я хочу — иностранку или русскую?

На половину вопросов я, если честно, хлопала глазами. Попыталась сказать, что с одеванием мне помогает няня, и получила простой ответ:

— Няня уже немолода, ей одной будет трудно. Можно взять в дом молоденькую барышню, чтобы няня ее всему научила. Но лучше будет не нанять, а купить толковую девку и обучить, чтобы болтала поменьше и переманить не могли.

— Переманить камеристку? — удивление Кристианы выскочило раньше, чем я понимающе кивнула.

Камеристка — особа, приближенная к телу хозяйки дома. Она знает о женщине порой больше, чем муж и дети, вместе взятые. Если такую перекупят — узнают тайны семьи, легко сумеют навредить или подставить. Поэтому я, Христина Валерьевна, отношусь к словам Варфоломея Семеновича с пониманием, хотя и с внутренней дрожью. А Кристиана, “услышав” мои мысли, коротко вздыхает и прячется совсем-совсем глубоко. Кажется, она решила окончательно уйти из этого мира, решив, что я справляюсь лучше.

Между тем карета остановилась у швейной мастерской, и Неклюдов с улыбкой сказал:

— Дамы, я в платьях и рюшках ровно ничего не понимаю, так что вам и карты в руки. Кристиана, прошу вас, не экономьте. В ближайшее время мы вынуждены будем остаться в столице, и пусть блистать вы не желаете, но честь рода уронить не должны.

Я заглянула в темные глаза жениха и уточнила:

— Сколько мне дозволяется потратить на сохранение чести рода?

— Сколько вам позволит разум и совесть, — хмыкнул Неклюдов.

— Это не ответ, Варфоломей Семенович, — возразила я, — мне желательно знать твердую сумму, чтобы не выходить за ее пределы.

— Если вы так настаиваете, мадемуазель, — Неклюдов был безупречно вежлив, но чуяла я в его голосе ласковую усмешку. Вот хочет девочка рассердиться и ножкой топнуть — пусть топнет, только бы не зашиблась! — Придерживайтесь суммы в пять тысяч золотых. Думаю, этого хватит на свадебное платье и самое срочное пополнение гардероба. Украшений не берите, для вас приготовлена фамильная шкатулка невесты. Всякие там скатерти и простыни тоже не нужны, у моей семьи есть собственная мануфактура, вам соткут и сошьют, что пожелаете. Просто составьте список необходимого для нашего с вами дома.

Мать и бабушка синхронно кивнули, подтверждая.

Я моргнула в ответ.

Пять тысяч на гардероб? При зарплате чиновника пятьдесят рублей в месяц? Будем честны — мне нужно абсолютно все, потому что мои девичьи припасы никуда не годятся, даже с учетом их пополнения Неклюдовым совсем недавно.

Но пять тысяч золотом? Это очень-очень много! Однако Неклюдов безмятежно улыбается, а его мать и бабушка рассматривают меня с интересом — словно куклу, которую нужно нарядить. Я сверкнула глазами, давая понять, что приму мудрый совет, но окончательный выбор все равно останется за мной.

Бабуля в ответ разулыбалась, демонстрируя пожелтевшие от табака, но еще крепкие зубы, а матушка Варфоломея Семеновича вежливо потупилась, а потом… подмигнула!

Вот как их всех понять?

В мастерскую мы вошли чинно. Присели на мягкие стулья, огляделись, и речь повела Ольен Варгасовна, как наиболее опытная в этих делах дама. Все же почти тридцать лет при Дворе и при муже-камергере.

Младшая госпожа Неклюдова поздоровалась, похвалила последнее платье, заказанное в этой мастерской, и обрисовала задачу: свадебное платье к Покрову, новый гардероб для молодой дамы, изредка бывающей при Дворе.

Мастерица вздохнула, развела руками, демонстративно пригорюнилась:

— Госпожа Неклюдова, вы же понимаете — сезон! А уж невест в этом году сколько!

Ольен Варгасовна нахмурилась, Аюржана Баатаровна пристукнула клюкой, выражая нетерпение, и тогда мастерица запела:

— Только для вас… Вы же понимаете… Новые ткани… Новинки сезона… Придется нанять швей…

Но я видела, что в ее глазах уже звенело золото — такой заказ в самый сезон, да быстро, да… Это будет очень-очень-очень дорого!

Я спокойно положила ладони на стол и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А можно не тратить время и деньги на пустые обещания. Просто купить все самое-самое необходимое в магазине готового платья и подогнать по фигуре. С этим даже опытная камеристка справится. А на остальное разместить заказы в разных мастерских. Все равно пятьдесят платьев я в один день не надену!

Услышав, сколько платьев я собираюсь заказать, хозяйка мастерской усмирила счетчик в очах, взялась за карандаш и спросила — что именно я желаю приобрести?

Выяснилось, что приданое моего размера частично можно собрать из готового или полуготового — во время затишья мастерицы кроят и сметывают на живую нитку самые ходовые размеры сорочек, нижних юбок, капотов и салопов. Так что запас кое-чего в мастерской есть, а все остальное можно и пошить, но, конечно, не к Покрову. К Рождеству точно все будет сшито и прислано хоть в столичный дом, хоть в поместье.

К тому же в это время свадебное платье — совсем не обязательно белое. Небогатые невесты предпочитали розовую или кремовую шерсть, в крайнем случае шелк и шерсть, чтобы платье получилось из тех, что потом можно будет носить как вечернее.

Еще более бедные дамы выбирали темно-голубое или даже синее, украшая его белой пелериной и гипюровой юбкой, а после использовали венчальный наряд для любого важного события с небольшой заменой аксессуаров и отделки.

Однако мне Варфоломей Семенович велел не стесняться и выбирать платье на свой вкус. Я приняла приглашение мастерицы и обошла сметанные на живую нитку основы, висящие на манекенах и вешалках. Вздохнула.

Свадебные платья этой эпохи напоминали тортики — пышные, с большим количеством нижних юбок, рядами оборок, шелковыми цветами, воланами и розетками из оборок и воланов сразу. Вырез и рукава различались — где-то скромная закрытость, где-то глубокий вырез, но принципиальная концепция не менялась — чем больше ткани, тем лучше и дороже.

Хозяйка мастерской наблюдала за мной с возрастающей тревогой: невеста для ателье — это выгодно. Срочная невеста состоятельного жениха — вдвойне выгодно. Но если мне ничего не понравится, Неклюдов держаться за это заведение не станет — повезет в другое место, благо лавок и мастерских в Адмиралтейской части хватает.

— Мадемуазель, — вежливо решилась наконец мадам Крийе, когда я пошла на третий круг мимо манекенов, — если вам здесь ничего не нравится, можем посмотреть ткани в мастерской. Мы недавно получили свежие поставки из Лиона…

— Давайте посмотрим…

Я тянула время, потому что просто не знала, что мне нужно. То, что есть, кажется пресным, серым, каким-то слишком бесформенным или излишне пышным.

Я знаю, какое свадебное платье когда-то хотела Христина Валерьевна, но эта концепция абсолютно не вписывается ни в моду этого периода, ни в ассортимент материалов и возможностей.

Маленькая Кристиана грезила о платье несколько абстрактно — пышное, сияющее, великолепное, без уточнения деталей. Теперь же мне нужно было для самой себя решить — кто я? Невинная птичка, угодившая в силки опытного охотника, или та, что возглавила охоту, заманив охотника в силок? Или я кто-то еще? Равная по положению красавцу мужчине с генеральским чином? Увы, в этом мире это не так…

Ткани в углу мастерской хранились роскошные — дамаст, парча, хрустящий серебряный глазет. Вот за него мой глаз и зацепился. Настоящая, яркая, красная, зеленая, синяя парча уже давно вышла из моды среди дворян — из нее шили церковные облачения и богатые наряды купеческих жен.

А вот глазет… особая ткань, в которой металлическая нить сплеталась с шелковой основой, выглядела благородно и цвет имела весьма нежный — лососево-розовый с серебром.

Стоило провести по этой ткани пальцами, как я ощутила ее отклик. Гладкая и одновременно шершавая. Шелк и холодный металл. Нежность роз и острота серебряной шпильки.

Золотом я, пожалуй, никого не удивлю — только услышу шуточки про нищенку, отхватившую свой кусок пирога, да намек на плебейский вкус. А вот тонко поданным серебром удивить можно.

Ткань выбрана, нужна еще отделка, фасон, детали, которые придадут наряду индивидуальность, особое значение, и вот теперь я пригласила к обсуждению родственниц Варфоломея Семеновича:

— Матушка, бабушка, подскажите, во сколько будет организована церемония и на что следует обратить внимание при пошиве свадебного платья?

Дамы расцвели и тут же взяли мастериц в оборот.

Ткань красиво разложили на столе, немного помяли, немного задрапировали, и стало понятно, что при внешней мягкости она достаточно жесткая, чтобы топорщиться на модных складчатых юбках. Золото к серебряному глазету не идет совсем, так что к столу понесли все аграманты — серебряные кружева, какие удалось найти, тесьму, гарус, бахрому, серебристый шелк — в общем, все, что так или иначе можно сочетать с драгоценной тканью.

Фасон наметился мелом на грифельной доске. Главный элемент этого платья — “складка Ватто” на спине, плавно переходящая в расклешенную юбку, чья задача — придать величественности моей фигуре и элегантности силуэту.

Рукава — длинные, суженные к запястью. Лиф — я отказалась от цветов, оборок и лент — только кружево от горла к талии и узкая полоска шнуровки на спине. А дальше — спор! Вырез или высокий воротник у горла? Две юбки или три? Драпировка так или эдак?

Очнулись мы, только услышав барабаны — служебное время кончилось, господа офицеры и чиновники собирались домой, к семье, на ужин…

— Великая княгиня! — чуть не подпрыгнула я. — Мне велено вернуться к ужину!

— Вернетесь, — заверил меня Неклюдов и тут же прищурился на родственниц: — Матушка, бабушка, вы задержитесь здесь? Нужно еще проверить список самого необходимого…

Ох, я даже губу закусила, понимая, что хитрый “юнкер”, вернее, уже камергер желает побыть наедине с невестой. И родственниц подбивает нам такое свидание организовать. Отчего-то я впала в панику, посмотрела на Аюржану Баатаровну и Ольен Варгасовну умоляющими глазами, и старуха сдалась первой:

— Нет уж, внучок, велено вернуть в приличном виде, а ты, небось, сразу целоваться полезешь! А до свадьбы — ни-ни!

Неклюдов картинно покраснел:

— Бабушка! Как вы можете, да я!.. Да никогда! — но клянусь, глаза его смеялись, и он бы абсолютно точно “полез целоваться”!