Глава 64

Ужин накрыли в малой столовой — в той, куда помещалось не пятьдесят человек, а двадцать пять.

За столом сидели барышни-невесты, великокняжеская чета и еще несколько человек. Женихов сюда не пригласили, так что барышни вели себя очень сдержанно.

Подавали очень просто, без изысков, но сытно, так что все быстро наелись и перешли в гостиную пить чай и разговаривать.

Вот тут и выяснилась причина, по которой Михаил Павлович хотел меня видеть — чертежи.

Нет, великий князь не сошел с ума настолько, чтобы просить девицу что-то спроектировать. Он попал в крайне неприятную ситуацию. Дело в том, что великий князь был отчаянным фанатом всего военного, особенно артиллерии.

Его стараниями поддерживались все артиллерийские училища, но их в это время было ничтожно мало для огромной страны и ее большой армии. А огнестрельное оружие уже было. Как и легкая артиллерия. Посему Михаил Павлович на собственные средства организовал курсы офицеров-инструкторов по стрелковому делу.

Император поддержал организацию в Царском селе офицерской школы. Поддержал и морально, и финансово.

При выпуске каждому инструктору полагался набор чертежей стрелковых укреплений, фузея в разрезе и еще несколько упрощенных вариантов и схем в подарок.

Однако заготовленные для выпускников бумаги попали сначала в сильнейший дождь, а потом пострадали при неумелой попытке просушить. Вместо пятидесяти комплектов осталось два, а выпускники вот-вот должны были разъехаться по гарнизонам.

Великому князю нужны были копии утраченных бумаг — много, быстро и тайно!

Конечно, была возможность отдать оригинал в инженерное училище старшекурсникам — и получить полсотни копий, плюс слухи, сплетни и болтовню в офицерском собрании. Запереть всех причастных в крепости до вручения бумаг — и получить пугающие домыслы, ползущие по столице. Или везти бумаги в провинцию по осенней распутице и… рисковать еще больше.

Мудрый великий князь нашел другое решение — он объявил за чашкой чая, что мне предоставят все необходимое и неделю времени. Нужны полсотни копий для офицеров, чертежи укрытий и оружия новой системы. Государственная тайна!

— Уверен, мадемуазель, вы достойная ученица своего папеньки и сумеете справиться с этим заданием, — сказал великий князь с той ласковостью, за которой я научилась различать последствия.

Я спрятала вздох и ответила:

— Мне понадобится человек — чинить графит и перья. Лампа на керосине, много бумаги, большое прозрачное стекло и два стула.

— Я все пришлю, — заверил меня Михаил Павлович, разглядывая меня с научным интересом.

А я что… я под его пристальным взором пыталась сообразить, как сделать приблуду, которую во времена моего отца студенты называли “дралоскоп”, а по-научному “светокопировальный стол”. Первый студенческий “ксерокс”, если хотите.

Не самая удобная штука, но если приспособиться — чертежи можно копировать быстро и надежно. Особенно если не заморачиваться нюансами в виде волосяных и жирных линий. Тут заморачиваться придется, так что…

Я торопливо допила чай, откланялась и поспешила к себе — морально приготовиться к трудовой неделе, а заодно написать Неклюдову записку о том, что завтра я никуда не поеду — занята по распоряжению великого князя.

Два стула с высокими спинками, толстое стекло, керосиновую лампу с запасом фитиля и керосина доставили очень быстро. Лакеи в ливреях великого князя внесли все и установили там, где я указала. Следом вошел офицер при исполнении с опечатанным тубусом. За ним еще двое — один с тубусом ватмановских листов, второй с саквояжем карандашей, перьев, туши и перочинным ножом.

Я сглотнула и обрадовалась тому, что записку уже отправила. Судя по всему, слова “государственная тайна” великий князь воспринял слишком серьезно. Только деваться было уже некуда.

Под пристальным взором офицера я сломала печать на тубусе и развернула чертежи.

Кристиану действительно хорошо учили. А еще она видела огромное количество чертежей именно военных, принесенных домой отцом. Плюс насмотренность Христины Валерьевны — дизайнеры, знаете ли, тоже делают чертежи несущих конструкций для рекламных щитов и прочих ухищрений. Не руками, конечно — в программе, но опытный взгляд все равно поймет, что к чему.

Христина Валерьевна — вот удивительно — училась в хорошей школе, в которой преподавали черчение. А еще папенька инженер иногда показывал старые “синьки”, да и литературы проектировочной в доме хватало…

В общем, изучив бумаги, я потерла лоб и сказала в пространство:

— Господин офицер, мне нужно срочно увидеть великого князя. Тайно. Дело государственной важности. В этих чертежах — ошибка!

Порученец взглянул недоверчиво, но я не отступала:

— Поверьте, я знаю, о чем говорю. Мой отец, Кристиан Морли, преподаватель черчения в Инженерном училище. Ошибка слишком профессиональная, чтобы быть случайностью. Возможно, прежние чертежи спалили не просто так…

Вот тут офицер дернулся и немедля послал вестового за Михаилом Павловичем.

Великий князь явился в мою каморку крайне недовольным и в просторном шлафроке поверх домашней куртки.

— Что это за шутки, мадемуазель Морли? С какой стати вы посылаете за мной, как за мальчиком на побегушках?

Я спокойно придвинула великому князю кресло:

— Присядьте, ваше высочество, простите, что не дала вам отдохнуть… Но позвольте, я расскажу вам, что случилось?

Брат императора с недовольным лицом сел в кресло и бросил на чертежи туманный взгляд:

— Объясняйте!

— Итак, ваше высочество, все, кому нужно, знают, что вы на свои средства организовали офицерскую школу в Царском селе. Все, кому нужно, знают, какой подарок получают ваши офицеры. Выпускники поедут усиливать гарнизоны в Царстве Польском? Или на границу с Турцией?

Великий князь нахмурился:

— Какое вам дело, мадемуазель? Вам поручили всего лишь сделать копии.

— Очень простое, ваше высочество, мне кажется, что приготовленные материалы были уничтожены нарочно. Все знают, как вы любите своего брата и как не хотите его подвести. Если бы под рукой не было меня, куда бы вы обратились?

Михаил Павлович побагровел, но я не дала ему сказать что-то резкое:

— В кадетский корпус или в инженерное училище. К молодым людям, которые не видели сотен и тысяч чертежей, как я. И конечно, они бы не заметили ошибку на этих испорченных водой и огнем листах. А потом эта ошибка испортила бы нашу оборону где-нибудь на Балканах…

— Ошибка? — великий князь рванул воротник рубашки и тяжело задышал. — Где?

Я подала ему стакан воды и развернула чертеж:

— Вот. Взгляните, ваше высочество, здесь, здесь и здесь подправлен угол наклона, отчего из бойницы невозможно будет вести веерную стрельбу. Здесь нарушены размеры, а тут толщина стены. Укрепление с такими данными никого не прикроет, и больше того — не даст защитникам вести эффективный огонь. Я вам больше скажу, в схеме фузеи запорный замок изображен с другой стороны. Он не проталкивает патрон в ствол, он его выбрасывает… А ведь по этим чертежам полковые оружейники должны чинить оружие!

Великий князь схватился за голову, офицеры у стены побелели как полотно. Я, в общем, тоже дышала через раз.

Это же просто промысел Божий, что бумаги попали ко мне, и я не Кристиана — таиться и тупо копировать ерунду не стала, осмелилась рискнуть всем и объясниться.

Впрочем, не будь за моей спиной Неклюдова, я бы, пожалуй, не решилась на разговор — возможно, составила бы записку или обратилась к великой княгине. Не знаю. В любом случае моя внимательность спасла немало жизней и даже карьеру Михаила Павловича.

— Кхм, мадемуазель Морли, вы можете внести изменения в чертежи и сделать правильные копии?

— Лучше найти правильные чертежи и сделать копии с них, — ответила я, не желая делать лишнюю работу.

— Боюсь, если я начну искать “правильные” чертежи, тот, кто все это затеял, поймет, что его уловка провалилась. А мне бы хотелось взять этого человека за… горло.

— Мне понадобится помощь в копировании, ваше высочество. Если ваши офицеры помогут, за неделю должны успеть. И нужно еще два куска стекла, две лампы и два стула.

— Все будет. Приступайте. Я… займусь всем остальным.

Великий князь ушел, и кажется, только тогда я задышала. Ой-ой-ой, Христина Валерьевна, куда ты опять влезла?