Глава 67

Варфоломей Семенович птиц одобрил. Себе, правда, выбрал охотника с собаками в зеленом лесу, но мужская спальня — это априори берлога, я и не возражала.

Дальше мы переключились на выбор ткани для стен — при этом мне подробно объяснили, что ткань следует выбирать одинаковую для стен и обивки мебели, и, несомненно, штоф или жаккард для гостиных и “взрослых” комнат, а в детскую сгодится и ситец, наклеенный на холст.

Тут мне пришлось углубиться в способы крепления ткани к стене — и оказалось, что, помимо материи, следовало выбрать раму-багет, дополнительные драпировки и деревянные панели для нижней трети стен.

Я не стала хвататься за голову и вопить только потому, что взяла с собой блокнот и все записывала. Задавала миллион вопросов будущим родственницам, самому Неклюдову и даже мастерам, срочно вызванным с помощью лакеев. Объясняя свое невежество тем, что всегда жила с родителями в небольшой квартире, и этими вопросами занималась матушка.

В итоге было решено, что мою спальню для тепла и сухости обобьют сперва некрашеным бурым войлоком, прпитанным отварами полыни, пижмы и прочими травками, избавляющими от насекомых и мышей. На войлок положат панели медового цвета — без резьбы, но отполированные и подогнанные безупречно. Верхние две трети стен прикроют подрамники с темно-синим штофом для моей спальни.

Не хотелось мне ни модного малинового, ни популярного голубого — один цвет превратил бы комнату в пафосную шкатулку, другой — в холодильник.

Синий штоф на мебели, синие плотные шторы с голубой подкладкой и серебряными шнурами-подхватами. Синие бархатные подушки на кушетке — разных оттенков и форм.

А вот “дамскую” гостиную я решила сделать светлой и теплой. Сливочный дамаст с легким золотистым узором в виде букетов. Те же медовые панели, и мебель — не белое дерево и не темное, а сливочное, медовое, и чуть-чуть золотистых тонов в деталях.

Детскую обсуждать было страшно.

Я отговорилась тем, что заранее выбирать цвет стен — плохая примета, но войлок закрепить нужно, и печь выложить цветными изразцами со сказкой о Бове-королевиче, и пол обязательно теплый — деревянный, гладкий, с толстым шерстяным ковром, из тех, что для тепла, а не для красоты.

Под разговоры и обсуждения снова не заметили, как стемнело, и меня отвезли в Михайловский дворец к ужину. Отвезли не только меня, но и покупки. Так что мое “вечное” синее платье, которое изрядно послужило этим летом, осталось лежать в сундуке.

К столу я вышла в простом, скромном, но абсолютно новом платье красивого стального цвета, с тонким золотистым узором по рукавам и подолу. Ничего чрезмерного, яркого или запретного — скромность, минимум отделки и строгий фасон.

Вот только барышни, сидящие за столом, не зря проводили дни в примерках и выборе приданого. Они моментально оценили лионский шелк — плотный, ноский, матово блестящий — и вышивку золотой нитью и мелким бисером. Легкую, ажурную, почти кружевную… Стоящую, как те самые кружева.

На мне не было украшений кроме маленьких золотых серег — подарка матушки к шестнадцатилетию, но шелковая лента в тон платью, маленькая сумочка-мешок, перчатки, туфельки — безупречность ансамбля говорила лучше слов, так что барышни выдохнули, и кто-то из второго ряда сказал с легкой завистью:

— Ах, какой прелестный фасон! Право слово, не думала, что gris так элегантно сочетается с золотом!

Александра и Аглая, как близкие подруги, подошли и просто отметили, что я чудесно выгляжу и этот цвет мне удивительно к лицу.

Впрочем, в обновках появилась не только я, так что мой дебют быстро отошел на второй план. Обсуждали свадьбы, и, конечно, каждая невеста желала видеть в храме или хотя бы на приеме ее высочество, но невест — одиннадцать, а “мадам Мишель” — одна! Конечно, подарки покровительница пришлет, но подарок — это не личное присутствие!

Девицы обменялись тяжелыми взглядами, и только я смотрела в тарелку. Мне присутствие Елены Павловны на церемонии или на банкете виделось излишними хлопотами. Это все равно как в прежней жизни директора фирмы пригласить на юбилей куда-нибудь в маленькое кафе на окраине, а то и вовсе в квартиру! Неловкость, опасение обидеть, волнение для именинницы и страх сделать что-то не так.

Пусть уж ее высочество поздравляет Александру или Аглаю — им точно есть за что благодарить великую княгиню.

Между тем барышни все не унимались. Каждая, наверное, представила, как рассказывает детям о том, что “на нашей свадьбе сама великая княгиня танцевала”! Или “венец держала”! Или хотя бы “поздравила”!

В итоге Елена Павловна всех и примирила, заявив, что в Покров обычно снег ложится, грязь на дорогах несусветная, так что далеко она точно не поедет — незачем лошадям ноги ломать, так что навестит разве что тех, кто будет венчаться в Казанском соборе.

Барышни вздохнули и уткнулись в тарелки.

Свадьба обычно устраивалась в приходе невесты. Чуть реже — в полковой церкви жениха или в домовой церкви рода.

Никто из невест не проживал в Петербурге постоянно, кроме меня и Аглаи. Но моя семья посещала Сампсониевскую церковь на Фонтанке, а семья мадемуазель Бахтиной — церковь Знамения Пресвятой Богородицы на углу Лиговского канала.

Конечно, можно было договориться с настоятелем за деньги, но… Казанский собор в это время кафедральный собор столицы! Свадьбы в Покров там наверняка расписаны по дням и часам! Да и куда соваться бастардам и покалеченным офицерам с нищими и убогими невестами в царский храм?

В общем, за столом все присмирели, а там и успокоились. Ну не будет великой княгини на свадьбе — и ладно! Главное, что сама свадьба будет!

Дальше дни покатились горохом.

Примерки, выбор мебели, посуды, слуг…

За кровать я билась намертво! Модные в это время узенькие коротенькие кроватки с пуховыми перинами меня не устраивали никоим образом!

Мебельщик в некотором изумлении смотрел, как я разглядываю предложенные им варианты и морщу нос.

— Все это не то, любезнейший. Мне нужна кровать три с половиной аршина в длину и три с половиной в ширину! На решетчатом основании, и матрац волосяной, толщиной в ладонь. Столбики с балясинами и раму для балдахина!

— Госпожа, но балдахин… давно уж не в моде!

— Мне не мода важна, а тепло и защита от комаров! Дом у воды, летом от них не продохнуть будет! Так что сделаешь все по моим размерам, а за шитье я домашних девок посажу… Чтобы два балдахина сразу сшили — один на лето, шелковый, другой зимний — из шерсти поплотнее!

В глазах бабули Неклюдовой я видела одобрение, а будущая свекровь тщательно прятала улыбку. Потому что Варфоломей Семенович по зрелом размышлении заказал себе такую же кровать, с балдахином, только темного дерева, и уточнил у меня, что кроме волосяного матраса нужно.

— На зиму — тонкая перина и пуховое одеяло, — подсказала я, — на лето тонкий шерстяной матрасик в хлопковом чехле и легкое шелковое одеяло — для прохлады.

— Подушки лучше тоже разные припасти, — задумчиво сказала Ольен Варгасовна, — пух, перо, шерсть, хлопок…

Я покивала, и на этом мы разошлись. До свадьбы оставалось три дня.