Глава 16

— Лиз, от того, что ты будешь прожигать взглядом их спины, легче тебе не станет, — насмешливый голос Тани Царёвой вырвал меня из очередного приступа рассматривания Коршунова и Миши Царёва, которые пытались разжечь мангал. Мы с Татьяной остались на кухне, так как на улице погода вроде и весенняя, но слишком сыро, а ей нельзя переохлаждаться. Я ведь даже и не знала, что она беременна, живот пока едва заметен, но в её движениях уже читается особая осторожность, будто она несёт в себе не просто ребёнка, а целый мир, который нужно оберегать. И да, я теперь поняла, почему и Царёв, и Коршунов называют её Крошкой. Она и правда маленькая. Такая миниатюрная кукла, вот только во взгляде отнюдь не ласковый май плещется. Зато я довольно быстро задумалась, что знакомых у меня полно, а вот друзей… Да, кроме Ольки, я ни с кем особо и не дружу. Только она знает некоторые сюжеты из моей жизни, о том, что было и как всё проходило. Но, как оказалось, Таня вполне себе адекватная. Насколько это вообще возможно в нашем безумном мире. Я пока даже представить не могу, что будет дальше, но сейчас мне в её компании неожиданно легко. Хотя час назад я готова была убить Коршунова за то, что приволок меня сюда. — Да я и не собираюсь им спины прожигать, — ответила я и вернулась к нарезке овощей, стараясь, чтобы нож не дрожал в руках. — Но вот мне бы понять, что вообще происходит. — Насколько я поняла, — улыбнулась Таня и сдула со лба упавшую прядь волос, — эти двое обсуждают, как будут ловить остатки Кирсановских братков, которые решили тебя пустить по кругу. Я даже воздухом подавилась от прямоты её речей. Из глаз брызнули слёзы, а вдох так и не получается сделать, пока мне по спине не прилетает несколько ощутимых ударов. Поднимаю взгляд, сквозь пелену слёз пытаюсь понять выражение лица Тани. Но, судя по тому, что она не смеётся и не планирует, сказала она сейчас правду. — И кто ещё знает о том, что со мной хотят сделать? — хриплым, севшим голосом уточняю я. — Ну, судя по тому, что я слышала, ещё и Володька, — снова этот тяжёлый вздох, будто Таня говорит что‑то само собой разумеющееся. — И, судя по твоей реакции, ты не знала, что они здесь затеяли вендетту по‑сибирски. — Да я, как оказалось, многое не знаю, — с сарказмом ответила я и нервно рассмеялась. — Шикарный способ у Коршуна удивить меня. Такого я точно не ожидала. Таня слегка наклонила голову, изучающе посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло любопытство, но с какой‑то хитринкой. — Как интересно. А что это у вас за игра такая? Удиви меня? — хохотнула она. — Ага, — ответила я, понимая, что моё желание откусить голову Коршуну снова возвращается. — В этой игре Глебу нет равных! — с сарказмом добавила. — И, судя по твоему тону, ты уже десять раз у него выиграла, — вот теперь в открытую захохотала Таня, доставая из холодильника торт. — Давай по наполеончику ударим, пока всё готовится, — довольно предлагает она. — Давай и по наполеону, — согласно кивнула я. — Всё равно казнить я буду этого идиота перелётного без свидетелей. — Лиз, а может дать им шанс всё сделать, а потом уже и казнить? — невинно интересуется Таня и заглядывает мне в глаза, как котёнок. — Ты чай будешь или кофе? — Чай давай. И как ты умудряешься переключаться так быстро? — не нахожу другого вопроса и задаю первое, что пришло на ум. — Да я всегда такой была, — улыбнулась Таня. — Но тебе хочу сказать, что мужики у нас всё‑таки классные. Они, конечно, не умеют вести себя нормально в нашем понимании, но всегда пытаются защитить, просто методы у них нестандартные. Передо мной приземляется кружка с чаем, тарелка с кусочком свежего наполеона, который просто божественно пахнет. Но мысли мои всё равно не здесь. Я уже прокрутила несколько вариантов, и каждый из них говорит мне о том, что Коршунов был здесь последние дни. — Я, конечно, дико извиняюсь, но откуда ты всё знаешь? — я невольно подалась вперёд, пытаясь уловить малейшие оттенки эмоций на её лице. — Скажем так, — Таня улыбнулась в ответ и отломила первый кусочек торта, — я умею убеждать. И да, беременным нельзя отказывать, а то моль всё в доме съест. Мужики наши верят и почти всё рассказывают. Но я обещала, что тебе ничего не скажу, так что, Лиза, прости, но ты ничего не знаешь. Боже, как же вкусно! — стонет Таня, закрывая глаза от удовольствия и смакуя тортик. — Ну не знаю, так не знаю, — соглашаюсь я и сама отламываю кусочек тортика. — Тань, а как ты вообще познакомилась с Царёвым? А то история о том, как Кирсана арестовали, стала достоянием общественности, а ты будто с неба свалилась. Таня на мгновение замерла, а потом всё вокруг наполнилось её громким, искренним смехом. — О, это было увлекательно и как в сказке! — То есть Царёв тебя спас? — задаю ещё один вопрос. Мне же нужно отвлечь себя от кровожадных мыслей. — Нет, — хохотнула Таня и махнула на меня рукой. — Он меня нашёл в лесном доме и обвинил, что я сидела на его стуле, ела из его миски и уснула в его кровати. — Эм… точно сказочно, — теперь уже и я хохотнула. Как там говорят? Каждый думает в меру своей распущенности. Вот я подумала такого, что эта сказка вышла даже не «восемнадцать плюс», а «двадцать один» и пару плюсиков рядом. — Зато незабываемо, — подмигнула Таня. — Ну что там, собираются нас кормить эти великие кулинары? — Судя по тому, что они там продолжают активно что‑то обсуждать, пока нет, — вздохнула я и доела свой торт. — Тогда я пошла мучить этих двоих, а ты проверь, пожалуйста, картошку, — весело сказала Таня и пошла на улицу. Я кивнула ей в ответ, но с места не спешила встать. Сидя за столом, мне хорошо видно Глеба. И то, как он напрягся, когда Таня только вышла на улицу, и резко обернулся к окну, заставило меня вздрогнуть. Его взгляд, будто живой, прошёлся по мне. Но всё же мысль о том, что этот птиц залётный решил сыграть по своим правилам, меня напрягает. Но что‑то в его взгляде сейчас было другое, не его дерзость и улыбочка ловеласа, не привычное лукавство. Глеб будто что-то решил для себя сейчас, и готов сказать мне. Но вот готова ли я? Я замерла, не в силах отвести глаз. Глеб сделал шаг в сторону дома, будто собирался вернуться внутрь. Миша что‑то сказал ему, схватил за локоть, а Глеб что-то сказал в ответ. Таня почти подошла к ним, и у Коршунова на лице снова заиграла его коронная улыбочка. Но я даже со своего места увидела, как Таня закатила глаза и доверчиво поддалась к Царёву, когда тот протянул к ней руку. Через несколько секунд дверь на кухню открылась, в дом хлынул весенний свежий воздух и терпкий аромат Глеба. Наши взгляды встретились. И что-то в нём меня заставило напрячься. — Лисичка, есть разговор, — голос Глеба прозвучал непривычно серьёзно. — Тебе он может и не понравится, но я тут решил, что пора тебе признаваться, где я был и что делал. А то ты на мне, в следующий раз ещё одну лопату сломаешь.