Глава 23

*** Я стою, прижатая к груди мамы Глеба, и пытаюсь осознать происходящее. В голове всё ещё гудит от маминого рассказа, сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, а тут ещё эта неожиданная новость про свадьбу… Это меня здесь уже замуж выдали? И я невольно бросаю взгляд на Глеба. Он стоит, нагло ухмыляясь, и явно наслаждается моментом. — Это сейчас шутка была, да? — осторожно отстраняюсь я, — вы это серьёзно? Про свадьбу? — Конечно, милая! — щебечет мама Глеба, не отпуская меня. — Мой мальчик наконец-то понял, что ему нужна настоящая женщина, а не эти… эти… — она машет рукой, подбирая слова, — …легкомысленные создания. Глеб фыркает, а папа, стоящий рядом, откровенно хохочет. — Ну, мам, — тянет Глеб, — ты хоть дай Лисичке время осознать. — Время? — всплескивает руками его мама. — Да сколько можно тянуть? Вы же созданы друг для друга! Я не выдержу! Я внуков хочу. Это уже даже не смешно, я требую свадьбу. Я перевожу взгляд с одного на другого. Папа всё ещё смеётся, мама Глеба сияет, как новогодняя ёлка, а Глеб смотрит на меня с таким видом, будто уже мысленно выбирает цвет обоев в нашей будущей спальне. И тут меня прорывает. Сначала это просто смешок, потом ещё один, и вот я уже хохочу во весь голос, сгибаясь пополам. — Что смешного? — хмурится мама Глеба. — Простите, — вытираю слёзы, — просто… Просто это всё так… так по-идиотски. Сначала десять лет тайн, скрытности, недоговорок, чуть ли не криминальных разборок, а потом, бац, и свадьба. Без предупреждения. — Лизонька, — папа подходит ко мне и приобняв, целует в лоб, — я понимаю, что всё это было непросто. Но мы же все хотели как лучше. Но я торжественно клянусь, что больше не буду ничего скрывать. — То есть ты официально признаёшь, что был… ну, тем самым? — я делаю многозначительную паузу. А папа бросает быстрый взгляд на маму, которая только плечами пожимает и слишком выразительно моргает папе. — Был, — кивает папа снова смотря на меня. — И, знаешь, это даже хорошо, что ты теперь всё знаешь. Больше никаких секретов. Да и Коршуну твоему теперь не страшно тебя отдать. Вон как он впрягся. — Куда впрягся? — переспрашиваю я, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно уходит. — Куда скажешь, туда и впрягусь, — вмешивается Глеб. — Никаких больше тайн. Никаких угроз. Никаких внезапных отъездов на годы. Только мы. Вместе. Мама подходит ко мне сзади и обнимает за плечи. — Мы просто хотели защитить тебя, — шепчет она. — Но теперь всё ложится на плечи твоего Глеба. Пускай теперь он рассказывает тебе всё. Я оглядываю всех: папу, который больше не будет прятать своё прошлое; маму, которая наконец перестала оберегать меня, как хрустальную вазу; Глеба, который стоит тут же, обнимая свою маму за плечи, улыбается и смотрит так, будто готов свернуть ради меня горы. И чувствую, как внутри разливается тепло. — Ладно, — говорю я, вытирая последние слёзы, — допустим, свадьба — это неплохо. Но с одним условием. — С каким? — настороженно спрашивает Глеб. — Никаких больше внезапных откровений в стиле «а кстати, твой папа — бывший криминальный авторитет, а твой муж босс мафии». Всё обсуждаем заранее. Договорились? — Договорились. Никаких сюрпризов. Только запланированные приключения, – довольно скалится Глеб и делает шаг ко мне. Все дружно смеются, а Глеб вытаскивает меня из объятий родителей и шепчет на ухо: — Знаешь, Лисичка, я готов мир положить к твоим ногам, если ты согласишься стать моей женой. Я смотрю в его глаза, в них сейчас только уверенность и серьёзность. Только тепло и любовь. И вдруг понимаю: да, теперь всё действительно будет по‑другому. Не так, как раньше. Лучше. — Согласна, — тихо отвечаю я и обвиваю его шею руками. — Но только если ты обещаешь больше никогда не исчезать без объяснений. — Обещаю, — он целует меня в лоб. — Никогда. — Ну что, раз уж мы всё выяснили, – папа довольно хлопает в ладоши, – предлагаю отметить это дело! Настоящим сибирским шашлыком, от настоящего сибиряка! — От меня? — уточняет Глеб и подмигивает папе, на что он только глаза закатывает. — Не дорос ещё, — довольно отвечает папа и хлопает Глеба по плечу. — Но так и быть, дам тебе мастер-класс. Смех, объятия, тёплые взгляды и я чувствую себя по‑настоящему свободной и счастливой. Больше никаких тайн. Никаких страхов. Только мы и наше будущее. Настоящее, честное, своё. — Люблю вас всех, — шепчу я, прижимаясь к Глебу. — И мы тебя, — хором отвечают они. Мама начинает оживлённо что-то рассказывать маме Глеба. Папа идёт к холодильнику проверять запаса, а я застываю в объятиях Коршунова. – И ты мне ещё должен рассказ, что произошло с Кузьмой Семёнычем и теми идиотами, которые тебя подрезали, – шепчу ему, наблядаю что начинает происходить на кухне. – А ты мне утренний секс должна, Лисичка, – похотливо шепчет Глеб в ответ, заставляя меня вздрогнуть. По телу пробегается электрический импульс, а в голове уже шумит от осознания того, что этот мужчина теперь только мой. – А ещё, тебя в машине ждёт подарок, – игриво подмигивает мне Глеб. – Какой? – в тон ему спрашиваю я и смотрю в невероятно манящие глаза. Глеб медленно склоняется к уху и тихо, нежно целуя мочку, говорит: – Корзинка с цветами. – Ты опять?! – взвизгиваю я, но Глеб не даёт мне ничего сказать, больше и под удивленные возгласы мам «куда?», подхватывает меня на руки и несёт на улицу. – Верни на место, – ругаюсь на этого невыносимого сибиряка, блин, настоящего. – Лисичка, – довольно улыбается Глеб. – Я не могу без тебя. А жёлтые цветы… они единственные напоминают мне тебя. Мою горячую ведьмочку. Так что, Лизонька, когда сибиряк идёт на примирение, лучше не сопротивляться. – Обойдёшься, – фыркаю я, но всё же сама крепче перехватываюсь за шею Глеба и прячу пылающие щеки. Боже, оказывается, как бы я не злилась на него, сейчас могу себе честно признаться, что жизнь без Глеба была просто существованием. Он усаживает меня на переднее сидение, а я всё же снова повторяю свой вопрос: – Глеб, а если честно, что случилось с Трутневым? – Что же ты так за него переживаешь, Лисичка? Стриптиз его так понравился? – и вроде улыбается он, но глаза сразу становятся невероятно колючими. – Дурак, – фыркаю на него и закатываю глаза от идиотизма ситуации. – Ну давай я так скажу, – всё начинает говорить Глеб, когда садиться за руль и заводит двигатель, – у нас фирма по перевозкам осталась без шефа. Вот подумываю, может пора мне сменить область деятельности. Уж очень хочется мне шикарную рыженькую помощницу. И от его обжигающего взгляда, мне не сразу доходит, что он имеет ввиду. Но когда я осознаю, понимаю, что в моих фантазиях у одной рыжей шефини будет брутальный помощник. Но пусть мой Птиц пока помечтает.