Глава 4

*** Его губы медленно опускаются по телу, обжигая вибрирующую кожу поцелуями. Дыхание сбивается, а пальцы сами уже зарываются ему в волосы, пробегаясь ноготками по коже головы. А вот его борода только добавляет пикантности и, на удивление, мягкая. Я чувствую приятную тяжесть на теле от того, как он прижимает меня к прохладным простыням. А его пальцы невероятно нежно гладят грудь, живот, руки, медленно спускаются к ногам. Он садится у меня между широко разведённых ног и смотрит так, что я уже готова кончить до боли в животе: пульсирующей, опасной, обжигающей. Я хочу почувствовать его в себе, хочу ощутить наполненность, по которой соскучилась, но он будто специально издевается надо мной. Лёгкая улыбка появляется на его губах, а я плавлюсь под его взглядом. Сама накрываю руками свою грудь и пропускаю соски между пальцами, чуть сильнее сжимая их и оттягивая. Он рычит, как раненый зверь, а потом берёт меня за лодыжки и начинает плавно поднимать мои ноги вверх, по очереди укладывая каждую себе на плечи и покрывая её поцелуями‑укусами. — Пожалуйста! Я больше не могу! — вою я, понимая, что меня выгибает на мостик от каждого его прикосновения. Я замечаю коварную улыбку на его губах, и тут он делает то, от чего сердце замирает в агонии: он берёт мою ступню, и, поцеловав сверху, опускает к пальцам и засасывает большой. А из меня вырывается крик… — Мамочки! — взвизгиваю я и открываю глаза, понимая, что моё сердце и правда сейчас выскочит из груди, а тело всё мокрое, липкое и… — Скотина такая! Да как посмел? Кто вообще позволил врываться в мои сны?! Хочется рвать и метать. И вообще… Мне нужен душ. Срочно! Мне нужно успокоиться, а ещё… Я даже забыла, когда последний раз так сильно нуждалась в сексе. Говорила мне мой гинеколог: — Лиза, тебе мужик нужен, даже если не для жизни, хотя бы для организма. Вот есть же услуга «муж на час»? Найди и ты себе такого. И с такой уверенностью она мне это всё заявляла, что мне даже смешно стало. Если бы это было так легко… Да и что‑то она слишком хорошего мнения о мужиках. Какой час? Максимум пятнадцать минут. А если с прелюдией, то я только разогрелась, а он уже кончил! Да ну их! Включаю холодный душ и, повизгивая, залезаю под струи. Мне нужно остыть. Только главное — не заболеть. И вообще… Но стоит мне прикрыть глаза, как перед ними снова всплывает образ Коршунова. И вот я могу с чистой совестью сказать, что это он виноват во всём! Что я так и не вышла замуж. Не смогла найти нормального мужика. Постоянно выслушиваю претензии от родни, что все уже с внуками, а я неблагодарная. Да от кого только рожать? А перед глазами всё его шальная улыбка, вот только он не императрица, а я так… просто бывшая. И нужно же было ему ещё и потереться об меня своим… достоинством, зараза такая! Я теперь могу это место пометить крестиком на теле! Мысли скачут, как сумасшедшие, потому что из «агрегата» Коршуна они сразу перескакивают на разбитую лопату. И её жалко. И здесь он тоже виноват! — Так, хватит страдать, Лиза! Душ приняла, кофе выпила и пошла на работу! У тебя сегодня ещё намечается день паломников, — проговорила я своему отражению и сразу почувствовала, как возбуждение спало. — Хм, нужно было сразу вспомнить моего шефа. Но стоило мне явиться на работу, как меня ждал сюрприз в виде двух мордоворотов, которые часто захаживали к Кузьме Семёнычу. Вот только теперь они стоят перед моим кабинетом, и, судя по их лицам, хорошего меня ничего не ждёт! — Вы ко мне? — не здороваясь, сразу спрашиваю я и пытаюсь вспомнить, сидел ли охранник на входе. — К тебе, рыжая, — отвечает тот, что пониже ростом и чуть более симпатичнее. У него хотя бы нет шрама через всю щёку, как у второго — лысого. — Шевели своей тощей задницей, базар будет серьёзный! Мне только братков не хватало для полного счастья! — А я какое отношение имею к вашим делам? — задаю вопрос и не решаюсь подойти ближе. Хамло и быдло — это встроенная функция у мужиков. Вот только в нормальном обществе они становятся нормальными, когда в них вшивается антивирус в виде мамы, жены и детей. А в некоторых остаётся вот ЭТО. — Кузька сказал, что ты его баба, — нагло хмыкнул говорящий и демонстративно поправил ширинку. Я же, как приличная женщина, проследила за его движением и тяжело вздохнула от разочарования. Интересно, а что он там поправлял? Может, яичко прилипло к ноге или шкурка? Так как, кроме вставшей ткани джинсов под уже появившимся трудовым мозолем, я ничего не увидела. Ну тут мне дошли слова этого мордоворота и я чуть не задохнулась от возмущения! — Очень интересное замечание от Кузьмы Семёныча, но я ему никто. А он мне просто работодатель, — пытаюсь говорить ровно. Но, вероятно, этого самого говорящего с плохими штанами не устраивает мой ответ. И он, сделав один шаг, пытается меня схватить за волосы, а попадает пальцем в ухо!