Глава 6

*** — Сынок, ну как так можно? — мама смотрит вперёд на дорогу, пока я везу её на приём в поликлинику, и обиженно поджимает губы. — Вот для чего тебе такая большая машина? Кого ты в ней возить будешь? — Тебя везу, мам, — спокойно отвечаю я и сворачиваю на светофоре. — А я с тобой жить не собираюсь! — фыркает мама и отворачивается в другую сторону. — Я внуков хочу. Хочу малышей, которые будут приходить ко мне в гости и есть пироги. А ты… Как‑то я отвык от таких разговоров с мамой. И самое паршивое, что в данной ситуации я не могу отключиться и сослаться на занятость. Приходится слушать и кивать. Мама — это женщина, которой я благодарен за многое. И в первую очередь за жизнь. Но сейчас… — Мам, а если бы я привёз какую‑то непонятную особь, которая начала бы выносить мозг не только мне, но и тебе? Что бы тогда ты делала? — спрашиваю я, а память услужливо подкидывает момент, как мужики, с которыми я работал столько лет, выли от своих современных правильных жён. — А зачем мне твоя жена? Мне внуки нужны, Глеб! — строго замечает мама. — Я не нашёл ту, с кем готов прожить всю жизнь, — отвечаю маме ровно и мысленно радуюсь тому, что мы заезжаем на парковку. Вот на работе всё намного проще. Ты знаешь, кого послать, кому не отвечать, а кого припугнуть. Здесь же… Вероятно, единственное место, где не работает ничего из того, что я перечислил. — Давай я тебя провожу на приём, — глушу двигатель и разворачиваюсь к маме. А натыкаюсь на её грустный взгляд. И я даже понимаю, в чём причина. Мама слишком долго одна. И не знает, куда девать свою любовь. Когда я объявил ей неделю назад, что приезжаю, она наготовила на роту солдат. А сейчас, спустя несколько дней, эйфория отошла, и теперь мама хочет того, что я ей не могу дать. — Глеб, сынок, я же не молодею, — вздыхает она так грустно, будто собралась умирать. И этот приём я тоже знаю. — Мы не можем знать, что с нами будет завтра. А если я не проснусь? И знаешь, даже если тебе всё равно, то я очень хочу увидеть твоё продолжение. Набираю в грудь побольше воздуха и тут боковым зрением замечаю, как из центрального входа вылетает рыжий вихрь. В руках — то ли апельсин, то ли мандарин. Но по тому, как капает сок из него, понимаю, что Лисичка не просто спешит. Она явно кого‑то хочет убить. И что она делала в больнице? Какого чёрта, спрашивается, она забыла здесь? Да ещё в таком состоянии! Я даже на мгновение забываю о том, что происходит вокруг: о маминой философии и мироздании. Мозг вопит, чтобы я встал и пошёл за ней, но вот профессиональная часть сидит ровно и следит за тем, куда это чудо идёт. — …И я надеюсь, ты меня поймёшь, когда у самого будут дети. А провожать не нужно. Я сама дойду, — последнее добавляет мама и выходит из машины. Я же тоже выхожу следом и, сказав маме, что прогуляюсь пешком по родному городу, пока она будет на приёме, и чтобы она позвонила, как закончит, иду в сторону, где только что за домом скрылась Лисичка. Что там вчера сказал Царёв? Она работает в Кузькиной фирме. И да, я её пробил сразу же. Напрягает она меня, да и сам Кузя ещё тот чёрт, который слишком хитрожоп и скользкий. Не люблю таких мужиков. Хотя за свою жизнь видел и похуже. Но мне совершенно точно не нравится, что Лисичка работает с ним! Что там мама хочет? Внуков? Ну так я уже нашёл ту, которая родит самых лучших и красивых детей. И даже если она ещё не согласна со мной, я найду способ уговорить Лизу. Лиза. Мысленно перекатываю её имя, и молния бьёт по нервным окончаниям. Я столько лет запрещал себе думать о ней, вспоминать. Хотя поначалу следил и знаю всё, что с ней происходило. В какой‑то момент понял, что превращаюсь в того самого маньяка, который не может отпустить прошлое. Я сам ушёл. Так было нужно и безопасно для всех. Но сейчас, когда вместо того, чтобы самому работать на дядю, все хотят работать на меня, я понимаю, что когда‑то потерял то, что и заставляло меня идти каждый день вперёд. — Коршун, ты же мог жениться на любой. Мог уже несколько раз стать отцом. Да ты в таких кругах крутился, что многим даже и не снилось. Но ты снова вернулся сюда. В нашу глушь. И снова ищешь внимания той, которую бросил без объяснения, — слова Царёва слишком ярко всплывают в голове. И каждое из них бьёт по нервам. Но он тот, кому я и объяснять ничего не должен. Он знает всю мою тёмную сторону от начала и до конца. Царёв как раз и стал тем, кто спас меня, заставив уехать. Выхожу на широкую улицу и замечаю, как Лиза входит в небольшое кафе. Осматриваюсь вокруг и замечаю небольшой цветочный магазин. Вхожу в него, и первое, что вижу, — шикарную корзину с жёлтыми тюльпанами и мимозой. Жёлтые… шикарные… Не знаю почему, но только в этих цветах я видел всегда Лисичку. Она как солнце была для меня. Только вот я не мог контролировать всё, что горело во мне от каждого её взгляда. И эта опасная зависимость стала причиной многого, что и произошло дальше. Подхожу к кафе и сразу же замечаю её в окне. Я даже не могу представить, как выгляжу сейчас со стороны, кого напоминаю. Бородатый мужик, который стоит у окна кафе и пускает слюни на посетительницу. Лисичке приносят какой‑то тортик с белым кремом и чашку кофе. Она берёт ложечку и, отломив маленький кусочек, кладёт в рот, прикрывая глаза. А я готов кончить от её вида. Чёрт, старею! И всему виной эта женщина, которая так и не исчезла из моей головы. Так что, раз ты, Лисичка, клеймом запечатлена у меня в сердце, быть тебе матерью наших детей. Толкаю дверь кафе и быстрым шагом иду к её столику. Но стоит мне присесть рядом, как в меня впиваются два омута глаз Лисички. — Коршунов, ты портишь мне аппетит, — Лиза сидит за столиком в кафе, вся такая яркая, воздушная и… моя! А её запах — это отдельное наслаждение. Что я там говорил Царёву о воздухе? Надышался? Вот да! Это сейчас и ко мне относится. А может, я вспомнил, что в нашем мире есть ещё не только игра на публику, а и что‑то настоящее. — Ну что ты, Лисичка моя, — скалюсь и ставлю на стол корзину с цветами. — Я пришёл предложить свои услуги. Лиза испепеляет меня взглядом, а в её тоненьких пальчиках дрожит ложка, которой она очень красиво ела десерт. Впрочем, всё идёт, как нужно. — Я знаю все твои способности, Глеб. Ни одна не интересует, — гордо отбривает меня эта лисица, от чего я чувствую, как жар пробивает всё, что ниже пояса. — Зря. Тебе нужно снять напряжение. Слишком нервная Лисичка. А кто, как не я, может тебе в этом помочь? — и специально провожу языком по губам. — А то бедный апельсин пострадал уже. Неизвестно, кто будет следующим. — Ты за мной следишь? — шипит Лиза, сощуриваясь. — Нет, — улыбаюсь ей и чуть склоняюсь вперёд, чтобы вдохнуть её запах. — Я просто хочу, чтобы ты приняла мой подарок, Лисичка. И я знаю, что эта Лисичка точно понимает, что с ней может быть: её ножки быстро прижимаются друг к другу, а щёчки заливает предательский румянец!