Глава 10

*** Голова тяжёлая, так как весь прошедший день и полночи пришлось перебирать все договоры, акты и маршрутные листы, которые смогла найти за прошедший год, чтобы понять, чего же от меня будут хотеть. Но так ничего и не нашла. Это просто какое‑то издевательство над моей рыжей головой, которая начинает закипать. И да, я прекрасно знаю, что это за братки. Добрый охранник, дядя Коля, любезно объяснил мне, кто это такие и чьи они будут. Да и нужно быть медведем, чтобы не знать, кто такой Кирсан и что он умудрился устроить зимой. Идиот, что с него взять. — Вот же кот облезлый, — сонно возмущаюсь я и иду открывать дверь, в которую тарабанят с такой настойчивостью, будто случился пожар. Бросаю взгляд в зеркало, что висит в коридоре, и даже радуюсь тому, что у меня гнездо из волос на голове, а глаза красные. Старая пижама с милыми енотами только добавляет моему образу изюминки, что совершенно точно не выглядит возбуждающе. Вот, кстати, ещё один минус взросления. Попробуй лечь спать на полчаса позже положенного времени, и ты превратишься в особь лет на двадцать старше своего возраста по паспорту. А ведь раньше я могла не спать ночами и утром бодрой козочкой мчать на работу. — Да иду я! — кричу на очередной грохот в дверь. И мой ещё сонный мозг подмечает, что если бы это были те самые братки, то вряд ли бы стучали. Открываю дверь и натыкаюсь на такие знакомые лица, что не сразу понимаю, что происходит. — О, Господи! — в один голос выпаливают мама и папа. Но маменька ещё и руки прикладывает к груди, быстро обводя меня взглядом. — Нет, это всего лишь я, ваша дочь, — отвечаю родителям и не отхожу в сторону. Вот не до гостей мне… А сколько сейчас времени? — Не паясничай, — говорит мама и делает шаг ко мне, ловко отодвигая меня в сторону. — Ваня, сумочки не забудь, — бросает папе через плечо. — Привет, дочь, — тихо здоровается папа и даже умудряется чмокнуть меня в щёку. А вот я совершенно не удивлена визиту родителей в такую рань, учитывая то, что мне вчера уже вечером принесла Оля. Сплетни — страшная двигательная сила. В одном конце города пукнешь, в другом уже скажут, что ты валялась пьяная и тебя имели все мужики. А вот с мамой сейчас будет занимательная беседа. Да и кто может остановить женщину, которая когда‑то в муках дала мне жизнь, кормила, растила, ночи не спала, а я, такая бессовестная, вот совершенно не ценю её вклад в свою жизнь? Так что моя маменька прямиком проходит в дом и быстренько осматривает всё своим профессиональным взглядом — будто не уютный домик проверяет, а место преступления на предмет улик. Хотя чему я удивляюсь и из последних сил стараюсь не закатить глаза. Сейчас начнётся: «Лиза, ты похудела», «Лиза, у тебя круги под глазами», «Лиза, когда ты наконец выйдешь замуж и подаришь нам внуков?» Папа, как всегда, держится чуть позади, не изменяя своей мудрой тактике. Он вообще у меня дипломат: стоит, улыбается виновато и потирает руки, будто хочет сказать: «Я тут ни при чём, это всё она, но я тебя всё равно люблю». — Лизавета, — начинает мама, снимая пальто и вешая его на крючок с такой точностью, будто это стратегически важный объект, — ты почему не отвечаешь на звонки? Мы с отцом волновались! Конечно, волновались, я даже не сомневаюсь. Волновались так, что решили заявиться в восемь утра в субботу, чтобы лично убедиться, что я не лежу где‑нибудь в канаве. — Мам, я просто работала допоздна, — зеваю я, пытаясь пригладить волосы, но они, как назло, только пушатся ещё сильнее. — И телефон поставила на беззвучный. — Работала? — мама поднимает бровь так высоко, что я почти восхищаюсь её гибкостью. — В субботу утром? В восемь? — Ну… вчера вечером, — уточняю я. — Пришлось взять работу на дом. — И что же такого срочного случилось, что ты забыла про свою семью? В субботу ты приезжаешь к нам. А сегодня я проснулась, а тебя нет! — в голосе мамы звучит та самая нотка праведного негодования, от которой у меня уже зубы сводит. Боже, ну дай мне терпения. Граммульку, чтобы я не злилась на свою мамульку. Ну не рассказывать же ей, что срочного случилось у меня? Что мой дорогой, уже в прямом смысле, начальник Кузьма Семёныч решил сделать меня своей личной представительницей перед братками, а я теперь должна разгребать последствия его подарочков? Тогда терпения будет мне мало. Нужно ещё ведро спокойствия и целый багажник приличных слов. А они почему‑то не хотят приходить сейчас на ум. Я спать хочу. Но жизнь слишком жестока, чтобы всё было по нашему хотению. — Ничего особенного, — пожимаю плечами и медленно двигаюсь в сторону кухни. Мне нужен кофе. — Просто аудит начался внеплановый. — Аудит? — папа оживляется. — Это серьёзно. Может, помочь чем? Я в своё время бухгалтерию неплохо знал… — Спасибо, пап, — улыбаюсь я как можно теплее, — но тут всё под контролем. Просто нужно разобраться в документах. Эх, знал бы ты, папа, какой будет увлекательный аудит, если я не разгребу всю ту дичь, что оставил мне этот калека со званием шефа. Но здесь не получится просто свести дебет с кредитом. Обычной математикой братков не удивить. Тут высшая нужна. В идеале — летучая, но Коршунов не объявлялся вчера. Значит, опять исчез. Мама тем временем уже прошла за мной на кухню, открыла холодильник и изучает его содержимое с видом эксперта‑криминалиста. — Ты совсем не ешь! — выносит она вердикт, а я только молча киваю. — Одна минералка и какой‑то засохший сыр! Лиза, ты себя в гроб загонишь! Ваня, неси сюда сумку, ну что ты застыл! Мама дорогая, ну за что, да ещё и в субботу с утра! Вот сейчас она достанет из сумки контейнер с котлетами, и начнётся настоящее спасение моей жизни. Сначала котлета, потом совет про замужество, потом вопрос про внуков… Всё по сценарию. — Мам, — пытаюсь я мягко сменить тему, — а вы чего так рано? И чего это дедушку не взяли? — Опять паясничаешь? — она оборачивается ко мне с таким видом, будто я только что сказала, что ухожу в монастырь. — Лиза, мы — твои родители! И когда волнуемся за ребёнка, встаём с рассветом! И хотим видеть свою дочь, пока она ещё не превратилась в ночной призрак! Ваня, подтверди. — Да, — уверенно кивает папа и входит на кухню к нам. И вот я смотрю на своих родителей и пытаюсь понять, что это у них за такая идея фикс — отдать меня замуж. Да и… Мама с папой настолько разные, и даже не сразу поймёшь, что чуть полноватая, среднего роста мама, с морщинками у глаз, и высокий статный папа кардинально меняются ролями, когда дело касается меня. Мне вообще иногда кажется, что папа либо очень сильно любит маму и поэтому ей всегда поддакивает, или просто он слишком мягкотелый, хоть и большой и сильный. — Мам, пап, я, конечно, очень благодарна вам за заботу, но мне бы собраться сейчас и доделать работу, — разворачиваюсь к родителям, сжимая в руках чашку с кофе. — То есть мы тебе мешаем?! — голос мамы немного повышается, а вот у папы только глаза увеличиваются в размере, и он будто пытается мне показать ими, что, кажется, я сказала лишнего. В этот момент раздаётся стук в дверь. Все трое вздрагивают. И вот я даже не знаю, благодарить мне ещё одного гостя или идти искать новое средство защиты по дому. У меня сегодня день открытых дверей, что ли? — Ты кого‑то ждёшь? — настороженно спрашивает мама. — Курьер, наверное, — бормочу я, пытаясь сообразить, что же делать. Хотя что делать? Нужно идти открывать дверь и решать вопрос по ходу. Подхожу к шкафу и, открыв его, первым замечаю зонт‑трость. Беру его в руку и иду к двери. — А это зачем? — спрашивает хмурый папа и идёт за мной. — На всякий случай, — пожимаю плечами. — Лизавета! Быстро отвечай родителям, куда встряла? — громко кричит мама. И тут я слышу громкий голос того, кого меньше всего хотела видеть именно сейчас: — Лиза, я знаю, что ты дома. Открой. Нам нужно поговорить. И даже если ты там голенькая, можешь не стесняться! — Идиот, — выдыхаю я замирая у двери, уже держась за ручку и бросаю быстрый взгляд через плечо на родителей. Мама скрещивает руки на груди и смотрит на меня с подозрением. А папа делает вид, что очень заинтересовался своим отражением в зеркале.