Глава шестая

Если то глубокое забытье, в которое я погрузилась, можно назвать полноценным сном, то, да, я спала. В одной кровати с Арманом Перси. Удивительно, как это вообще случилось. Мой разум был категорически против, он восставал и пытался бодрствовать, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств дать телу команду защищаться. Но тело жутко вымоталось, устало и провалилось в сон. Проваливаясь, оно все-таки вяло ответило разуму, что лучше уж спать в постели с Перси, чем не спать вовсе.

Арман же никаких неудобств не испытывал. Как только его голова коснулась подушки, Перси уснул блаженным сном младенца. Вопреки моим опасениям, он не храпел и не выкрикивал во сне никаких непристойностей и ругательств. Лежа на кровати, я слышала тяжелое размеренное мужское дыхание, но не уловила и намека на храп. Слава богам, одним недостатком у Перси меньше.

Ощущения от этой ночи были странными. Раньше мне лишь однажды довелось спать в одной постели с мужчиной. Вернее, с мальчиком, с другом. С принцем Адрианом. Мы были детьми и он влез в мое окно, когда я болела. Адриан рассказывал мне обо всем, что в тот вечер творилось в замке, а после задремал. Я помню, как рассматривала его красивое юное лицо, как мне хотелось откинуть со лба упавшую прядь черных волос и как хотелось потрогать щеку, на которой только-только начал пробиваться первый юношеский пушок.

Боги, как же я тогда была счастлива!

Рано утром, когда пришел целитель, чтобы дать мне лекарство, и его старческие шаркающие шаги послышались из гостиной, Адриан сбежал. Он коснулся моего лба ладонью и улыбнулся, отметив, что жар ушел. Принц пообещал вернуться вечером и рассказать обо всем, что произойдет за день. Тот день казался мне самым долгим и мучительным в жизни.

Воспоминания, пришедшие через пару мгновений после пробуждения, неприятно заскреблись внутри. Будь я одна, в своей комнате, позволила бы слезинке скатиться по щеке. Но рядом был треклятый Арман Перси. Он уже проснулся, вернее, был разбужен стуков в дверь каюты и криком кого-то из матросов. Боги! Если бы меня слуги так будили, я бы давно схлопотала сердечный приступ.

— Что стряслось? — спросила я, с трудом разлепляя веки. Все тело ломило от неудобной позы, в которой я уснула, боясь приблизиться к Арману. — Мы уже в порту?

Сделав над собой усилие, села и сдержала стон. Последнее далось непросто, но, стоило только увидеть нахальную улыбку Перси, как стонать и показывать слабость расхотелось.

— Мы все еще в Перламутровой бухте, Вилина, — ответил он, заканчивая одеваться.

Каюту наполнил мягкий утренний свет и, проснись я на секунду раньше, успела бы увидеть Перси обнаженным. Ну или наполовину обнаженным, судя по тому, как быстро он переоделся в успевшие высохнуть вещи.

Да, благовоспитанной леди не стоит думать о таких вещах. Тем более, если речь идет об Армане Перси. Но любопытство усмирить куда сложнее, чем кажется.

— Тогда позвольте узнать, чему вы так радуетесь? — спросила я, ощущая раздражение. Мало того, что Арман провоцирует меня на фривольные мысли, так еще и улыбается, будто этой ночью не шел сквозь шторм, спасаясь от пиратов.

— Радуюсь, что проснулся с вами в одной постели, — без смущения ответил капитан. — Вы сейчас такая заспанная, помятая, растрепанная. Ни следа от той Вилины, которая швырялась в меня кочергой.

— Надеюсь, кочерга находится в этой каюте и я смогу повторить. На сей раз буду целиться точнее.

Арман только хмыкнул и, закончив с тесемками на рубашке, пристегнул к поясу клинок. Тот самый, с которым вчера шел по городу.

— Кочергу вы найдете в шкафу, — ответил он. — Но, прежде, чем запускать ею в меня, подумайте, вдруг я достоин снисхождения. Или даже благодарности. Я ведь спас вам жизнь как-никак.

Последнее он произнес уже с меньшей иронией.

— Поверьте, я благодарна вам, Арман, — ответила, кое-как поправляя волосы. От изящной прически не осталось и следа. Волосы спутались и, вероятно, напоминают колтун. — Как только мы окажемся в Нервиле, вы сможете оценить всю величину моей благодарности.

Он взглянул на меня так, словно я была ребенком, только что пролепетавшем какую-то глупость, от которой родители придут в восторг, а остальные и не заметят.

— Я думал, вы уже поняли, что мне не нужны ваши деньги, Вилина. Я спасал вас не за тем, чтобы отхватить жирный куш.

— Но они вам не помешают, — тут же добавила я. — Вы ведь сами говорили, что недавно было нечем платить команде.

— Это временные трудности и они позади.

— Но я хочу отблагодарить вас и… боги, Перси! Только не говорите, что взамен вы хотите получить меня?

Его взгляд, только что скользивший по мне с довольно красноречивым интересом, тут же стал снисходительным и даже насмешливым.

— Светлая Льдена…, - Перси покачал головой. — По-вашему, я спас вас, чтобы вы мне отдались прямо на борту «Пересмешника»?

Я смутилась и замолчала. Перси будто прочитал мои мысли, ведь так я и считала до этой минуты.

— Или, думаете, я буду держать вас тут как пленницу и брать силой? — добавил он, отчего я окончательно потеряла дар речи. — Хорошего же вы обо мне мнения, Вилина.

— А что по-вашему я должна была думать после всего, что вы мне наговорили?

Арман пожал плечами.

— Видите ли, Вилина, мне нет нужды добиваться женщин силой или обманом. У меня нет недостатка в их внимании.

— Тогда зачем вам я?

— Вы мне нравитесь, — спокойно ответил Арман. — Несмотря на вашу тягу сломать кочергу о мой хребет, натравить собак и… чем вы там еще мне угрожали? За ваше спасение мне будет достаточно простого «спасибо».

Я уставилась на Перси в совершенном ошеломлении. Вероятно, после таких слов стоит и впрямь поблагодарить его, сказать то самое «спасибо», которого он ждет и добавить пару слов о его доблести, смелости и капитанских умениях. Но я молчала, пытаясь понять, чего же он хочет на самом деле.

— Если в вашей голове бродят какие-то непристойные мысли, — продолжил мужчина. — Можете смело их отбросить. Я не собираюсь покушаться на вашу честь против воли. Все, что произойдет между нами, будет по взаимному согласию.

— Да как вы смеете? — тихо проговорила я. — Вчера вы пытались…

— Еще скажите, что вам не понравилось, — уверенно ответил Перси.

Я вспыхнула, заливаясь краской. Взгляд невольно прошелся по каюте в поисках не то кочерги, не то подходящего предмета, способного ее заменить.

Арман же кивнул в сторону окон, из которых все ярче лился мягкий сероватый свет, и проговорил, моментально меняя тему:

— Я пойду к команде, а вы оставайтесь здесь. Отдыхайте. Позже вас позовут к завтраку.

— Вы не смеете мной командовать, — ответила я, снова ощущая злость.

— Смею. Я — капитан, а вы мой пассажир. Пассажир не спорит с капитаном.

— Вы просто негодяй, Перси.

В ответ он только развел руками.

— Возможно. Но скоро вы привыкнете.

Он снова улыбнулся и, изобразив церемонный поклон, изяществу которого я снова удивилась, покинул каюту.

Как? Боги, как может один человек сочетать в себе благородное происхождение, воспитание с поистине пиратской грубостью и полным отсутствием такта? Любой достойный капитан с аристократическим происхождением сделал бы все, чтобы услужить мне. Он бы старался обеспечить всевозможный комфорт и уже конечно не позволил бы себе лечь со мной в одну кровать. Перси же только командовал и, похоже, получал от этого удовольствие.

Боги…

На миг я подумала, что сужу его по себе. Эта мысль неприятно всплыла на поверхность и тут же была загнана обратно вглубь. Нельзя сравнивать меня и Перси. Мы жили в разных условиях, имели разное происхождение и разные привычки. И, да, мне нравилось быть наследницей богатого дома. Нравилось мое положение и нравилось командовать людьми. Я получала удовольствие от того, что могу запросто решить чью-то судьбу и не иметь над собой ничьей власти, кроме королевской.

На борту же «Пересмешника» королем был Арман Перси. Я и подумать не могла, что тот пьяный моряк на площади, окажется таким жестким и властным в море. Мужчина, казавшийся шутом, оказался настоящим капитаном. Я же оказалась в роли подданной, полностью подвластной его воле. И эта роль была слишком новой и слишком незнакомой, чтобы я могла ее принять.

Шторм утих.

Небо все еще было покрыто свинцово-серыми облаками, быстро бегущими под властью ветра. Иногда они разрывались, разваливались на части, а из-под их неровных мягких краев показывались голубые кусочки неба. Показывались и тут же скрывались.

Море все еще злилось, шипели и вспенивалось белыми сердитыми бурунами. «Пересмешник» качался на волнах со спущенными парусами и, казалось, принимал свою судьбу, ожидая, пока море смилуется и успокоится.

Мне же принять собственную участь было куда труднее.

После ухода Перси я еще ненадолго задремала, а после поднялась, кое-как умылась, немного расчесала волосы неудобным тонким гребнем, найденным в каюте. Теперь-то ясно, почему у капитана Перси такая отвратительная прическа. Его гребнем разве что кошку расчесывать, потому что для человеческих волос это форменное издевательство и насилие.

Пришлось вспомнить, как в детстве матушка делала мне две простые тонкие косички от висков, а после закрепляла их на затылке. Простая детская прическа, с которой я, кажется, выглядела довольно мило. В пять лет. Сейчас, видимо это будет смешно. Но красиво убирать волосы самостоятельно я так и не научилась, собрать даже в простой пучок нечем, а для косичек сгодились ленты ткани, вырванные из нижней юбки.

Выйти из каюты в одежде Армана будет верхом неприличия. Что обо мне скажут, если увидят в подобном виде? К счастью, платье успело высохнуть за ночь и, надев его, я ощутила себя лучше. Во всяком случае, стала напоминать леди Вестлонскую, которой была еще вчера до нападения пиратов, дракон их сожри.

Не успела я переодеться, как в дверь постучали.

Тот самый мальчишка-юнга, так настойчиво провожавший меня в капитанскую каюту, снова стоял на пороге.

— Доброе утро, миледи, — улыбнулся он. — Капитан велел узнать, не хотите ли вы позавтракать со всей командой.

— Со всей командой? — переспросила я.

А мальчик лишь кивнул.

— Все едят в одно время, миледи. Кроме тех, кто несет вахту.

Честно говоря, завтрак в обществе моряков — это не то, на что я рассчитывала. Почему бы Арману, который только и твердит о том, как я ему нравлюсь, не подать мне еду прямо в каюту? Или он считает нормальным, что благородная леди будет есть вместе с простыми матросами?

— Идемте, миледи, — добавил мальчик, видя мои сомнения. — Будет вам сидеть здесь одной. Подышите воздухом. Фоль говорит, что к вечеру шторм уйдет на восток и станет тихо.

— Кто такой Фоль?

— Старпом. Он ходил в море дольше, чем мне лет, ему можно верить.

Я тут же вспомнила ночной шторм и грубый голос, раздающий команды.

— Тебя самого как зовут? — спросила я.

— Кивар Милн, миледи.

— Милн? Младший сын Юваля Милна?

— Так точно, миледи, но у меня еще два младших брата, — улыбнулся мальчик. — Отец был не против, когда я решил служить на корабле.

Его улыбка стала чуть тускнее, когда юнга добавил:

— Я хотел выйти в море на «Элайзе», но меня не взяли.

— Боги уберегли тебя, — ответила я, чувствуя, как напоминание о мое корабле ложится на плечи тяжким грузом.

Кивар сделал шаг назад, освобождая мне дорогу. Взглянув на него еще раз, я тут же уловила схожесть со всеми Милнами в Нервиле. Темные кудрявые волосы, торчащие из-под косынки, смуглая кожа и яркие зеленые глаза. Милны — еще один обедневший дом Юга. Лорд Юваль славился своими долгами и плодовитостью жены. Кивар, кажется, его пятый или шестой ребенок и, вероятно, лорд был только рад, когда сын, которому и наследовать-то нечего, решился уйти в море. Одним ртом в доме меньше, а корабельная дисциплина и опыт сделают свое дело. Мальчишка сможет прокормить хотя бы себя.

Мальчик вывел меня на палубу, где расположилась едва ли не большая часть команды. Я огляделась и нигде не нашла капитана.

— Миледи!

Я обернулась.

— Доброе утро, миледи. Ну и ночка выдалась, верно? По милости Льдены, мы сумели выбраться.

— Доброе утро, — ответила я и пожала грубую руку старпома.

— Мое имя Фоль, леди Вилина. Капитан рассказал мне, что едва успел вывести вас из города.

Я даже растерялась от такой прямоты.

— А где сам капитан Перси?

— Осматривает трюмы, миледи. Часть грузов из-за шторма повредилась, — ответил старпом и тут же взглянул в сторону двух матросов, пытающихся сдвинуть с места тяжелый ящик. — У вас руки из задниц растут? Еще раз увижу, что вы тянете ящик волоком, туда же вам его и засуну. Ленивые крысы.

Он обернулся ко мне и уже с улыбкой, намного мягче проговорил:

— Присядьте со мной, миледи. Редко найдешь на судне приличную компанию.

— Конечно… — я замялась, не зная, как его назвать. В Нервиле невозможно определить, кто есть кто. Здесь лорд из древнего рода может ходить в старой просаленной рубахе и до блеска натирать палубу, а простолюдин нарядиться в дорогой костюм, купленный в порту.

— Называйте меня просто Фоль, — сообразил старпом. — Я не из лордов.

Он снова улыбнулся и на обветренной сухой коже вокруг глаз появились жесткие морщины. Фоль казался стариком, но по его движениям, взгляду, ловкости становилось понятно, что он моложе, чем кажется.

— Благодарю, Фоль. Надеюсь, капитан Перси скоро к нам присоединится. Я бы хотела с ним поговорить. Он не говорил, когда мы вернемся в Нервиль?

Фоль удивленно приподнял брови.

— В Нервиль? Обереги вас Льдена, миледи. Город захвачен и возращаться туда можно не раньше, чем его освободят. Да если мы только зайдем в бухту, нас перебьют. Уж поверьте, миледи, эти твари уже пронюхали, каких кораблей нет в порту. Пока море окончательно не успокоилось, нужно уйти подальше. Не то за нами вышлют погоню.

— То есть мы должны сбежать? — спросила я, не веря собственным ушам. — Бросить все и уплыть?

Фоль добродушно покачал головой.

— Поверьте старому моряку, миледи, своя шкура дороже. Если на суше рыщут волки, от них можно спрятаться в море.

Я подумала о Хелти, о Рональде Киране, обо всех, кто служил в моем доме и остался на берегу. О Сервине. Жив ли он вообще? Разве можно вот так просто оставить их и уйти? А как же мой дом? Неужели я должна оставить его пиратам? Представляю, как они обрадуются такой добыче.

— Значит, капитан не отдавал приказа о возвращении?

— Капитан Перси велел взять курс на юго-восток, к побережью Чудного мыса. Мы отплываем, как только утихнут волны, миледи.

— О, боги, — только и смогла выговорить я.

Чудный мыс был открыт пять столетий назад. Скалистый берег с разбросанными вокруг островками камней. Моряки не любили его за извилистый путь в бухту Хархары, где располагался один из самых крупных портов Каменных берегов. Говорили, будто там можно встретить торговцев и моряков со всего света.

В детстве я читала много книг и не раз представляла себе, как вырасту, сяду на один из отцовских кораблей и отправлюсь в путешествие к Каменным берегам. Я мечтала, что увижу Лигг, утопающий в песчаном море, Хархару, окруженную бескрайними степями и Красные скалы, где когда-то жили драконы. Я мечтала, что буду путешествовать под флагом дома Вестлонов и уж точно не под командованием Армана Перси, пока мой дом на берегу пылает, подоженный пиратским факелом.

Команда «Пересмешника» ничем не отличалась от других команд. Моряки всех возрастов, но, по большей части молодые. С морскими косицами, торчащими из-под косынок, или, коротко стриженные. Одетые в простую одежду, не стеснявшую движений. Не слишком многословные, торопливо съедающие свой завтрак и лишь изредка бросающие на меня любопытные взгляды.

— Вам понравится в Хархаре, миледи, — говорил Фоль, отпивая из деревянной кружки воду, разбавленную с вином, чтоб не испортилась. — Солнце там беспощадно, но ветер куда крепче и жара совсем не ощущается. Тамошний город как большой муравейник. Нервиль в сравнении с ним — лишь жалкий плевок.

— И часто вы там бывали?

— Я-то? Да поди уж с десяток раз. И всякий раз будто впервые. Ох, миледи, клянусь брюхом кашалота, этот город всегда меняет лицо.

— Боги, — качнула головой я, представляя себе брюхо кашалота и то, что слушать о нем придется долгие дни напролет.

Еда на «Пересмешнике» не отличалась разнообразием. Пока еще свежий хлеб, сыр, копченая рыба и полоски темно-красного вяленого мяса. Были еще яблоки и апельсины, но их запасы скоро подойдут к концу. В плавание брали немного того, что могло испортиться слишком быстро.

— А когда мы вернемся, — продолжил словоохотливый Фоль. — Нервиль уже будет освобожден и вы спокойно вернетесь домой. На моем веку пираты уже нападали на город. Правда, в прошлый раз они не заходили так далеко. Пограбили окраины и ушли. Помню, что жена одного местного лорда, — старпом криво усмехнулся. — После родила ребенка как две капли воды похожего на пиратского капитана, о котором шла слава по всему побережью. Ох и скандалище же был…

Я поморщилась, хлебнув воды с явным привкусом вина. Правда, поморщилась не от вкуса.

От мысли, что мне придется провести долгое время на борту «Пересмешника», выслушивая подобные скабрезности, команды треклятого Перси и находясь в полной его власти, становилось дурно.

— Тогда еще… — начал было что-то говорить Фоль, но потом вдруг прервался, выпрямил спину и чинно кивнул: — Капитан.

Я обернулась и увидела Перси. Рядом с ним был уже знакомый мне Кивар Милн и еще один мужчина, кожа которого была покрыта столь плотным слоем загара, что я подумала будто он уснул на пристани в полдень.

— Груз сильно не пострадал, — проговорил Арман. — Проследи, чтобы все сделали к полудню. После обеда мы отплываем.

— Отплываем куда, капитан? — спросила я, поднимаясь и пытливо заглядывая Перси в лицо. — Вам не кажется, что для начала нужно найти «Прекрасную Грету» и удостовериться, что наши друзья живы? В конце-концов, там ваши родственники. Или вы за них нисколько не переживаете?

Арман взглянул на меня и его губы чуть искривились в улыбке.

— Вижу, Фоль уже просветил вас на тему того, куда мы двинемся дальше.

— Кэп, я… — начал было старпом, но я его перебила:

— О, да, Фоль прекрасно объяснил мне, что вы не собираетесь возвращаться в Нервиль и хотите сбежать, пока ваш город жгут и грабят.

Произнося эти слова, я ожидала чего угодно. Бросая капитану в лицо такие обвинения при его команде, я сильно рисковала. Как бы Перси ко мне не относился, он не потерпит публичного оскорбления. С него станется и ответить мне и применить силу. Но Арман и не думал устраивать скандал, кричать и поднимать руку. Вместо этого он снисходительно хмыкнул и как ни в чем не бывало спокойно проговорил:

— Напомню вам, миледи, что мы находимся на борту «Персмешника». Это мой корабль и на нем плывет моя команда. Как вы верно заметили, наш город захвачен и возвращаться в него опасно. Я хочу сберечь жизни своей команды и вашу заодно. Поэтому, снова повторяю вам. Мы отправляемся к Чудному мысу, как я и планировал раньше. Вы, Вилина, плывете с нами. Я обещаю, что верну вас в Нервиль в целости и сохранности.

— Но как же…

— Мои родственники? Рональд и ваша доблестная охрана справятся. «Прекрасная Грета» вышла в море — я видел это вчера собственными глазами. Надеюсь, больше нет вопросов?

Арман был так спокоен, что я не сразу нашлась, что ответить. А потом заметила, что взгляды команды устремлены на нас. Матросы с любопытством ожидали, что же будет и как их бравый капитан усмирит зарвавшуюся леди, которая решила, что может командовать.

— К вам у меня не может быть вопросов, — отрезала я и отошла от Перси к фальшборту.

Тот как ни в чем не бывало продолжил обсуждать более важные вопросы с помощниками.

Я же изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу слезы. Уж не знаю, за что боги решили наказать меня, но ближайшие пару месяцев я проведу в компании нескольких дюжин моряков и Армана Перси. Впервые за долгое время я потеряла контроль над ситуацией и больше не была хозяйкой собственной жизни. Теперь она во власти Армана, который держит ее так же, как и штурвал своего корабля.

«Пересмешник» снялся с якоря, когда море еще отзывалось отголосками прошедшего шторма. Волны качали судно, то поднимая, то заставляя легонько крениться. Но упорный «Пересмешник» шел вперед, одолевая все препятствия, которые чинила ему вода.

Я стояла на корме, закутавшись в какой-то старый выцветший палантин, найденный в каюте Перси. Глядя в темнеющий горизонт, надеялась увидеть Нервиль, но все было бестолку. Мы отошли далеко от порта и сейчас стремительно уходили в противоположном направлении. Быстроходный «Пересмешник» одолеет расстояние до Чудного мыса куда быстрее, чем другие суда. Если ветер будет попутным, а море спокойным, очень скоро мы уйдем слишком далеко, чтобы я могла сохранить хоть какую-то надежду на возвращение.

— После шторма отсюда не увидеть город, Вилина, — услышала я и обернулась. Перси подошел ко мне и уперся руками в деревянные перилла борта. — Побережье обычно затягивает туманом до самого утра. А в ясную погоду вдали можно разглядеть огни.

— Я надеялась увидеть хотя бы их.

— Помолитесь Льдене, чтобы шторм не повторился и мы не наткнулись на пиратский корабль.

— Я молюсь лишь о том, чтобы все, кого я знаю и кого пришлось оставить выжили, — упрямо проговорила я.

После утренней стычки с Перси, я немного успокоилась и нехотя признала, что в словах капитана есть здравый смысл. Он хочет спасти своих людей, я своих. Только вот преимущество на его стороне.

— И что? Вы даже ничего не скажете? Не броситесь меня обвинять? Швыряться кочергой? Не кинетесь выцарапать мне глаза? — со скрытой насмешкой спросил Арман.

— А если я это сделаю, вы развернете корабль?

— Тогда какой смысл тратить на вас силы?

— Верно, — кивнул Арман. — Я пообещал вам, что верну вас домой и я верну. А сейчас нужно переждать и плыть к Чудному.

— У вас там какие-то дела? — спросила я, отвернувшись от Перси.

— Да, — кивнул он. — Кстати, рад, что эта накидка хоть кому-то пригодилась.

Его пальцы потрепали длинную бахрому палантина, укрывающего мои плечи. Я стерпела этот жест и не дернулась.

— Она отвратительна, — ответила я. — Если вы скажете, что ее забыла одна из ваших любовниц, то я швырну ее море.

— Тогда вы рискуете замерзнуть, — пожал плечами Арман. — Это вещь моей матери. Она оставила ее здесь давным-давно, поэтому ткань выцвела. В ближайшем порту я куплю вам новую одежду.

— Нет, не стоит, — тут же ответила я. Мысль о том, что теперь наследница дома Вестлонов не может даже купить себе чистое платье, болезненно уколола. — Я обойдусь своим платьем.

— Разве? Вы собираетесь ходить в нем все время? Это неудобно и довольно опасно.

— Что же тут опасного? — спросила я, снова взглянув на Перси. Арман опять разглядывал меня с прежним откровенным интересом. Захотелось плотнее закутаться в накидку его матери.

— Вы — единственная женщина на корабле, Вилина. Будет разумнее не отвлекать моряков, разгуливая в таком открытом платье. Я уж не говорю о себе. Можете пока носить мои вещи, я не против.

Он улыбнулся, а мне и впрямь захотелось расцарапать ему лицо.

— Вы так великодушны, Арман.

— Можете оставить иронию, — заявил он. — Если вы не заметили, то я стараюсь сделать для вас все. Вы можете гулять по кораблю, читать мои книги, хоть они и не многочисленны. Я не прошу вас запереться в каюте и не выходить до самой Хархары. Главное, не мешайтесь под ногами. Возможно, вам и хочется считать себя пленницей, но здесь вы — пассажир.

Мы встретились глазами. На лице Армана сейчас не было ни капли иронии и насмешки. Он говорил серьезно и, кажется, искренне.

— Вы не уступите мне свою каюту?

Арман молча помотал головой.

— Меньше всего на свете я бы хотела оказаться в одной комнате с вами.

— Кажется, я уже доказал вам, что не собираюсь вас домогаться.

— А что подумает ваша команда?

— Я думал, вам нет дела до мыслей простолюдинов.

— Вы невыносимы, Перси, — вздохнула я.

Ветер утихал. Плотные серые тучи расступились и вечернее небо окрасилось в теплые оранжевые тона. Я поежилась от ветерка, чьи холодные щупальца коснулись шеи.

— Вы все время будете так смотреть? — спросила, ощутив взгляд Перси.

— Чем я вам так не нравлюсь, Вилина? Скажите честно, чем я вам так не подхожу.

— Вам вряд ли понравится ответ.

— Я вытерплю, — ответил он.

— Что ж, — я развернулась к Перси лицом и, скрестив руки на груди, проговорила: — Мне в вас не нравится абсолютно все. Как вы ведете себя, как выглядите, как нагло и бесцеремонно пытаетесь за мной ухаживать. Если хотите знать, я бы вовсе предпочла никогда не встречать вас, Перси. Ноги моей бы не было на вашем корабле, если бы не проклятые пираты.

Арман кивнул и ответил:

— В таком случае, я должен их поблагодарить. У нас впереди много времени, Вилина, вы еще успеете передумать на мой счет.

— Вряд ли.

Перси улыбнулся и поправил палантин, сдвинувшийся с моего плеча. Я вздрогнула, когда теплые пальцы коснулись кожи и легко погладили.

— Не стойте долго на ветру, Вилина, возвращайтесь в нашу кровать.

— Катитесь к дракону.

— Увы, здесь нет ни одного дракона. Но я могу позвать Фоля и он расскажет вам о кашалоте и его брюхе.

Я не ответила, а Перси улыбнулся, склонил голову и ушел.

***

Боги была благосклонны ко мне, не наградив морской болезнью и боязнью воды. Хелти бы визжала от ужаса и боялась выходить на палубу, а я спокойно смотрела на море, уже позабывшее даже самые дальние отголоски шторма.

Усидеть в каюте, которая успела опостылеть мне за четыре дня плавания, когда на горизонте показалась земля, было невозможно. «Пересмешник» легко рассекал волны и скользил вперед, подчиняясь попутному ветру и капитану, в твердости руки которого я успела убедиться.

Арман Перси, по всей видимости, лишь на берегу превращался в пьяницу и развратника. На борту корабля мужчина был собран, решителен(впрочем, в этом он никогда себе не отказывал), а команды отдавал так, что даже мне хотелось подобрать подол платья и вскарабкаться на мачту. Кстати, о подоле. Вздумай я и впрямь испробовать себя в роли юнги, подбирать юбки бы не пришлось. Как я не сопротивлялась Арману, внутреннему голосу и чувству собственного достоинства, пришлось отложить платье в сторону и надеть вещи капитана. В мужской одежде далеко не самой последней моды, я ощущала себя неловко и как-то глупо. Хотя, признаюсь, это удобно. Тем более, что тот наряд, который достался мне, Перси, по его же словам, носил еще до того, как ему стукнуло двадцать. Судя по размеру, Арман был меньше и ниже ростом.

Как только над палубой раздалось заветное «земля на горизонте!» вперед смотрящего, я тут же переоделась в свое платье. Сегодня я точно сойду на берег, даже если Перси пригрозит протащить меня под килем. В том, что ни одна из его угроз в отношении меня, кроме разве что «запереть в каюте до самого Нервиля», не будет исполнена, я уже успела убедиться. Арман все-таки не был законченным негодяем и не поднял бы на меня руку, сколько бы я его не изводила.

— Чесвиль, миледи, — произнес Фоль, вставший рядом со мной и фальшборта. — Давненько я тут не был.

— Я и вовсе не была.

— Здесь смотреть особо нечего. Кроме разве что форта и местных борделей. В Чесвиле самые дешевые девки на всем побережье. Но вам-то это ни к чему.

Я хмыкнула.

Еще бы! Разве Перси мог не зайти в порт, где самые дешевые девки?

— И зачем мы сюда плывем, Фоль?

— Каждый год в это время в Чесвиле проходит большая ярмарка, миледи, — ответил старпом. — Капитан Перси везет товары, которые сможет выгодно продать.

— И что это за товары? — невинно спросила я.

Мне не было дела до того, чем Перси промышляет, но неудовлетворенное любопытство не давало покоя. На днях я решилась спуститься в трюм и застала там Армана, который тут же выпроводил меня обратно и велел больше не соваться вниз.

— Зерно, ткани, ковры, — перечислил Фоль. — Еще всякого по мелочи. В Чесвиле можно продать все, миледи.

Даже путешествуя с отцом, я не забиралась так далеко на Юг. Глядя на карты, всегда думала, что Чесвильский порт безумно далеко. Капитаны не раз привозили отсюда вести, рассказывали о маяке, выстроенном каким-то хитрым способом. Его свет был виден намного дальше, чем свет обычного маяка. Ходили слухи будто строитель был истинным от драконьей крови.

— Капитан всегда становится за штурвал, когда вы входите в порт?

Я взглянула на мостик, где нашла уже до боли знакомую фигуру Армана. Одни боги знают, чего мне только стоило уговорить себя, что нет ничего дурного в его обществе и что стоит быть благодарной за спасения. Сам же Арман не проявил ни толики такта — мы по-прежнему спали в одной кровати. Правда, он выполнил обещание и за все время пути не позволил себе ни единого домогательства. Впрочем, вероятно, он просто слишком уставал.

— Капитан Перси любит свой корабль, — Фоль по-доброму улыбнулся и ласково провел рукой по деревянному борту. — Чтоб войти в гавань, нужны, ох, какие умения, миледи. Кэп не доверяет никому вести «Пересмешника» в порт.

— Еще бы, — проговорила я, наблюдая, как Арман медленно поворачивает штурвал. Каждое его движение было плавным и как будто бы нежным. Он вел судно осторожно и уверенно, на что «Пересмешник» чутко откликался. Сейчас, в ясную погоду, днем я была почти заворожена этим зрелищем. — «Пересмешник» ведь все, что у него есть?

Фоль снова усмехнулся и крякнул, покачав головой.

— А что нужно моряку, миледи? Много ли? Кружка добро эля, попутный ветер и славный корабль. Да девица, которая будет ждать на берегу.

— Так только менестрели поют в своих песнях, — улыбнулась я.

— Разве? Спросите любого на этом судне, миледи, и, клянусь брюхом кашалота, никто не скажет, что хочет сидеть в замке на холмах, окруженный стенами и без краешка моря вокруг.

— Но ведь у капитана есть титул, — продолжила я. — Он — лорд из дома Перси.

— Лорд он на берегу, миледи. Здесь он — капитан.

Фоль снова улыбнулся, продемонстрировав отсутствие двух зубов сбоку, и ушел.

Чем ближе становился порт, тем сильнее суетились моряки на судне. Получив разрешение пришвартоваться, Перси не стал медлить и, спустя несколько часов, «Пересмешник» вошел в гавань.

Мне не терпелось сойти на берег. Я едва сдерживалась, чтобы не начать прикрикивать на матросов, тянущих сходни, как это делал Фоль. Небо уже успело окраситься вечерними красками, а вечерний ветерок нес с берега запахи дыма, жареного мяса и звуки быстрой музыки.

— Вижу, вы уже готовы? — спросил Перси, прочитав мое нетерпение по глазам и выражению лица, с которым я следила за тем, как сходни касаются пристани. — Пойдете со мной на ярмарку?

— На ярмарку? Вечером?

— Это портовый город, Вилина, — улыбнулся Арман. — Здесь торгуют день и ночь. К тому же, вам не помешает новое платье.

Он окинул взглядом мой наряд, окончательно растерявший былую красоту.

— Благодарю, но до этого я как-то обходилась.

— Верно. Вы ходили в моих вещах. Позволите сделать вам подарок? Надеюсь, сейчас он не будет вам так неприятен.

Арман улыбнулся, а я отметила, что ему не помешает как следует вымыть волосы(как, к сожалению, и мне), побриться и наконец нормально подстричься. Боги, о чем я только думаю? Какая разница, как он выглядит? За прошедшие дни между нами не случалось серьезных стычек. Нет, мы, конечно спорили, но не так яро. Я старалась держать язык за зубами, ведь скандалом корабль в Нервиль не вернуть, а просидеть долгие дни запертой в каюте не хочется. А у Перси было полно других дел поважнее меня. И слава Льдене за это!

— Я же говорила вам, что не хочу никаких подарков от вас, — как можно спокойнее произнесла в ответ. — Как только мы окажемся в Нервиле, я верну вам деньги. Или…вот что, возьмете мои серьги.

— Ваши серьги стоят целое состояние, Вилина, — возразил Арман.

— Вы разбираетесь в драгоценностях? Никогда бы не подумала.

— Вы слишком мало думаете обо мне. И это меня крайне печалит.

— Перси, ради богов, не начинайте…

Он сделал удивленное лицо.

— Вот как? Снова виноват я? По-моему, это вы изо всех сил упираетесь и не хотите принять если не подарок, то хотя бы мою помощь.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, — вспыхнула я и тут же ощутила, как глупо это выглядит. — Перестаньте смотреть на меня так!

— Как?

— Изучающе.

— Заметьте, я изучаю вас на расстоянии.

— Вот на расстоянии и оставайтесь.

Арман усмехнулся и протянул мне руку.

— Увы, мне придется его сократить. Не хотите моих подарков, позвольте хотя бы проводить вас на берег. Благородной леди ведь не подобает ходить по чужому городу без сопровождения.

— Будь моя воля, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его. Пальцы тут же были сжаты, а сам Перси приблизился еще на шаг. — Вы были бы последним, кому бы я позволила себя сопровождать.

— Но у вас нет выбора. Рано или поздно вы поймете, что я не такой уж и плохой вариант.

— О, боги, — вздохнула я. — Идемте уже на берег. И, умоляю вас, Перси, лучше помолчите.

Чесвиль еще не тонул в сумерках, но люди уже начали зажигать огни, когда я наконец ступила на пристань. Здешний порт был не таким как в Нервиле. Более тесный и старый, он не мог достойно вместить всех, кто приходил сюда на ярмарку. В порту как водится стояла невыносимая рыбная вонь, громкий гомон, крики чаек и шумный смех. Откуда-то доносилось тоскливое бренчание гитары, густой запах дешевого эля, а упитанные портовые коты стайкой кружились у места, где совсем недавно пришвартовалось рыбацкое суденышко, вероятно, помнившее еще времена молодости моего деда.

За неровным кварталом не слишком ухоженных домов, возле входа во многие горели красные фонари, была громадная площадь, на которой и развернулась та самая ярмарка, о которой с таким восторгом говорил Фоль.

— Ну и как вам Чесвиль? — спросил Перси, когда мы вышли на площадь.

Моя рука лежала на его локте и я, в первые минуты в порту, такая бесстрашная и уверенная, не спешила ее убирать. Напротив, мои пальцы все чаще сжимали руку Армана. Я была в незнакомом городе, без денег, власти, охраны да еще и с дорогими серьгами в ушах, которые рассчитывала продать. В суете, царившей вокруг, легко было потеряться и Перси оказался единственный островком, за который можно уцепиться и выплыть в толпе.

— Пока не вызывает восторга, — ответила я и тут же вынуждена была прижать ся к Арману ближе.

— Посторонись! — зычно прокричал старик, сидящий на козлах повозки, доверху загруженной капустой. — С дороги!

Старая кляча, тянувшая повозку, едва ворочала ногами, а ребра на ее худых боках выделялись так ярко, что на них можно было сыграть незатейливую мелодию.

— А по-моему здесь неплохо, — произнес Перси в ответ и его ладони легли на мою талию. Он передвинул меня еще ближе к себе и добавил: — Идемте вон туда, купим вам новый наряд.

Я подняла голову и встретилась с ним глазами.

— И вы не собираетесь искать покупателей на ваши товары?

— Собираюсь. Но завтра. Сегодня мне, вам, всей команде нужно отдохнуть. Что скажете о ночи в какой-нибудь приличной таверне?

При мысли о нормальной постели, ванне, чистых простынях и свежей горячей пище я едва ли не застонала. Даже одна-единственная ночь в нормальных условиях станет настоящим наслаждением.

— Я обеими руками «за». Тем более, если вы будете спать в другой комнате.

— Вот как? Признаться, я рассчитывал на другой ответ. Я-то уж думал, вы ко мне привыкли.

Я не ответила и лишь закатила глаза.

Уже не помню, сколько стоили мои серьги. Я купила их в столице. Белое золото, чистейшие аметисты, покрытые тонкой сеточкой металла. Очень дорогая и искусная работа. В другой раз я бы не хотела с ними расставаться, но сейчас сумма, вырученная за их продажу пойдет на оплату комнаты в таверне. Не сомневаюсь, что Перси знает все местные ночлежки от самой дешевой, до самой шикарной. Как и все местные бордели. В одном из них, кстати, бесследно исчез старпом, шедший в паре шагов от нас. Фоль едва успел махнуть рукой капитану, когда его поманила пышногрудая огненно-рыжая красотка. Старпом как-то извиняюще улыбнулся и скрылся за дверью с красным фонарем.

— Оставьте ваши шуточки, Перси, и лучше подскажите, где здесь я смогу заложить серьги? — спросила, когда мы снова двинулись в путь.

Арман сжал мою ладонь в своей и потянул на себя. Он остановился и мне пришлось сделать тоже самое.

— Что вы опять себе позволяете? — проговорила я, когда мы столкнулись лицом к лицу.

— Вам не стоит закладывать серьги. Кажется, я вполне ясно это объяснил еще на корабле.

— Давайте я сама решу, что мне стоит делать, а что нет.

— Если бы вы решали сама, то сейчас бы были в Нервиле и я не уверен, что в целости и сохранности.

— О, боги, Арман… Да какое вам дело? Просто отведите меня в лавку, где я заложу эти драконовы серьги. Зачем вам брать на себя лишние расходы?

Арман только улыбнулся и кивнул куда-то в сторону.

— Кажется, платье для вас мы найдем вон там.

— Мне нужно к скупщику.

— Вилина, уймитесь, — проговорил Перси и увлек меня за собой.

Я еще пыталась возражать, уговорить его, но Арман совершенно не слушал. В конце-концов я замолчала и смирилась. Нет, ощущала я себя все также унизительно и неловко. Но раз уж у Армана Перси в голове столько морской тины, что он готов тратить на меня свои и без того скудные запасы, что поделать?

Среди множества лавок с одеждой, которые мы минули, Арман безошибочно выбрал одну. Совсем небольшая, но ярко освещенная комната была заполнена тканями, платьями, лентами, вещами, названия которых я не знала, снизу доверху.

— Кого я вижу? Арман, мальчик мой! — воскликнула высокая худая женщина в ярком красном платье, расшитом разноцветными узорами. — Слава Льдене, что она привела тебя в этот порт.

Женщина без стеснения подошла к Перси и поцеловала его в щеку. Яркая косынка на ее голове была украшена нитью с нанизанными на нее монетами, которые тихонько звякнули.

— Рад видеть тебя, Иллис, — ответил Перси, оглядывая свою знакомую. — Все молодеешь?

Иллис громко и хрипло рассмеялась. Темно-оливковый оттенок кожи говорил о том, что она не местная, а когда рукав платья задрался, обнажая запястье, я увидела татуировку. Черное с золотым и красным. Эта женщина родом с Каменных берегов — никаких сомнений.

— Все жду, пока ты вернешься и женишься на мне, красавчик, — Иллис ласково погладила Армана по щеке. — Но вижу, мне опять не повезло. Кто это с тобой?

Она взглянула на меня и я укрепилась в своей догадке. В светлых глазах Иллис были овальные, чуть вытянутые зрачки. Карийка. Об этом народе знали мало и лишь немногие из них добирались так далеко на Север из родных земель.

— Мою спутницу зовут Вилина, — ответил Арман. — Найди ей что-нибудь подходящее.

Иллис расплылась в улыбке.

— Не сомневайся, мой мальчик, твоя подруга в надежных руках.

Она коснулась пальцами моих волос и восхищенно вздохнула:

— Такие белые. Какая красота!

В сравнении с ее иссиня-черными прядями, виднеющимися из-под косынки, мои волосы казались просто бесцветными. Родовая особенность Вестлонов — белые, почти серебристые волосы — редкость даже среди северян. Отец как-то рассказывал, что много веков назад нашего далекого предка прокляли за ужасное преступление и его волосы побелели как знак отмеченного этим проклятие. Я не слишком-то верила в эту сказку, но отец просил не говорить о ней лишний раз, чтобы бы не плодить ненужные разговоры.

— Гласс здесь? — тише спросил Перси.

Иллис перевела на него глаза и кивнула:

— Ты найдешь его там же, где и в прошлый раз.

— Я скоро вернусь, — проговорил Арман уже мне. — Ждите меня здесь и никуда не уходите.

— Но… куда? Арман!

— Гласс будет не рад тебе, — произнесла Иллис, когда Перси уже был в дверях.

— Это его проблемы, — улыбнулся капитан и ушел.

Мы с Иллис остались наедине и женщина тут же принялась показывать мне наряды, которые могли бы подойти. Я смотрела, кивала, что-то отвечала, а сама все думала, какому ветру нужно было подуть, чтобы Перси так стремительно исчез. Какие темные дела он надумал провернуть в этом порту? И не влечет ли это опасностей для меня?

— Как будто на тебя сшили, — улыбнулась Иллис. — Смотри! Прекраснее самой Льдены.

Я подняла глаза и увидела в зеркале не Вилину Вестлонскую, а девицу из местного борделя. Одну из тех, что соглашаются отправиться в недолгое плавание из одного порта в другой и обслуживать всю команду. В сравнении со столичной модой, здешние наряды выглядели именно так. Все, что легко снимается, не оттягивает и не мешает, не оставляет ни единого препятствия. Темно-красная юбка, легкий корсет, не требующий долгой шнуровки.

К тому же после двух недель плавания на моем лице появился загар. Не такой густой и прочный как у Армана, но все же кожа потеряла привычную белизну. Боги… Как хорошо, что никто при дворе не увидит меня такой.

— Разве тебе не нравится? — спросила Иллис.

— Очень нравится, — улыбнулась я, думая, что больше всего мне бы понравилось дома, в своих привычных вещах.

Когда примерка окончилась, а Иллис, кроме платья вручила мне еще одно такое же и костюм, я принялась ждать Перси, который как будто сквозь землю провалился. Карийка, которая была и непрочь поболтать, отвлеклась на новых клиентов. Я же села на старенький потертый диванчик и с нетерпением смотрела на дверь.

Арман появился спустя где-то четверть часа. По его лицу было невозможно понять, завершились ли неизвестные мне дела успехом.

— Вам идет, — проговорил он, когда я поднялась. — Теперь вы похожи на местную.

Он оглядел меня с ног до головы и одобрительно хмыкнул.

— Она красавица, не правда ли? — спросила подошедшая Иллис.

— Я давно это заметил, — ответил Арман с такой улыбкой, что захотелось залепить ему пощечину.

— Как Гласс?

Перси неопределенно качнул головой.

— Обеспокоен, но не прогнал.

— Значит, ваше дело в силе?

Арман кивнул, а Иллис довольно улыбнулась.

— Кто такой Гласс? И что у вас с ним за дело? — спросила я, как только дверь лавочки за нами закрылась.

— Вам не стоит этого знать, миледи, — ответил Перси, забирая из моих рук тканевый сверток с одеждой.

— Вот как? Между прочим, я плыву на вашем корабле.

— Вот и плывите. Вы — мой пассажир. А пассажирам обычно нет дела до того, чем занимается капитан.

— Что, если мне грозит опасность?

— Клянусь Льденой, что она вам не грозит, — ответил Арман, протягивая мне руку.

Я не торопилась принимать ее и смотрела на мужчину с недоверием. Боги, неужели снова во что-то влипла? Впрочем, что можно ожидать от контрабандиста?

— Совсем недавно вы чуть ли не в любви мне клялись, Перси, — произнесла я. — А теперь держите за дурочку и не хотите отвечать на вопросы.

— Увы, — согласился Арман. — Так и есть. Мои дела связаны с торговлей и я не вижу смысла забивать ими вашу голову. Наслаждайтесь путешествием и моим обществом, Вилина.

— Весьма сомнительное наслаждение, знаете ли.

— Вечер только начинается, — пожал плечами Арман. — Не знаю, как вы, а мне до смерти хочется вымыться и поесть. Есть неплохое место, где можно это сделать. Идем?

Он снова протянул мне руку и на этот раз я ее приняла.

— Знаете, что, Перси? За ваши слова вы угодите в самую глубокую бездну. Вы просто играете на моих слабостях.

— Но вы мне это позволяете.

— Просто наши желания совпадают.

— Надеюсь, они совпадут и в остальном.

Я не стала отвечать, прекрасно понимая, что Перси имеет ввиду. Мне не хотелось придумывать, что бы такое едкое ему сказать. И уж тем более не хотелось начинать новую перепалку. Мысль о том, что скоро я смогу как следует вымыться, затмевала собой все. Даже Армана Перси рядом.

Сколько бы я не твердила самой себе, что признавать наличие определенных достоинств у Армана Перси, слишком неподобающее занятие, признать их все же стоит. Например, он знал, где в Чесвиле можно найти приличную таверну без клопов, кухонной вони, перебродившего эля, бесконечных потасовок и дешевых шлюх, не дающих спокойно войти в заведение.

Вывеска «Пурпурная корона» над входом была чистенькая, свежевыкрашенная и говорила о хорошем вкусе владельца. Правда, на противоположной стороне улицы располагался довольно ухоженный особняк, на кованном заборе вокруг которого красовались красные фонари. Не слишком-то приятное соседство, но, выбирать мне не приходилось.

— Вы видимо решили выбрать это место, чтобы не пришлось далеко ходить? — съязвила я, милейше улыбаясь Перси, когда капитан открыл дверь и пропустил меня вперед.

— А вы как всегда прекрасно меня понимаете, — не смутился Арман. — Здесь самые чистые комнаты, Вилина, а, съев обед на здешней кухне, вы не отравитесь.

— Поверю вам на слово, — произнесла я, входя в зал и быстро его оглядывая.

Таверна со странным названием «Пурпурная корона»(кто выдумал эту нелепицу?) выглядела очень даже пристойно. Выбеленные стены, чистые шторы на окнах, выскобленные и не лоснящиеся от жира столы, трое музыкантов в углу и сам хозяин у стойки. Высокий, в чистой белой рубахе, с густыми усами и бородой.

— Не мог же я вас привести в клоповник. Впрочем, если желаете острых ощущений, — продолжил Перси.

— О, нет, — тут же ответила я, поскольку увиденное мне нравилось. — В острых ощущениях у меня нет недостатка благодаря вам.

— Рад служить. А теперь присядьте за стол и закажите еды, а я договорюсь о комнатах.

Арман отправился к хозяину, а я уселась за ближайший стол и запоздало обдумала его слова о «комнатах». Слава Светлой Льдене, сегодня я буду спать одна в чистой постели! Нет, не могу сказать, что Перси беспокойный сосед. Напротив, он не храпит, быстро засыпает и почти не ворочается. Но само его присутствие рядом не слишком хорошо сказывается на качестве моего сна, да и настроения в целом.

Народу в таверне было немного. Большинство постояльцев еще на ярмарке, а многие будут гулять в городе до самого утра. Неплохое начало. Если так пойдет и дальше, я не стану свидетельницей ни одной пьяной драки и вечер пройдет как по маслу.

— Что будет заказывать, леди? — спросила пышнотелая кудрявая девушка, ловко проведя по столу полотенцем и смахивая с него крошки. — Сегодня наш повар приготовил чудное рагу из баранины и жареную рыбу, которая еще утром плавала в открытом море. А полчаса назад открыли новую бочку эля. А, может, вы желаете сладкого пирога?

От ее слов рот наполнился слюной, а желудок требовательно заурчал. После однообразия корабельной пищи, годной лишь на то, чтобы не помереть с голоду, я была готова наброситься на все, что угодно. Сегодняшний вечер определенно станет лучше за прошедшие недели. Мое настроение улучшалось и даже присутствие Перси не могло его испортить.

Ложка дегтя все же попала в этот вечер, немного подпортив мед. Из-за ярмарки почти все комнаты в таверне были заняты. Единственное, что нам сумели предложить — две смежные комнаты без дверей между ними. Стоили они дороже остальных, а потом остались незанятыми.

Светлая Льдена, неужели даже сегодня меня и Перси не будет разделять хотя бы одна хлипкая дверь?

Делать было нечего. Я слишком устала и успела разомлеть от еды, чтобы двигаться куда-то еще в поисках другого жилья. К тому же, пока мы будем ходить, комнаты могут занять и тогда вовсе придется ночевать в каком-нибудь дешевом клоповнике.

— Даже боги не хотят, чтобы мы с вами разлучались, — ехидно заметил Арман, когда мы вошли в скудно обставленные, но чистые комнаты, без следов насекомых.

— Боги жестоки ко мне в последнее время. Спасибо им хотя бы за то, что здесь есть стена.

Комнатки носили громкое название покоев. На деле же были довольно узкими и тесными. Я без церемоний взяла узел с новыми вещами, который до этого нес Перси, и прошла во вторую, где кровать была пошире. Здесь будет мое место и точка. Арман усмехнулся и спорить не стал.

Заглянув в комнату, я облегченно вздохнула. Слава богам, Перси нет. Значит, я наконец-то могу свободно вздохнуть. Пусть и на несколько недолгих минут.

Застиранный простой халат, который я взяла у служанки, был явно велик, да и ощущения, когда ты в одежде, которую надевали множество людей, так себе. Я никогда не позволяла себе нарушать приличия и разгуливать после ванной по коридорам без пристойной одежды. Но последние события сильно пошатнули мои убеждения о том, что можно считать пристойным. Я решила, что нет беды пробежаться от купальни до комнаты в одном лишь халате. Тем более моего заклятого соседа Перси нет. Вот бы он отправился в бордель и не являлся до самого утра!

Чистые, вытертые досуха волосы, обрели приятную легкостью. Кожа снова порозовела, задышала и приятно пахла цитрусовым мылом. Боги, почему я раньше не ценила привычные удобства и принимала их как само собой разумеющееся? Только в долгом плавании становится ясно, какие чудеса творит пресная вода.

В другой раз я бы улеглась в постель прямо так, но сейчас, когда меня с Перси разделяет лишь арочный проход в стене, лучше не искушать судьбу и одеться.

Быстро разложила новое платье на кровати, надела нижнюю юбку и уже было взялась за рубашку.

— Боги… что же с вами случилось?

Я вздрогнула. Поспешно схватила халат, прижала к груди и обернулась.

Проклятье!

Арман Перси стоял почти в дверях и внимательно смотрел на меня. А я и забыла, как легко и тихо он может двигаться.

— Выйдите, — твердо произнесла я, не сводя глаз с его лица.

Проведя с этим мужчиной бок о бок много дней, все еще боялась, что он нарушит обещание и даст волю своим желаниям.

Но сейчас Арман разглядывал меня без капли похоти и вожделения. В светло-карих глазах плескался интерес, но теперь он был другого рода и смешивался… с сожалением? С жалостью?

— Откуда эти шрамы, Вилина? — наконец спросил он.

Одним богам известно, скольких усилий мне стоило скрывать свою изуродованную спину от чужих глаз. Вечерами я выпроваживала горничных, не позволяя помогать мне раздеваться полностью, всегда принимала ванну в одиночестве и уж тем более не заводила любовников, которые после могли бы разнести эту тайну по всему свету. Сама я много раз видела шрамы в зеркале и они были не настолько безобразны, чтобы стыдиться. Безобразными были воспоминания, связанными с ними и причинявшие боль.

— Вас это не касается, Арман, — проговорила я, чувствуя, как дрогнул голос. — Выйдите и дайте мне одеться.

Он продолжал смотреть на меня и не двигался с места.

Я же продолжала приживать к груди скомканный халат и словно окаменела. Нет, я не ощущала стыда за то, что Перси увидел меня почти обнаженной. Мне было страшно оттого, что кто-то наконец проник в мою главную тайну и теперь она больше не была только моей.

— Я не уйду, пока вы не расскажете, — проговорил Арман.

— Зачем?

— Я хочу знать.

— Вы и без того слишком много обо мне знаете. Прошу вас.

Глядя в его глаза, я понимала, что Арман не уйдет. Он не привык сдаваться, не сдастся и сейчас, пока не узнает правду.

— Что это было? — неумолимо спросил Перси. — Клинок? Падение? Вас подвергали пыткам?

До сих пор о шрамах на моем теле знал лишь один человек — фаворитка Его Высочества Элиса Роури. Несмотря на низкое происхождение и не слишком честные поступки, благородства ей было не занимать. Элиса молчала и до сих пор никто не злословил обо мне. Мое имя и без того потрепали на каждом углу, чтобы смеяться еще и над увечьем. Я считала, что этот секрет сумею сберечь. Я ошибалась.

— Кто причинил вам вред, Вилина? — снова спросил Перси. — Я еще не видел таких шрамов ни у одной женщины. Что это было?

— Яд, — тихо сорвалось с моих губ. — Сильный яд, справиться с которым смогла лишь драконья кровь.

Вся моя радость, все волнения прошедшего дня и наслаждение вечером мигом исчезли. Осталась лишь боль, дурные воспоминания и мужчина, ворвавшийся в них незваным гостем.

— Давно они у вас?

— Полтора года, — проговорила я, опуская глаза.

— Это случилось на отборе?

— Да. Одна из моих соперниц заплатила слугам, чтобы те отравили одежду, — проговорила я, разом обрывая все его вопросы. — Мне стало плохо и я попросила помощи у фаворитки принца. Она исцелила меня от яда, но ее дара не хватило, чтобы убрать шрамы.

Слова одно за другим срывались с губ и я не могла их остановить. Арман Перси был последним в списке тех, кому я бы хотела доверить свои тайны. Но никого другого рядом не было. Сказанные только что слова будто бы приносили облегчение и я ощутила, как устала молчать об этом так долго.

— Покажите мне, — внезапно проговорил Перси.

— Нет, — я покачала головой. — Это ни к чему и…

…и мне не нужно ваше сочувствие.

— Но я уже увидел, Вилина.

Я снова подняла глаза. К горлу подкатил тугой ком. Медленно, будто во сне, я повернулась к нему спиной и тут же услышала шаги.

Сколько мужчин восхищались мной. Сколько флиртовали, делали комплименты, просили руки, предлагали стать любовницей. Сколько из них клялись в вечной любви. Но не один не видел того, о чем я только что рассказала Арману.

По щеке скатилась слеза, когда я ощутила прикосновение. Я ощущала тепло его пальцев, огрубевшую кожу, легкие движения. Он будто бы обводил контуры шрамов, покрывших мое тело. Я не чувствовала неловкости или стыда. Как ни странно, но раскрытие этой тайны принесло облегчение.

— Мне жаль, что это случилось, — проговорил Арман.

Я обернулась и заглянула в его лицо.

— Теперь вы знаете об этом, капитан Перси, — проговорила твердо.

Он тихо кивнул.

— Не буду мешать. Мне тоже стоит привести себя в порядок.

Он взял свои вещи и ушел.

Я, ощутив громадную усталость, опустилась на кровать. Рассказывать правду о себе оказалось несложно. Сложнее было представить, что же дальше. Сожаление, мелькнувшее в глазах Армана, неприятно царапнуло внутри. Я никогда не хотела его внимания. Но при мысли, что теперь, когда он увидел мой главный изъян, его чувства могут разом оборваться, а ухаживания прекратиться, я ощутила обиду. Неужели Перси может оттолкнуть внешнее уродство, пусть и не явное?

Подумав об этом, я тут же разозлилась на себя оттого, что это причинит мне боль.

Одевшись, я прилегла было на кровать, надеясь уснуть, но не тут-то было. Разговор, произошедший между мной и Перси только что, взбудоражил и прогнал всякое желание спать. Перевернувшись с боку на бок, я села и прислушалась к шороху в соседней комнате. Похоже, капитан Перси тоже не собирается ложиться.

— Вы куда-то собираетесь? — спросила я, поднявшись и преодолев несколько шагов до арки.

Арман спешно завязывал тесемки на рубашке. Влажные волосы были небрежно отброшены назад, щетина на лице исчезла, а на подбородке была небольшая ссадина. Видимо, Перси спешил и брился не слишком аккуратно.

— Выпью кружечку с командой, — улыбнулся он и подмигнул: — Хотите с нами?

— Вот как? И вы даже не скажете, что я пью как свинья?

— Не сегодня, Арман. К тому же, я давно не видела вас пьяным.

— Соскучились?

— Нисколько. Вы же не собираетесь напиться сегодня?

— Не собирался, — подчеркнуто ответил Арман. — Но, если вы хотите…

— Боги… Перси, как вам удалось дожить до ваших лет с таким длинным языком?

— Не без трудностей, — развел руками Арман.

Он говорил со мной так будто ничего не произошло. Он не застал меня полуобнаженной, не видел шрамы, не задавал вопросы об их появлении. Арман не показал ровным счетом никакой реакции и тем самым сгладил неловкость, которая могла возникнуть.

Я наблюдала за его быстрыми сборами и пришла к двум выводам. Во-первых, вымытый и причесанный Арман Перси выглядит куда лучше даже в старых потрепанных вещах. Во-вторых, я не пойму чего хочу. То ли, чтобы он навсегда забыл о моих шрамах(умели же маги с драконьей кровью плести заклятия забвения?), то ли, чтобы он высказал сочувствие.

А что бы сделал Сервин на его месте? Возможно, он бы огорчился, пожалел меня, произнес нечто утешительное и чувственное, вроде того, что ему плевать на мои недостатки. От Армана же вряд ли дождешься красивых слов. Он-то и на простые человеческие не всегда бывает способен, куда уж до витиеватых поэтических выражений.

— Точно пойдете со мной? — спросил Перси, пристегнув к поясу саблю. Как капитану корабля она ему даже полагалась, но я боялась даже представить, куда с таким непредсказуемым характером Армана может привести оружие. — Мои парни не пьют в роскошных тавернах.

— Если это намек на то, что вы здесь из-за меня, то я сделаю вид, что не слышала, — коротко улыбнулась в ответ. — Не хочу сидеть весь вечер одна.

— Но вы же хотели спать?

— Вы так меня напугали, что вряд ли теперь усну.

— Я не хотел, — покаянно склонил голову Арман. — Но, признаюсь, это было не лишено удовольствия.

Я было вопросительно взглянула не него, но Арман тут же добавил:

— Когда бы еще мне удалось увидеть вас полураздетой?

— Вы неисправимы, Перси, — хмыкнула я, не желая продолжать эту тему.

Наверное, даже если бы Арман увидел раздетую женщину со вспоротым брюхом, его бы интересовал только тот факт, что она раздета. Впрочем, я зря злюсь. Чувство такта у Перси все же есть и тут он может посоперничать со многими благородными лордами.

Таверна, в которой собралась команда «Пересмешника», вернее, те, кто не нес вахту в эту ночь, была и впрямь если не самого низкого пошиба, то вплотную к нему приближалась. Народу здесь было не протолкнуться, а воздухе густо пахло элем. Забегаловка находилась почти в порту и потом моряков здесь было видимо-невидимо.

За дни путешествия матросы привыкли ко мне и ничуть не удивились, что капитан снова притащил свою пассажирку.

— Миледи! Как славно, что вы пришли! — воскликнул Фоль, вскочив из-за стола, отчего эль из его кружки расплескался на руку. — Клянусь брюхом кашалота, теперь этот вечер станет веселее.

Кому-кому, а уж старпому точно было весело после нескольких часов в компании гулящей девицы и далеко не первой кружки.

— Эй, парни, подвиньтесь! — гаркнул Квикард, боцман. Его голосу мог завидовать даже Фоль. А вид Квикард имел такой, что, встретившись с ним в темном переулке, останешься заикой. Высоченного роста, с широкими плечами, глазами на выкате и неровной жиденькой бородкой с рваными краями. Похоже, в команде Перси было принято стричься неровно и первым этой обычай ввел сам капитан.

— Будете эль, миледи? — услужливо спросил Фоль. — Пусть место и неказистое, но эль варят отменный.

Спиртное делало его любезным и пробуждало и без того извечное желание болтать.

— Кэп?

Перси кивнул.

— Кэп? Слышите, кэп? Сегодня на площади я нашел купца, который скупает вещицы из темного янтаря. Премерзкий, знаете ли, старикашка, но, говорят, платит щедро. Помню, вы говорили будто в трюме завалялось что-то с Каменных берегов?

— Покажешь мне его завтра, — кивнул Перси.

— Как скажете, кэп, — улыбнулся щербатым ртом, в котором не доставало трех зубов Дерик по кличке Рваное ухо.

Фоль как-то рассказывал, будто Дерик, еще имея во рту все зубы, повадился захаживать к жене соседа-плотника, пока тот не видел. Девица, по его словам, была отменная. С огненно-рыжими волосами, огромной грудью и такой же необъятной задницей. Дерик бегал к ней едва не три луны, а потом плотник с братьями застал его и суженую на месте преступления. Неверную жену посадили под замок, самого Дерика как следует отметелили, выбили три зуба. А потом незадачливого любовника поволокли к позорному столбу, где и прибили за кончик уха. Дерик не будь дураком, набрался храбрости и сбежал, разорвав себе ухо, пока плотник с братьями решали, что с ним дальше делать.

— За «Пересмешника» и попутный ветер! — выкрикнул Фоль, поднимая кружку.

Эль приятно горчил и дерзко щекотал язык. Сделав слишком глубокий глоток, я едва не задохнулась, удивившись крепости напитка.

Боги… кто бы мог подумать, что я, леди Вилина Вестлонская, буду пить дешевый эль в грязной таверне с толпой безродных моряков в наряде портовой девицы? В этой мысли меня утешили хмель, не заставивший себя ждать, и напоминание о том, что здесь меня никто не знает. Кроме Перси. Но Перси не в счет. Он и без того слишком много видел…

Воспоминания о том, как совсем недавно он касался моей спины и разглядывал шрамы, заставило залиться краской. Как я только могла ему позволить?

Утопить внезапно накативший стыд можно было только в эле. Тут же прозвучал новый тост.

Весело запели скрипки и чей-то тонкий высокий голос запел о Хейди, которая отправилась в путь, чтобы разыскать любимого, но повстречала пиратов. После этого Хейди уже не был нужен любимый, потому что она нашла утешение в объятиях черноволосого капитана.

— Миледи, потанцуйте со мной? — внезапно предложил Фоль.

— Но я не умею танцевать под это, — попыталась отказаться. Слабо впрочем.

— Клянусь брюхом кашалота, тут никто не умеет!

Ловким движением Фоля, я оказалась на ногах, а в следующий миг уже кружилась в беспорядочном танце. Хмель подарил ногам легкость и быстроту. На ритм, количество шагов и попадание в мелодию, чему меня учили с детства, уже не обращала внимания. Какая к дракону разница, если это весело?

Из счастливой эйфории и объятий Фоля меня вырвала чья-то грубая рука. Я ощутила густой запах перегара, а чужие лапы собственнически прижали меня к себе.

— Не хочешь потанцевать со мной, девочка? — с улыбкой, похожей на оскал, произнес высокий моряк с серьгой в ухе.

Его рука легла на грудь и я вскрикнула, вырываясь. Он захохотал.

— Убери клешни! — зарычал подскочивший Фоль. — Эта девица пляшет со мной.

— Брось! Ее хватит на нас двоих.

Здоровяк снова схватил меня за талию и потащил к себе. Я пнула его ногой в колено, на что он только рассмеялся. Но следом за моим жалким пинком последовал удар в челюсть. Здоровяк тряхнул головой и удивленно уставил на Перси, который появился из ниоткуда.

— А ты еще кто такой? — взревел здоровяк и в следующий миг бросился на Армана.

Схватив капитана за грудки, здоровяк со свирепым взглядом притянул его к себе. По сравнению с ним Перси, не отличавшийся хлипким телосложением, казался мелким.

— Я размажу тебя по стенке, ублюдок, — прорычал здоровяк и швырнул Перси в каменную колонну.

Арман попытался увернуться, но не сумел и сильно ударился плечом. Совладав с собой, он обернулся и ушел от летящего в лицо кулака. Его противник был силен, но все же выпил слишком много, чтобы сделать удары точными.

Моряк промахнулся и от этого разозлился еще больше. К тому же тотчас получил удар в грудь от Перси, что заставило его сделать несколько шагов назад. Наткнись он на скамью позади, непременно бы упал. Но крепкие руки его товарищей, которые тоже пропустили не по одной кружке и уже успели войти в раж от предвкушения драки, удержали.

— Давай, Глен, всыпь этому сопляку по первое число!

— Он выпустит тебе кишки, парень!

— Что, мамочка, отпустила погулять?

— Да ты раздавишь его как муху!

Одобряющие возгласы в сторону здоровяка, которого называли Гленом, сыпались отовсюду. Сам он, пусть и нетвердо стоял на ногах, но не собирался сдаваться и демонстративно расправлял плечи, будто бы разминаясь.

Тем временем Перси стоял напротив, хмуро взирал на противника, а за его спиной плечом к плечу вставали матросы. Численностью и размерами они явно уступали Глену и его дружкам, но на лицах было написано, что сдаваться не собирались.

— Ты крупно влип, парень, — проговорил Глен, снимая жилет и отбрасывая в сторону. — Сейчас я переломаю тебе все кости, а потом развлекусь с твоей подружкой.

Он бросил на меня весьма красноречивый взгляд и оскалился в улыбке.

— А если я переломаю твои? — ухмыльнулся в ответ Перси. Его ладони сжались в кулаки, а на лице появилась безумная улыбка, говорившая о решимости.

Боги, что же теперь будет?

— Вам лучше отойти, миледи, — Фоль потянул за руку в сторону команды Перси.

— Их можно как-то остановиться? — пискнула я, понимая, что ничем хорошим это на закончится.

— А вы знаете способ? — хмыкнул старпом.

— Но капитан Перси…

— Капитан задаст ему хорошую трепку, уж будьте уверены, миледи, — довольно заметил Фоль.

В его глазах блеснул тот самый огонек, который я уже увидела у Перси. Наверное, если мужчина решил ввязаться в драку, его не остановить.

— Куда это ты ее уводишь, недомерок? — рявкнул Глен, увидев, как Фоль оттаскивает меня в сторону. — Девка останется со мной.

— Тронешь ее — отрублю руки, — резко бросил Перси.

— Не успеешь — я оторву тебе голову.

— Ну давай, — пожал плечами Перси и кивнул. Быстро, беззаботно и легко. Как будто речь шла не о драке, а о легкой вечерней прогулке. — Или ты готов обделаться и сбежать как трусливая каракатица?

Глен хмыкнул, обернувшись к своим товарищам.

— Слышали, парни? Не я это начал.

Он зарычал и бросился к Перси. Сцепившись, они повалились на стол и опрокинули его.

— Миледи, бежим! — ко мне подскочил юнга Кивар и схватил за руку.

— Не так быстро, детка, — оскалился какой-то бородач.

Он схватил меня за талию и взвалил на плечо. Я закричала, но успела дотянуться до кувшина с элем на ближайшем столе. Со всего маху ударила бородача по спине, отчего тот крякнул, выпустил меня, но не потерял сознания. Подскочил Кивар и как следует пнул мужчину. Тот с проклятиями повалился на пол.

— Бежим! — крикнул мальчик и протянул мне руку.

Я стряхнула со своей ладони эль, успев подумать, что новое платье испорчено и ловко перескочила через лежащего бородача.

Тем временем вокруг Перси и Глена столпились моряки.

— Пошли прочь, поганые псы, не то я зову стражу! — кричал хозяин таверны.

Я не видела, что творилось за спинами мужчин.

— Миледи, уходим, сейчас такое будет, — торопил Кивар.

Не послушав, я встала на лавку и увидела, как Перси поднялся на ноги. По его лицу текла кровь из разбитого носа. Рядом Глен, которого с трудом держали двое крепких парней. Губа здоровяка была рассечена, а на щеке расцветал роскошный синяк.

— Он разбил нос капитану! — завопил Фоль.

— Стража! Стража! — успел закричать хозяин таверны.

В следующий миг завопили все. Матросы Перси и команда Глена рванулись навстречу друг другу. Скамья под моими ногами содрогнулась и я с криком полетела вниз.

Упав на пол, я возблагодарила Льдену за то, что не ударилась головой об угол стола, который пролетел в паре сантиметров от лица.

— Вставайте, скорее, — Кивар Милн ухватил меня за руки и с силой, удивительной для мальчишки его возраста, поднял. — Уносим ноги, миледи!

Я на миг подумала, что не стоит вот так бросать Перси и остальных. Но тут прямо мимо нас пронеслись двое мужчин, сцепившихся не на шутку. Одним из них был Дерик Рваное Ухо. Он с воплем пытался сбросить с себя руки противника, но тот не сдавался. Оба бойца упали на стол, сбивая кувшины и тарелки, а потом, прокатившись по нему, рухнули на пол. Рваное Ухо оказался наверху и тут же уселся на грудь противнику. С азартом, какого я не видела на борту «Пересмешника», матрос принялся лупить оппонента по лицу.

Мы с Киваром двинулись к выходу. У самой двери я обернулась. Таверна стремительно превращалась в бойцовскую яму, а хозяин, тщетно пытавшийся остановить побоище, забился в угол, не переставая вопить и призывать на помощь стражу.

Арман с разбитым носом и размазанной по лицу кровью все еще бился с Гленом, который, кажется, начинал проигрывать. Перси нанес ему удар в лоб, а затем в грудь. Здоровяк отлетел к колонне за спиной.

— Арман! Сзади! — крикнула я, заметив, как к капитану подкрался моряк в синей косынке.

Он не собирался бить Перси, но нацелился выхватить саблю из ножен.

Арман резко развернулся и оттолкнул того ногой, затем взглянул на меня и кивнул с быстрой улыбкой, которая из-за крови казалась жуткой.

— Кэп! — зычно крикнул Квикард.

Арман обернулся и мимо него пролетел какой-то лохматый тип, которого боцман смачно пнул. Налетев на стол, в котором уже проломили дыру, тип не выдержал такого оскорбления, выхватил из сапога нож и наставил его на Перси и Квикарда. Те как по команде вынули из ножен клинки. Арман — саблю, боцман — длинный нож.

Лохматый попятился и, вероятно, пожалел о столь опрометчивом решении устроить поножовщину. До этого момента драка велась исключительно на кулаках и на миг в зале повисла тишина. Я знала, что не у всех моряков есть оружие. Но тот, кто все же сошел на берег с клинком, будет иметь неоспоримое преимущество и вот-вот прольется кровь.

У кого звякнули еще клинки. Мы с юнгой быстро переглянулись.

— Уносим ноги, — тихо проговорила я. Мальчик глубоко кивнул.

Стоило только повернуться к дверям, как те стремительно распахнулись и в таверну ввалились стражники в доспехах с клинками наизготове. Я не успела даже шагу ступить, как оказалась схвачена.

— У вас так в каждом порту? — спросила я, ежась от холодного прикосновения камня через тонкую хлопковую ткань на плече.

— Нет, миледи, не в каждом, — ответил Фоль, широко зевая. — Но случается.

У старпома был подбит глаз, на щеке запеклась кровь, а костяшки пальцев сбиты. Но при этом Фоль спокойно дремал, даже не задумываясь о том, освободят ли его до утра.

Я же была не слишком довольна положением, которое занимала на клоке старой соломы, прислонившись к стене в углу. Тусклые лунные лучи неспешно скользили по полу, напоминая, что время не стоит на месте. Ночь, которую я рассчитывала провести в уютной таверне на чистых простынях, проходила в захолустной тюрьме. В одну камеру запихнули сразу всю команду Перси.

— И как мы теперь выберемся?

— Как-как, — вздохнул старпом, явно недовольный, что я мешаю ему спать. — Капитан заплатит штраф и нас отпустят. Не впервой, миледи.

— Мне впервой, — мрачно проговорила я.

Будь мои несчастные родители живы, они бы умерли от горя, увидев, как низко пала их дочь. Леди Вилина Вестлонская сидела за решеткой за драку в припортовой таверне. Драка в общем-то началась из-за нее, но сам факт…

К этому моменту я слишком устала и слишком перенервничала, чтобы сокрушаться о несчастной судьбе и молить богов о пощаде. На краю сознания вяло крутились мысли о том, что всего этого не произошло бы, не будь рядом Армана Перси.

Но, с другой стороны, кто бы тогда вытащил меня из пылающего Нервиля?

Я тут же мысленно одернула себя, понимая, что все чаще начинаю оправдывать его поступки. Нет, то, что сегодня произошло, уже ни в какие ворота.

— Парни, парни, — засуетился Рваное Ухо, услышав сквозь храп и бубнеж сокамерников, шаги. Тяжелые шаги стражника — со звоном шпор, ударами каблуков о каменный пол и бряцание оружия.

Матросы стали один за другим открывать глаза и шевелиться. Фоль тут же вскочил на ноги. Кивар по-детски потер сонное лицо.

По ту сторону решетки остановились трое стражников. Один, видимо, чином повыше, судя на эмблеме на кирасе, которую в скудном свете я не могла разглядеть. Двое — простые солдаты. А рядом с ними — Перси.

— Эти твои? — кивнул в сторон камеры старший.

— Да, капитан, — ответил Перси. — Это моя команда.

Старший покосился на меня.

— И девка?

— И девка моя, — согласился Перси, легко кивнув.

— Забирай. И проваливайте из порта поскорее.

— Мы уплывем вечером, — твердо проговорил Перси.

Капитан стражников недовольно на него покосился, но все же согласно кивнул.

— Чтоб через сутки тебя, твоей дырявой посудины, этих ублюдков и твоей потаскухи тут не было. Понял?

— Будет сделано, капитан, — улыбнулся Перси.

В другой раз я бы разозлилась и возразила на тему того, кто здесь потаскуха, а кто ублюдок. Но сейчас мои слова, будь я хоть самой королевой, не будут иметь никакого веса. А устраивать скандал и продлевать срок собственного заключения — себе дороже.

Покорно выйдя за камеры, я одарил Перси недобрым взглядом и вместе со всеми направился к выходу.

Арман выглядел усталым, помятым и избитым. Но при этом ничуть не утратил прежних качеств, которые меня раздражали. Он шутил, смеялся с командой, вспоминая подробности недавней драки и подтрунивал над Фолем, который прикидывал, стоит ли идти в бордель.

— Уже поздно, — говорил Квикард. — Девки либо спят, либо всех разобрали.

— Думаешь? Я бы сходил к Дженни еще разок. Ну, к той, у который был вечером.

— Сходишь завтра, когда глаз полностью заплывет, — хохотнул Перси.

— Но у нас всего сутки, кэп!

— У нас целые сутки, — многозначительно ответил Арман.

— Хм… — Фоль пожевал губами. — Тогда я успею не только к Дженни, но и к ее подруге.

Квикард, шедший рядом, громогласно загоготал и хлопнул старпома по плечу.

— Ну если эта Дженни примет тебя сейчас, клянусь Льденой, я ее оплачу. По рукам?

— Идет! — решительно кивнул Фоль. — Кэп, разбейте.

— Ставлю медяк, что она погонит вас поганой метлой, — азартно произнес Арман и разбил их руки.

— Ставлю против, что примет, — ответил второй помощник, молодой парень по имени Келл. Под его глазом тоже красовался синяк.

— Готовьте медяк, кэп, — ухмыльнулся Фоль.

Они с Квикардом свернули в переулок, ведущий к кварталу красных фонарей. Мы же с Перси пошли дальше, к нашей таверне.

— Не лучше ли вернуться на корабль? — спросила я. — Думаете, стражники не придут за нами?

Арман уверенно мотнул головой. Кровь с его лица была смыта и больше не делала капитана похожим на безумца. Синяк на скуле все разрастался и я подумала, что неплохо бы обработать его каким-то снадобьем.

— Я дал их капитану столько, что мы можем устроить еще одну драку.

— О, нет, — ответила я. — По-моему, приключений на сегодня хватит.

— Вилина, — Перси сделал шаг ко мне и заглянул в глаза: — Признайтесь честно, вам же понравилось? Ну когда бы еще вы ввязались в портовую драку?

Я не могла не смотреть на Перси и поймала себя на том, что подавляю желание коснуться его избитого лица, чтобы хоть немного снять боль.

— Драку начала не я, Арман. Это вы собирались отрубить руки тому негодяю.

— И отрубил бы.

— Вот как?

— Он хватал ими вас, — пожал плечами мужчина.

Вечерний соленый ветерок прилетел с моря. Он взметнул волосы Армана и те прикрыли ссадину на виске.

— Только не пытайтесь снова «ухаживать» за мной, Перси. Сегодня вас и так слишком много били, — язвительно заметила я. — Вам бы лучше раны обработать, а не возвращаться к старому.

— А кто мне обработает? Старина Линар уже спит. К тому же, он сказал, что у меня не сломан нос. Льдена милостива, второй раз ломать нос было бы неразумно.

— А вы его уже ломали?

— Да, в шестнадцать лет. Было неприятно.

Так вот откуда эта горбинка, подпортившая привлекательное в целом лицо.

— Будить Линара будет неразумно, — продолжил Перси. — Вот если бы вы мне помогли? Вы же сможете обработать мои раны?

— Я не лекарь, Арман. А с лицом вы и сами справитесь.

Вместо ответа Перси взял мою руку и медленно погладил пальцы.

— Уверен, у вас выйдет лучше.

Я с укоризной взглянула на него и покачала головой.

— Не хотите мне помочь? — спросил Арман. — Что ж, тогда мне придется идти на ярмарку с разбитым и опухшим лицом, а это, знаете ли, не добавляет успеха к торговле.

— Почему же вы раньше об этом не думали?

— Я защищал вашу честь, Вилина.

— Я благодарна, но за мою честь не стоило рисковать и подвергать свое лицо такому риску. В Нервиле вы, Арман, сделали все, чтобы моя честь пострадала.

Он только развел руками:

— Считайте это компенсацией. Вы говорили, что вам не по нраву мое поведение и вот, я исправляюсь.

— В портовой драке?

— Как могу, — покорно опустил голову Арман. — Все же жаль, что вы не хотите обработать мои раны. Сумей я выручить немного деньжат завтра, мы могли бы сократить время плавания, не заходить в пару южных портов и быстрее вернуться в Нервиль.

Пару мгновений после его слов мы просто смотрели друг на друга. Я чувствовала, что начинаю закипать, как вода в котелке, подвешенном над огнем, а Перси с легкой осторожной улыбкой и вопросом в глазах. Видимо, боль в поврежденном лице все же не позволяла ему издевательски ухмыляться и смеяться надо мной. Но даже в таком состоянии капитан «Пересмешника» оставался невыносимым типом.

— Надеюсь, боги справедливы и воздадут вам по заслугам, Перси, — проговорила я, резко оправляя платье. — У вас хотя бы есть снадобье?

— Есть и весьма действенное, — довольно кивнул капитан. — Я рад, что вы все же смилостивились.

— Если бы не желание поскорее попасть домой, вы бы так и отправились на ярмарку с видом пчеловода-неудачника, которого кредиторы избили за долги.

— Ух ты…Какой у вас красивый слог, — Перси цокнул языком, но тут же поморщился. — Боюсь, нам следует поторопиться, иначе снадобье не сработает.

Стоило только открыть маленькую стеклянную баночку, как комната наполнилась ароматом горьких степных трав. Я будто бы увидела бескрайнее поле, покрытое светло-зеленой шелковой травой, высокой и похожей на огромный ковер. Сквозь это полотно пробивались сиреневые цветы вереска и кое-где нежные белые колокольчики. Их благоухание едва было заметно сквозь горечь трав.

— Что это за снадобье? — спросила я у Перси, сидящего на кровати и не сводящего глаз с моего лица.

Лекарь из меня никудышний, но смазать синяки и ссадины уж точно смогу. О травах, мазях, порошках и прочих лекарствах я знала не больше, чем Перси о пристойном поведении. Память услужливо подбрасывала воспоминания о том, как осторожно и умело Элиса Роури обрабатывала мои собственные раны. Но я предпочитала отбрасывать их на дальний план. Если и учить, то не у нее.

— Я привез его с Каменных берегов, — ответил Арман. — Цена кусается, а потому удалось купить всего три склянки. Эта последняя.

— Вы часто деретесь в тавернах?

— Случается, — спокойно ответил мужчина.

— Боги… — проговорила я и запустила палец в баночку. На ощупь снадобье напоминало мягкое свежее масло и имело нежно-зеленый цвет.

Какой же глупой я была, что однажды позволила себе представить Армана Перси рядом. Да, я — наследница рода, старшая в доме Вестлон и могу делать, что угодно без зазрения совести. Но мужчина, которые готов подраться со всяким сбродом в первой же таверне на берегу — это уже чересчур. Как я только могла, пусть и в фантазиях, дойти до такого безумия?

— Не тратьте слишком много, — произнес Арман, видя, как я второй раз окунаю палец в баночку. — Эта мазь очень действенная. Ее делает один лекарь, мудрый старик, драконья кровь.

Я вздрогнула и едва сдержалась, чтобы не отбросить снадобье как ядовитую змею и не кинуться мыть руку.

— Никто не знает, сколько ему лет, но ходят слухи, что уже пошла вторая сотня. С виду и не скажешь — он отлично сохранился.

— Вы водите дружбу с драконьей кровью? — спросила я, продолжая наносить мазь на синяки Армана. Он оказался неплохим пациентом — сидел смирно и не дергался. Разве что разглядывал меня так, что хотелось с головой укрыться одеялом.

— А что в ней плохого? — пожал плечами Перси. — Жаль, мои предки не были магами и не совершали ритуал.

— Вы находите это забавным? — мой палец замер над опухшей скулой Армана.

— Я нахожу это полезным, — ровно ответил капитан. — У людей с драконьей кровью полно преимуществ — магия, отменное здоровье, долгая жизнь, необычные таланты. Боги были щедры, награждая каждого из них своим даром.

Услышав его ответ, я снова вспомнила то, о чем предпочитала не думать. Колдовское пламя, пляшущее на пальцах Элисы и отражающееся в ее глазах. Драконья кровь вмиг превратила хрупкую незаметную девушку в опасного и сильного противника. Бойца, которому не нужны меч и нож, чтобы убить.

Я встречала магов. Иногда. Богам было угодно, чтобы их осталось слишком мало и каждый одаренный был на вес золота и получал службу при дворе. Но вот носители драконьей крови были опасны всегда. Их сила шла не от природы и была столь велика, что часто сводила с ума. Даже спустя много поколений, сила их предков не угасала, а проявлялась, пусть и слабо, в детях и внуках. Их боялись всегда и я понимала почему.

— В вас нет драконьей крови? — спросила я.

Арман легко качнул головой.

— Ни капли. К сожалению.

— Странно, что вы об этом сожалеете.

Я продолжила обрабатывать его лицо.

— А мне странно это слышать от девушки, которая боролась за мужчину с драконьей кровью, — внезапно произнес Перси.

Мы встретились взглядами.

— Это не ваше дело, — отрезала я и надавила на синяк, втирая мазь.

Арман поморщился, но не застонал и не издал ни звука. Он перехватил мою руку, на которой еще оставалась мазь, и спрятал в своих ладонях.

— У вас нежные пальцы, Вилина, но вы делаете мне больно.

— А вы не умеете держать язык за зубами, — ответила я. — Надеюсь, ваше лицо заживет и мы вернемся в Нервиль как можно скорее.

Отнять руку не получилось. Перси держал ее, пусть и не крепко, но надежно.

— Мне попросить прощения? Я вас обидел? — сейчас Арман не смеялся. Он был серьезен, что было непривычным для него состоянием.

Я молчала.

Слова Перси задели меня, но я не понимала, что в большей степени причиняет боль. То, что он пытается больше узнать об отборе и моей любви к принцу, или, то, что я действительно не научилась спокойно обо всем вспоминать.

— Нет, не стоит, — наконец-то проговорила я. — Вы правы.

— Но все же вам неприятно?

— Арман, вам вообще редко удается сделать что-то, что будет мне приятно.

— Но я все же не собираюсь сдаваться.

Он поднялся и теперь смотрел на меня сверху вниз.

Легкая паника от того, как близко мы вдруг оказались, на миг коснулась моего разума, вызывая желание сбежать. На этот раз не от того, что Перси посмеет распускать руки или начнет свои пошлые ухаживания. Это сущие пустяки в сравнении с тем, как легко ему вдруг удалось вытащить мои страхи и бол на поверхность.

— Зря, — ответила я. Моя рука все еще была в его ладонях, глаза смотрели в светло-карие глаза Армана, а на его коже блестела мазь, нанесенная моими же пальцами. — Оставьте меня в покое, Перси, у вас ничего не выйдет. Даже то, что вы спасли мне жизнь и я ваша должница…

— Я не собираюсь взыскиваться долги, — перебил он. — Вы мне нравитесь, я уже говорил. И я не привык отступать — это вы должны были заметить. Здесь нет вашего слуги со взглядом цепного пса, лорда Макворта, вздумавшего обнимать вас у пруда и тем более наследника престола, которого вы любили и в чьих жилах течет недостойная кровь, как вы недавно заметили. Что же мне может помешать?

— Ненавижу вас, Перси. Еще одно слово, — медленно произнесла я. — И на второй щеке у вас появится новый синяк.

— Но я говорю правду.

— Вашу правду засуньте себе…

Я не договорила. Браво, Вилина! Похоже, время проведенное с моряками не прошло даром. Еще немного и ты начнешь клясться брюхом кашалота и выражаться не хуже матросов.

Перси отпустил мою руку, но лишь для того, чтобы коснуться плеча, погладить шею, обвести контур подбородка и позволить пальцам замереть на моей щеке.

— Признайтесь честно, вам нравится все, что я делаю?

— Ни капли, — проговорила я, не найдя ответа на его вопрос в собственной голове.

Арман слабо улыбнулся и кивнул.

— Я так и думал.