Глава седьмая

Магия драконьей крови, которую я ненавидела всей душой и которой так восхищался Арман, работала. Наутро лицо Перси больше не было распухшим и израненным. Ссадины не исчезли полностью, но вид у них был такой будто они получены не вчера, а несколько дней назад. О синяке на скуле напоминала только легкая синева и никакого отека.

— Вы выглядите намного лучше, — заметила я, когда Перси принялся осматривать своей лицо в маленьком зеркале на стене.

— Это благодаря вам, — ответил капитан.

Я не ответила. Стоит сказать слово и наша беседа, не успев начаться, превратится в обмен остротами, а затем и в ссору.

— Мы отплываем вечером, — проговорил Перси. — У нас есть целый день, чтобы выручить кой-какие деньги. Пойдете со мной на ярмарку?

— А у меня есть выбор?

— Есть. Вы можете остаться здесь, или, отправиться гулять по городу. Но рискуете влипнуть в очередную неприятность.

— С вами я влипну в нее еще быстрее.

— Тогда зачем выбирать, есть результат одинаков? — подытожил Перси, пристегнув к поясу саблю.

— Скажите, Арман, зачем вы носите с собой оружие? — спросила я, не сдержав любопытства. — Насколько я знаю, в Нервиле морякам, сошедшим на берег, это запрещено.

— Запрет не распространяется на капитанов. К тому же, мы не в Нервиле, а здесь законы мягче.

— Но вчера вы не рискнули применить клинок.

Я вопросительно взглянула на Армана, а он лишь невозмутимо кивнул. Его ладонь легла на эфес сабли. Проследив за ней быстрым взглядом, я заметила герб. Вероятно, символика дома Перси. Выходит, Арман носит с собой фамильный клинок.

— Для капитана оружие — скорее статус, — ответил мужчина. — Одно дело — портовая драка на кулаках, другое — поножовщина.

— Разумно, — согласилась я.

Перси усмехнулся:

— Вас удивляет, что я могу говорить разумные вещи?

— Если честно, то да. Вы не похожи на капитана и уж тем более на разумного человека.

— Сочту это комплиментом, — улыбнулся Перси.

Квикард, Фоль и Келл, второй помощник, уже ждали нас с Перси у таверны. Старпом был чернее тучи и с каждым мигом хмурился все больше. А вот Квикард наоборот пребывал в крайне веселом расположении духа и ржал так, что заглушал шум ярмарки.

— Ну что, парни? Гоните мой медяк, — с ходу заявил Перси, очевидно, решив, что этой ночью Фолю не улыбнулась удача и шлюха Дженни не приняла его.

— Ты проиграл, кэп, — насупленно протянул Фоль.

— Да ладно? — хохотнул Перси. — Тогда чего ты такой кислый? Голова болит после эля? Или по ней слишком сильно настучали?

Квикард хмыкнул в бороду.

— Не кислый я, — отмахнулся Фоль. — Это эти двое ржут как кони.

Тут Квикард не выдержал и впрямь заржал так, что кони могли бы позавидовать.

— Ты проиграл, кэп, но и мне не пришлось платить за то, чтобы Фоль покувыркался с девицей.

Арман заинтересованно взглянул на боцмана, сложил руки на груди и приготовился слушать. Признаться, мне и самой было интересно, чем же закончилась эта история, хотя подобные развлечения и не подобают благородной леди.

— Ох, кэп, что там было, — Квикард хлопнул себя по груди ладонью. — Я едва не лопнул от смеха.

— Тебе бы только ржать да лакать эль, — сварливо включился Фоль. — Ты два слова связать не можешь и все переврешь. Слушай, кэп. Значится, приходим мы в бордель, я спрашиваю Дженни.

— Спрашиваешь? Да ты с порога принялся орать как резаный и звать ее, — перебил Квикард. — Не стоило по пути покупать тебе эль.

— А что было делать? — возмутился Фоль и даже приподнялся на цыпочки, чтобы заглянуть в глаза боцману. — Представь, кэп, подхожу я к борделю и вижу, как Дженни уводит наверх какой-то дохляк. Мальчишка вроде нашего Кивара! Представь, молоко на губах не обсохло, а он девку решил купить.

— Так и ты решил! — снова перебил Квикард.

— Так я не молокосос какой-нибудь! В общем, стал я звать ее, кэп. Пригрозил тому мальцу, чтоб он уносил ноги, пока они целы. И он таки сразу исчез. Честное слово, кэп, сбежал. Видать Квикарда испугался, когда тот с вышибалой сцепился. Но не суть…

— Как это не суть? Если б не я, тебе бы опять за решетку бросили!

— Не бросили бы! Так вот, кэп, пока малец сбежал, мы Квикард сцепился с вышибалой, а Дженни мне говорит, мол, не на что надеяться. Тут еще хозяйка борделя прибежала. Примерзкая, скажу тебе, баба.

— Вот это правда, — согласился Квикард. — Отвратная баба. И голос такой противный, будто кто-то чайке перья выдирает.

— Клянусь брюхом кашалота, прямо так и есть, кэп, — в подтверждение слов Фоль приложил руку к груди. — Но вот пока мы с ними всеми разбирались, Дженни-то все ж наверх и увели.

Сказав это, он поморщился и кивнул куда-то в сторону.

— Кто увел? — прищурился Перси.

— Да подлец этот! — возмущенно махнул рукой Фоль и снова поморщил.

— Да какой подлец-то? — не выдержала я.

— Да этот подлец, — Фоль указал на Келла, второго помощника, который скромно стоял и молчал все это время. — Взял и ушел с девкой, которую я для себя приметил.

— Ага, кэп, не промах парень, — Квикард толкнул Келла в плечо и подмигнул.

— Такую свинью подложил мне… — ворчал Фоль.

— А что я, кэп? — наконец подал голос Келл. — Пока эти двое дрались с хозяйкой, Дженни мне шепнула, что я тут самый симпатичный и она сделает мне скидку.

Услышав это, в голос рассмеялся уже Перси.

— Так это не все, кэп, — добавил Квикард, за что получил от Фоля внушительный тычок в бок. — Когда нас на улицу-то вытолкали, а Дженни парня наверх увела, эта ведьма, хозяйка, сожри ее дракон, из окна ведро помоев вылила. Но я-то отскочил, а вот Фоль…

Боцман снова заржал, а Фоль поклялся брюхом кашалота, что того ждет веселенькое плавание до следующего порта.

В переговорах, который вели Перси и, изрядно потрепанный за прошедшую ночь, Фоль, я никакого участия не принимала. Разве что намекнула, что старпому не мешает после ведра помоев вымыться и переодеться. Фолю конечно же эта идея не понравилась, но Перси полностью согласился и приказал моряку быстро привести себя в порядок.

Судя по тому, как быстро Арман отдал приказы принести с «Пересмешника» какие-то грузы, да и по тому, как он умел заговаривать зубы, выручить кое-что все удастся.

Я бродила за моряками тенью, рассматривала товары, слушала песни уличных музыкантов и молила богов, чтобы этот день поскорее закончился. Вечером мы выйдем из порта и пойдем без остановок, а, значит, я скоро окажусь в Нервиле. В своем доме, рядом с привычными делами, Хелти и Сервином. Боги, только бы он был жив.

Отвлекшись на яркие образцы тканей, которые так настойчиво предлагал купить ушлый торговец молоденькой смуглой девушке и ее матери, я немного отстала от Армана и его моряков. Слушала дифирамбы, которые поет низенький толстячок в ярком шелковом костюме своей покупательнице и посмеивалась. Потом заметила, что на входе в одну из лавок Перси помедлил и о чем-то бурно переговаривался с Фолем.

— Нехорошее это дело, кэп, — понизив голос, говорил старпом. — Помните, чем в прошлый раз все закончилось?

— В прошлый раз обошлось, — тихо пробасил Квикард.

— Ох, не стоит нам связываться с этими карийцами, — поцокал языком Фоль. — Не ходите, кэп, не то беды не оберемся.

Арман был серьезен. На лице читалось сомнение.

— Не стоит оно того, кэп.

— Стоит-не стоит, а выбора нет, — ответил Арман. — Ждите меня здесь и не входите, если не дам сигнала.

Сказав это, он вошел в лавку.

Я тут же приблизилась к морякам.

— Что случилось? — спросила быстро. — У нас неприятности?

— Про то вам, миледи, говорить не велено, — ответил Фоль.

Одного взгляда хватило, чтобы понять — ничего не скажет. Как и остальные.

— Чья это лавка хотя бы? — спросила я, кивнув на старенькое здание.

— Гласса ти Арна, — ответил Квикард. — Карийского купца.

Я тут же вспомнила Иллис, женщину, у которой Арман купил мне платье, и их быстрый разговор. Он спрашивал о каком-то карийце по имени Гласс.

Светлая Льдена, помоги. Уж не знаю, в какую историю вляпался Арман Перси, но, судя по мрачным лицам его моряков, ничего хорошего в ней нет.

— И чем торгует кариец? — спросила, глядя на Фоля, сведшего брови на переносице.

— Разными диковинными вещами, миледи. Всем тем, за что обычно платят большие деньги и что мало у кого купишь.

Я хмыкнула, вспомнив, как ценились подобные редкости при дворе. Леди и лорды готовы были из кожи вон лезть, чтобы перещеголять друг друга. Одна наследница старинного дома даже заложила участок фамильной земли, чтобы купить украшение, привезенное с Каменного берега и, по слухам, созданное еще в эпоху драконов. Быть может, то ожерелье и впрямь видело древние времена, да только как это докажешь. Да и маги не советовали — мало ли что помнит столь древняя вещь и кто ее носил.

— И долго капитан пробудет там? — нетерпеливо спросила я.

Больше чем ожидание, меня раздражало только то, что ждать приходится Перси. Ну и неведение конечно же.

— Как знать, миледи, — пожал плечами Келл. — Обычно они с Глассом долго не говорят.

Я беспокойно оглянулась на дверь лавки. Может, плюнуть на все и войти? Узнать, что там творится? Жизнь при дворе научила меня многому. Например, тому, что не все секреты безопасны и не всегда стоит открывать дверь, если она есть.

— Откуда карийцы в Чесвиле? — спросила, чтобы отвлечься от преступных мыслей. — Они ведь нечасто покидают родные места, верно?

— Карийцы — чудной народ, миледи, — ответил Фоль. — Они верят, что только на Каменных берегах их хранят боги. Мало кто решается покинуть дом и уж тем более переплыть море. Правда вот, — моряк понизил голос будто боялся, что его услышат. — Рассказывали мне, что есть среди них те, кому путь домой заказан.

— Как это? — я невольно склонилась к нему, чтобы лучше разобрать. — Не понимаю.

— Самым жестоким наказанием у карийцев считается не смерть, не казнь, как у нас, а изгнание. Они верят, что, уезжая, лишаются помощи богов и жизнь их превращается в сплошной кошмар. Хотя, клянусь брюхом кашалота, миледи, все карийцы, которых я встречал, неплохо устроились вдали от Каменных берегов.

— И этот Гласс один из изгнанников? — спросила я.

Фоль кивнул.

— Верно догадались, миледи. Как раз из таких.

— За что же его изгнали?

— Одной Льдене известно, — пожал плечами старпом. — Это кэп с ним дружбу водит, я не при делах.

Итак, что нового я узнала? Перси водит дружбу с человеком, которого изгнали из родной страны за неизвестные преступления. Вряд ли он своровал пару куриц на рынке, раз оказался здесь. Да и торговля необычными вещами попахивает контрабандой, в которой весь Нервиль подозревает Перси.

При мыслях об этом, показалось, будто я в тюремной камере, дверь которой настежь открыта. Не могу сойти с корабля потому, что мое возвращение домой целиком зависит от Армана и в то же время никто насильно не держит.

Перси появился спустя пару минут. Задумчивый, но не мрачный. Уже хорошо.

— Ну как там, кэп? — спросил Фоль, прочистив горло.

— После Хархары идем к Красной скале, — коротко ответил Перси.

— Как? — ахнула я.

Моряки, служившие на «Пересмешнике», привыкли подчиняться приказам капитана и никак не выказали удивления. А вот я не могла промолчать. Все это время тешила себя мыслью, что после Хархары вернусь домой. Но путь к Красной скале — это еще две-три недели в море только в одну сторону. Сколько же времени я проведу на треклятой посудине Армана Перси.

— Вы же говорили, что мы вернемся домой быстрее, — выговорила я, переведя дух. Понадобилось несколько мгновений, чтобы сдержаться и не броситься на Перси с кулаками. — Вы обещали…

— Обстоятельства изменились, Вилина, — твердо проговорил Перси.

— Какие еще обстоятельства?

— Мои, — мягче проговорил Перси. — Я обещал, что вы вернетесь домой и вы вернетесь, но позже. А теперь идемте, у нас еще есть дела.

Одним богам известно, чего стоило мне промолчать. Новая перепалка с Перси сейчас совершенно ни к чему, хотя мне и хочется как следует на него накричать. Но я — леди и об этом стоит вспомнить. Отец не зря тратил столько денег на учителей и те сумели меня кое-чему научить. Например, хитростям в общении с мужчинами. Слезы и крики действуют не всех. В случае с Перси мне придется пойти другим путем. Не слишком приятным.

Остаток дня я провела в раздумья. Суета и шум ярмарки больше не радовали, а смотреть на диковинные товары больше не хотелось. Перси удалось сбыть много товаров и он выручил неплохие, по мнению моряков, деньги.

Проходя мимо небольшой сцены, на которой артисты разыгрывали какую-то пошловатую пьесу, Фоль и Квикард чуть ли не до хрипоты поспорили. Фоль утверждал, что главную роль, юной девицы по имени Элли, играет переодетый мальчик, а Квикард говорил, что парень не может быть таким смазливым.

— Это ты после вчерашней ночи девку от парня отличить не можешь! — громогласно сообщал он. — Того и гляди на малыша Кивара заглядываться начнешь.

— Я-то может парней от девок и не отличаю, а тебе за девку и каракатица сойдет!

— По-твоему, я на любую согласен?

— А разве нет? Едва в бордель зайдешь, хватаешь первую попавшуюся.

— Зато как ты на парней не смотрю.

— По-твоему, я на них смотрю? — разъярился Фоль.

Старпом и боцман так разошлись, что, казалось, готовы были вот-вот сцепиться.

— Может стоит их разнять? — спросила я у Келла, который стоял рядом.

Но тот только усмехнулся.

— Эти двое грызутся, стоит только сойти в порту, миледи. Не волнуйтесь, на корабле будет полный порядок.

И Келл оказался прав. Как только Фоль и Квикард поднялись на борт «Пересмешника» перепалка между ними стихла. Оба заткнулись и принялись заниматься каждый своим делом, подчиняясь приказам Перси.

Арман в первое время после беседы с Глассом был хмурым, а затем его лицо просветлело и он стал прежним Арманом Перси. Ловким шутником с языком без костей, способным уболтать кого угодно. Если бы не этот дар, вряд ли ему бы удалось продать большую часть своих товаров.

Как только над палубой «Пересмешника» раздалась команда Фоля «отдать швартовы», судно тихонько скрипнуло и покорно двинулось прочь от причала, повинуясь ветру.

— Слава Льдене, сегодня нам везет, — проговорил Квикард, стоящий рядом со мной. — Ветер попутный, уйдем поскорее. Эти вон только и ждут, чтобы схватить нас и бросить за решетку, — он кивнул в сторону берега.

Капитан городской стражи был верен своему слову и не отступал от него, даже получив увесистый кошель с деньгами. Четверо его людей стояли на берегу и наблюдали, как отчаливает «Пересмешник». Не сомневаюсь, что, если бы Арман надумал хитрить, всю команду тотчас бы арестовали.

— Надеюсь, боги будут благосклонны и дальше, — проговорила я, глядя на стражников, чьи доспехи поблескивали в свете зажженных факелов.

Во всяком случае, ко мне-то они должны быть благосклонны, хоть я и редко им молилась. Моряки все как один были людьми суеверными. Они поклонялись Льдене и чтили ее, вознося дары морю каждый раз, как только отправлялись в плавание. Я знала, что на рассвете Перси совершит обряд, чтобы испросить милости богини и дозволения благополучно завершить плавание.

Мне же безумно хотелось лечь и уснуть. Так, что даже мысль о соседстве Перси отходила на второй план. Но я знала, что в ночь отплытия Арман ляжет поздно. Он будет ходить по кораблю, проверять, все ли в порядке, смотреть на море и берег, покрытый сотнями огоньков и удаляющийся все дальше.

Сегодня, в хорошую погоду, «Пересмешник» покинул гавань легко и быстро. Его киль рассекал волны как нож мягкое масло, а паруса надулись от ветра. Носовое изваяние летело над водной гладью, раскинув руки в стороны. Юная девушка в легком платье, с волосами, которые разметались от ветра, обнажив грудь, очертания которой угадывались под тканью. Девушка смеялась, чуть запрокинув голову назад. Она была прекрасна и старомодна, как и сам корабль.

Укутавшись в теплую шаль, я стояла и смотрела на темные волны, шелестящие под килем «Пересмешника». В открытом море воздух был куда прохладнее. Дышалось легче, но по коже пробегали мурашки.

— Почему вы не спите, Вилина? — услышала я и чуть повернула голову.

Расчет оказался верным. Перси не мог не подойти ко мне.

— Я смотрю на море и на город, который остается позади.

Арман улыбнулся и подошел ближе и облокотился на фальшборт. В тусклом свете корабельных фонарей не было видно ни его незажившего лица, ни опять спутавшихся волос, ни отросшей щетины.

— И вам нравится?

— Да, это красиво, — ответила я. — И грустно.

Перси взглянул на Чесвиль, который уже стал похож на звездную россыпь, неосторожно брошенную рукой Льдены на землю. Силуэты домов, портовых складов были больше не различимы. Только сияющая россыпь и маяк чуть поодаль.

— Знаете, я тоже всегда смотрю на землю, которая становится все дальше и дальше, — произнес Перси с задумчивостью, совсем на него не похожей. — Выходя в открытое море, я всегда думаю, что, чем дальше от земли, тем все мы слабее и уязвимее. Даже на корабле. Наши жизни в руках богов, которые тасуют их как колоду карт.

— Тогда почему вы рискуете снова и снова? — спросила я, уже с интересом разглядывая Перси. Чего-чего, а рассуждений о судьбе точно не ожидала.

— Потому что это как игра, Вилина. Ты можешь победить. А можешь проиграть все на свете. В том числе и собственную жизнь. Это не сравнится ни с чем.

— О ваших способностях к играм я уже наслышана.

— Да, не сомневаюсь, — кивнул Перси. — Каждый второй в Нервиле рассказывал вам, как я проиграл и прогулял добрую половину отцовского состояния. Это вряд ли послужит мне оправданием, но проигрывать было особо нечего, если честно.

— Вы бы могли приумножить свое наследство, Арман. Насколько я понимаю, с торговлей у вас все хорошо.

— Более-менее.

— Тогда вы зря пустили на ветер то, что имели, — я улыбнулась, но без иронии и язвительности. Стоило и фраз другую сказать, но я и без того с трудом боролась с желанием высказать Перси, что о нем думаю.

— По-вашему, я бы мог стать одним из тех купцов, которые строят себе дома из белого камня в Верхнем городе и с годами толстеют настолько, что под ними прогибаются сходни?

А вот Перси явно настроен был обернуть все в шутку.

— По-моему, вы бы могли не играть.

— Увы, не мог, — ответил капитан. — Но, если это вас успокоит, сейчас я не приближаюсь к азартным играм.

— Все проиграли?

— Наскучило. Моя тетушка, с которой вы имели честь познакомиться, считает, что я повзрослел.

— Тут она крупно ошибается, — заметила я и мы с Перси обменялись улыбками.

Между нами повисло молчание. Я знала, что стоит завести разговор о возвращении в Нервиль. Подбирать слова следовало крайне осторожно.

— Скажите, Арман, сколько мы будем в пути?

— При хорошей погоде и попутном ветре на все уйдет пара месяцев. Нервиль как раз освободят, если вы об этом.

Арман стоял на своем и даже глазом не моргнул. Я сдержалась, чтобы не наброситься на него с обвинениями.

— Вы окончательно решили идти к Красной скале?

— Да, окончательно.

Я провела пальцами по гладкому дереву и остановила их в паре сантиметров от ладони Перси. Вопреки ожиданиям, он не предпринял ни малейшей попытки коснуться моей руки. Лишь поднял глаза, в которых читалось любопытство.

— Что может изменить ваше решение? — тише спросила я.

Брови Перси приподнялись в легком удивлении.

— Я думал, вы решите вести переговоры более аккуратно, Вилина.

— Я хотела, — честно призналась. — Но если ходить с вами вокруг да около, можно забрести слишком далеко.

— Разумно. Рад, что вы успели меня изучить.

— Вернемся к вашему решению, Арман. Мне совсем не хочется проводить лишние недели в пути. Вам, полагаю, тоже. Не знаю, что за нужда гонит вас так далеко, но надеюсь, что мы можем договорить о более коротком и быстром путешествии.

— Возможно, — пожал плечами Перси. — Слушаю ваши предложения.

Еще минуту назад я считала, что нахожусь в выигрышном положении. Теперь же, увидев вальяжную позу Армана, его взгляд и уже знакомый азарт в глазах, моя уверенность поблекла.

— Вы хорошо знаете морские пути и ваши товары, наверняка, можно купить или продать не только в Хархаре.

— Да, если подумать, можно выиграть несколько дней, — спокойно заметил Арман.

— А если подумать еще лучше? — спросила я.

Полшага вперед и мои пальцы легко коснулись кончиками ладони Армана. Он по-прежнему смотрел на меня с нескрываемым интересом и, вероятно, давно раскусил весь замысел. Но отступать было некуда.

— Неужто вы хотите соблазнить меня, Вилина? — спросил он.

— Я хочу заключить с вами сделку. У меня нет денег здесь, но они есть в Нервиле. Я бы могла вам щедро заплатить, но…

— Мне не нужны ваши деньги.

— Я помню. Вам нужно от меня другое. И я готова дать вам то, что вам нужно.

Интерес в глазах Перси тут же сменился изумлением, а изумление желанием. Сейчас он смотрел на меня точь-в-точь как в первую встречу, раздевая глазами.

— И что же это будет за сделка? — спросил он, переплетая пальцы с моими.

Я и опомниться не успела, как капитан «Пересмешника» оказался рядом. Его лицо рядом с моим и горячая рука на талии едва ли придали смелости, но я ответила:

— Вы отвезете меня домой, а взамен получите то, ради чего дважды влезали в мое окно.

Арман провел рукой по моей спине и еще теснее прижал к себе. Его губы коснулись моего виска, отчего я едва ли не вздрогнула. Представляя этот разговор, я думала, что буду испытывать только раздражение, но сейчас не отталкивать мужчину, не уж тем более устраивать скандал не хотелось.

— Идет, — прошептал Перси на ухо. — Идемте в каюту и закрепим сделку прямо сейчас.

Тут я подалась назад, запрокидывая голову, чтобы увидеть его лицо.

— Ну уж нет, Арман. Вдруг вы меня обманете?

— А вдруг вы меня? — быстро ответил он.

С минуту мы смотрели друг на друга и молчали.

Я начинала злиться на себя, на него, на то, что вообще затеяла этот разговор и на то, что Арман все еще меня обнимает, а я не двигаюсь с места.

— Признайтесь честно, Вилина, — наконец проговорил он. — Вы ведь хотели меня обмануть?

— Как и вы меня.

Он легко кивнул.

— А что мне оставалось делать, Перси? — не выдержала я. — Играть по-честному с вами невозможно.

Арман осторожно поправил накидку, сползшую с моего плеча, и легко коснулся пальцами щеки, отводя назад выбившиеся из прически волосы.

— А вы не пробовали мне просто поверить?

— А вам можно верить?

— Можно. И я думал, что уже доказал вам это. Вилина, я же сто раз обещал, что вы вернетесь домой целой и невредимой.

— Но я хочу вернутся туда быстрее.

Перси тихо усмехнулся и склонился к моему уху:

— Если бы переспав со мной, вы сумели решить все мои проблемы, я был бы только рад. Но, увы, Вилина, это невозможно и мне все равно придется плыть к Красной скале. И вы отправитесь туда со мной.

В ответ я толкнула его в грудь. Арман покорно разжал объятия и сделал шаг назад, примирительно подняв руки. Я же, сделав несколько шагов, уставилась на темную воду, в которой отражался лунный свет.

— Что вас так гонит в Нервиль? — спросил Перси, снова приближаясь ко мне. — Почему бы вам не воспользоваться шансом и не радоваться тому, что вы увидите континент, на котором никогда не были?

— А что гонит вас в такую даль? — в ответ спросила я.

— Я уже говорил…

— Что вы капитан, а я всего лишь пассажир, — оборвала в ответ.

Перси кивнул.

— Может перестанете считать меня дурой и расскажете, в чем дело?

— Расскажу. Но не сейчас.

В голосе Армана не было насмешки и я почему-то ему поверила.

Эта ночь в открытом море была такой тихой и спокойной, такой мирной и красивой, что моя злость вдруг растаяла. Я подняла голову и замерла. Если Перси в чем-то и прав, так это в том, что вряд ли я еще увижу нечто подобное.

Если далекий порт показался мне горстью рассыпанных звезд, то эта горсть была крошечной в сравнении с тем, что я увидела на небе. Еще никогда мне не доводилось видеть такого неба. Оно просто завораживало и не хотелось ни на миг отрывать взгляд.

— Вы знаете звезды, Перси?

— Я моряк, Вилина, — ответ прозвучал будто я задала самый глупый вопрос на свете.

— Я еще не видела такого неба.

— В той части континента, где живете вы, этих звезд не видно. Вы знаете легенду об Оке Льдены?

— Когда-то слышала.

Перси подошел ближе и встал так, что наши локти соприкоснулись.

— Льдена — младшая дочь верховного бога. Когда она была маленькой, он создал камень, сквозь который наблюдал за ней. Льдена росла и ей это не нравилось. Однажды она стащила у отца камень и забросила далеко на небо. Камень затерялся среди звезд и его не смогли найти. Теперь Льдена наблюдает через него за моряками и видит, если кому-то нужна помощь.

— Вы в это верите?

Я опустила голову и посмотрела на Перси, ощущая, как сильно затекла шея.

— Верю. А вы нет?

В ответ я только пожала плечами.

— Вам не помешает верить чуть больше. Богам и людям.

— И вам?

— Особенно мне, — улыбнулся Арман. — Если вы не заметили, мы очень близки в последнее время.

— Увы.

Арман лишь усмехнулся.

— Но сегодня вы все равно окажетесь в моей кровати.

— Могли бы не говорить очередную пошлость после того, как рассказали мне старую легенду, — улыбнулась я в ответ.

— Но ведь это правда, — спокойно ответил Перси.

Я хотела съязвить что-нибудь в ответ, но не нашла слов. Перси просто невыносим, ужасен, он раздражает меня так, что иной раз хочет выпрыгнуть за борт, как только на горизонте покажется клочок земли. Но почему-то именно сейчас, этой ночью, рядом с ним я ощущаю то, чего не чувствовала уже много лет. Очень странно быть уверенной в ком-то, даже если этому противоречит здравый смысл.

— Давайте не будем начинать спорить? — предложила я.

Нарушать хрупкий покой этого тихого морского вечера совсем не хотелось.

— Я и не пытаюсь, — проговорил в ответ Перси и взглянул на меня так, что захотелось немедленно разыскать кочергу и вновь применить ее не по назначению.

Привыкшая к довольно размеренной жизни, в которой давно не случалось чего-то выходящего из ряда вон, я была растеряна. Мои чувства, которые тоже ничто не тревожило вот уже полтора года, метались вспугнутыми птицами от ненависти до симпатии. Последнюю я старалась подавить изо всех сил.

Арман страшно бесил меня, злил своей бестактностью, бесцеремонностью, умением сказать лишнее в самый неподходящий момент. Но иногда, в такие момент как сейчас, я смотрела на него и понимала, что не хочу отводить глаза. Он негодяй, хам, пошляк и контрабандист — совершенно неподходящая компания для наследницы дома Вестлон. Но все же есть в нем что-то такое, какое-то редкое очарование, из-за которого я невольно начинаю привыкать.

— Вам доставляет удовольствие меня провоцировать?

— Не буду врать — очень, — легко кивнул Перси.

Ну вот опять! Только что он рассказывал старинную легенду, а теперь несет нечто такое, за что хочется влепить пощечину.

— Вы хамите всем девицам, в чьи окна влезаете? Или влезаете к тем, кому нахамили?

— А сейчас вы провоцируете меня, — улыбнулся Арман. — Быть может, я больше не хотел отпускать колкости, но вы, Вилина, не оставляете мне шансов.

Он развернулся ко мне и продолжил:

— Будем и дальше соревноваться в остроумии? Или вы все-таки решите узнать меня получше?

— Не пытайтесь в очередной раз меня охмурить, — тут же ответила я.

— Вы только что пытались меня соблазнить, если мне не изменяет память, — Арман чуть нахмурил брови.

— Я не собиралась этого делать.

— Тогда еще и обмануть, — многозначительно кивнул Перси.

— Арман, я… — почему-то вдруг накатил стыд. Благо темнота скрыла то, как к щекам приливает краска и как неловко я комкаю подол платья.

Светлая Льдена, до чего же можно дойти от тоски по дому? Наверное, ни одна женщина из дома Вестлон еще не предлагала себя мужчине в обмен на услугу. Ложиться в постель с Перси я конечно же не собиралась, но сам факт ставил громадное клеймо на репутации.

— Бросьте, Вилина, — усмехнулся Перси. — Не надо объяснять. Это даже к лучшему.

— Вот как? — удивилась я.

Капитан «Пересмешника» кивнул.

— Теперь очевидно, что мы с вами похожи куда больше, чем казалось раньше.

— Вам все еще кажется, — мягко ответила я.

— Мне кажется, — он выделил это слово. — Узнай мы друг друга получше, нашли бы еще больше сходств.

— Например?

Порыв ветра заставил поежиться и плотнее закутаться в шаль.

— Мы оба умеем хранить секреты, — произнес Арман. — Я обещаю, что сохраню ваш.

Один взгляд и я тут же поняла, о чем он говорит. Шрамы, изуродовавшие мое тело, которые Арман увидел. После он ничем не выказал удивления, испуга, отвращения, не задавал новых вопросов и всем своим видом показывал, что произошедшее ничего не значит. Я же постаралась забыть, но втайне, при каждом взгляде на него, мучилась вопросом, долго ли тайна останется тайной.

— Я доверяю вам, Арман, — медленно выговорила в ответ. Перси разглядывал черты моего лица и как будто изучал их. — Об этом знали лишь двое. Вы — третий.

— Что бы вы обо мне не думали, Вилина, я сохраню эту тайну.

— Спасибо. За это и за то, что обошлись без сожалений.

Я на миг прикрыла глаза. Одним богам известно, как тяжело дались эти слова. Тем не менее, следующие прозвучали куда увереннее.

— Быть может, теперь вы поймете, что не стоило рисковать и карабкаться по стене в мое окно.

Он улыбнулся. Одними уголками губ, почти незаметно и как-то обреченно.

— По-вашему, меня так легко напугать или сбить с толку?

— Но разве вы не разочаровались? — снова спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Ваши шрамы страшны лишь тем, что однажды причинили вам страдание. Для меня они значат ровно столько, сколько крики пролетающих мимо чаек.

Арман протянул руку и второй раз за этот вечер коснулся моего лица. На этот раз его пальцы спустились ниже, бережно погладили шею, погрузились в волосы и замерли. Так же как замерла я, потеряв способность двигаться и не зная, как реагировать. Перси и до этого мига находился рядом, а сейчас он приблизился настолько, насколько позволил себе в тот вечер, когда на Нервиль напали.

— Вы обещали, что не тронете меня и пальцем, — прошептала я.

— Обещал, что не трону без вашего согласия, — ответил Арман и я ощутила его дыхание на своих губах. — И вы не говорили, что вы против…

Рука капитана скользнула по моей спине вниз. Я прикрыла глаза, пытаясь найти в себе силы подать хоть один знак протеста.

Да, я не говорила, что я против, просто не могла сказать, не находила в себе сил. Но я была против. Совершенно искренне и честно. Несмотря на симпатию, подавлять которую становилось все труднее, на то притяжение, которое нет-нет да и вспыхивало между мной и Перси, я была против. Он не подходит мне и я не доверяю ему настолько, чтобы связать с ним жизнь. Да и какое там связать жизнь — просто связать этот вечер.

— Арман…

— Молчи, — прошептал он. — Одно слово и ты все испортишь.

Его рука нырнула под шаль, укрывавшую спину, и я невольно вздрогнула. Не от страха или холода, а от того, что это прикосновение стало вдруг настолько приятным. Ладонь Армана гладила меня сквозь легкую ткань платья, а я представляла, как она коснется обнаженной кожи, совершенно забыв о шрамах. Вопреки собственным запретам, я представляла, как его руки, привыкшие к тяжелой работе и оттого загрубевшие, будут смело развязывать узелки на шнуровке. А потом, когда надобность в одежде отпадет, эти сильные руки будут обнимать и ласкать меня. Я представляла все это так медленно и подробно, в самых мельчайших деталях, что и не заметила, как позволила признаться самой себе, что отчаянно хочу этого.

Боги, как это невыносимо… и как будоражит, возбуждает интерес.

Я одинока, богата и свободна. Сейчас, на борту «Пересмешника» свободна как никогда раньше. От условностей, правил, принятых в свете, обязательств и обещаний. Возможно, в далеком Нервиле меня уже посчитали погибшей и беззастенчиво делят состояние Вестлонов. Но разве это как-то ограничивает мою свободу? Нет, нисколько. Скорее, наоборот.

Перси, на удивление, оказался верен своему слову. Он не вел себя как тогда, в Нервиле, больше не позволял грубости и резких движений. Он знал, чувствовал, что сейчас я хочу того же, что и он. И дело не в том, что он уже видел мои шрамы и мне будет куда проще, чем с другим мужчиной, который не знает.

Боги, как бы я хотела, чтобы сейчас рядом был кто-то другой. Кто-то, с кем бы мои сомнения рассыпались в прах. Кто-то, за кем я бы пошла без оглядки. Но рядом был Арман Перси. Мужчина, который одним своим видом могу вызвать приступ дурноты и от присутствия которого мутился рассудок.

Он не подходит мне. Никогда не подходил. И, если я сдамся, то проиграю и он окажется прав.

Арман поцеловал меня и в этот миг показалось, что киль «Пересмешника» взмыл над волнами и корабль взлетел. По телу прошла приятная дрожь и я прильнула к капитану, на миг забыв о сомнениях. Его губы коснулись шеи, дыхание согрело кожу.

— Если мы продолжим стоять тут и дальше, — прошептал Арман на ухо. — То «Пересмешник» натолкнется на риф, потому что вперед смотрящий его не заметит, разглядывая нас.

Он немного отстранился и мы встретились глазами. Его взгляд был затуманенным, полным страсти и желания, которое он хранил так давно и которое вот-вот исполнится. Арман был уверен, что сейчас я не выскользну из его объятий, не начну скандал и не швырнусь кочергой.

А я…я вдруг проснулась.

— Вы решили, капитан Перси, что одного поцелуя будет достаточно, чтобы я сдалась? — проговорила, наконец ощущая свободу от его чар.

— Но ведь ты сдалась, разве нет? — ответил Арман. — Впрочем, если одного поцелуя мало, то…

Он потянулся ко мне, но на этот раз я подалась назад, а мои ладонь накрыла его губы.

— Вы обещали, что не прикоснетесь ко мне, если я буду против, — проговорила я, все больше веря собственным словам. — И я против.

После этого я ожидала вспышки гнева, обиды, которую обычно ощущают мужчины после отказа. Перси перенес несколько моих отказов и этот, как я втайне надеялась, должен стать решающим. Последним, после которого он оставит свои попытки.

Но Арман только усмехнулся. Он взял мою руку в свою, коснулся ее губами и сделал шаг назад.

— Будь проклято мое обещание, — сказал он, качнув головой. — Что ж… Счет снова в вашу пользу, леди Вилина. Но я умею ждать, а вы никуда не денетесь с «Пересмешника».

Я опустила глаза и мысленно обругала себя, вдруг понимая, какой дурой была всего минуту назад. Арман Перси был верен самому себе и никакая симпатия не сделает его благородным человеком.

— Я не лягу с вами в постель, даже если мы будем плыть по морю вечно, — холодно проговорила я.

— Опрометчиво так зарекаться. Тем более, вы хотите этого не меньше, чем я.

— Вам кажется.

— К счастью, нет, — улыбнулся Арман. — Приятных снов, миледи.

Он снова коснулся губами моей руки и ушел куда-то в полумрак, который с трудом рассеивал свет фонаря.

На следующее утро я проснулась в капитанской каюте одна. Не помню, когда Перси лег спать, если он вообще приходил. Сама я, утомленная слишком долгим и волнительным днем, уснула быстро и без сновидений. Проснувшись, воспоминания нахлынули бурной волной и унесли спокойствие, которое бывает при пробуждении. Взглянув на пустующую половину постели, я подумала, что могла бы проснуться не одна. Подумала и тут же обругала себя за эти мысли.