Глава девятая

«Пересмешник» снова бодро рассекал волны и несся вперед. Его капитан стоял у борта и смотрел вперед, где, если верить картам, вот-вот должна была появиться земля.

— Где мы остановимся на этот раз? — спросила я.

Арман сложил подзорную трубу и ответил:

— В Ковровой гавани.

— Вы ведь не собирались туда.

— Не собирался. Но одна птица на хвосте принесла мне, что человек, которого я ищу, может оказаться там.

— Вот так? — я постаралась казаться спокойной, но надежда, вспыхнувшая в сердце, конечно же, отразилась на лице. — Если ваш лорд в Ковровой гавани, мы сможем быстрее вернуться домой.

— Вижу, вам так и не терпится вернуться в Нервиль, Вилина, — задумчиво ответил Перси.

— Разве вам не нравится возвращаться домой?

— Мой дом — это «Пересмешник», миледи, — ответил капитан, глядя как на двух чаек, сцепившихся из-за рыбины, которая была в клюве у одной из них.

— А как же дом, принадлежащей вашей семье?

Все это время мне жутко хотелось расспросить Перси о его семье и о том, почему не ступает даже на порог родного дома. Вряд ли все дело было только в том, что он промотал свою долю состояния.

— Я не был там последние шесть лет, Вилина, — ответил Арман. Он сказал это спокойно, без тени боли и неприятных воспоминаний. Как будто это не задевало его, а лишь было фактом в биографии. — Вы видели мою тетушку?

Я кивнула.

— Она с трудом переносит разговоры со мной и считает, что я дурно влияю на Рональда. А он, кстати, отличный парень — у Хелти есть вкус.

— Ваша тетушка глупа, раз считает, что вы можете повлиять на Рональда. Мне кажется, он мало прислушивается к чужому мнению.

— Как и я, — усмехнулся Арман. — Но моя тетка, как, впрочем, и мой отец, считает иначе.

— И, выходит, вы давно не видели родных? — спросила я, видя, что Перси спокойно отвечает на подобные вопросы.

— Отец не желает меня знать, брат боится ослушаться отца и потому тоже не желает. С матерью мы видимся каждый раз, как «Пересмешник» приходит в порт. Сестра приходила вместе с ней до замужества.

— Не знала, что у вас есть сестра, — вполне искренне удивилась я.

— У людей иногда бывают сестры, — с привычной иронией ответил Арман. — Ее зовут Ирис. Недавно ей стукнуло восемнадцать и он вышла замуж. Стала леди Эфрон.

— Боги, — протянула я, мигом вспомнив эту фамилию. — Ваша сестра вышла за сына старого лорда Эфрона? Погодите… он ведь женат и имеет двоих детей.

Старик Харви из дома Эфронов принадлежал к тем самым старым семьям Нервиля и считался одним из богатейших людей в городе. Правда, ни к политике, ни к каким общественным делам особого интереса не проявлял.

— Или он овдовел? — повторила вопрос я, пытаясь припомнить все хитросплетения брачных союзов в нервильских семьях.

— Моя сестра вышла за старого лорда Эфрона, Вилина, — уже без тени улыбки произнес Перси. — Отец счел его подходящей партией, а размер предложенного приданного достаточно щедрым.

— И вы были против?

— Ему пошел девятый десяток, Вилина! Но разве отец стал бы меня слушать?

На лице Армана промелькнуло то, чего я не видела раньше. Затаенные злость и обида. А еще тревогу о судьбе сестры.

— Надеюсь, этот старый козел сдохнет как можно раньше, — добавил он уже в привычной манере. — И Ирис найдет себе подходящего мужа, из которого не будет сыпаться труха.

— У женщин часто нет выбора, — проговорила я. — Ваша сестра хотела исполнить свой долг и помочь семье.

— Не слишком ли большая цена, чтобы поправить дела?

В ответ я лишь пожала плечами.

— Вы бы согласились? — вдруг спросил Перси.

Я поудобнее положила руки на поручни и посмотрела на волны, среди которых мелькнул дельфиний плавник.

— Когда отец велел мне ехать на отбор, я и не думала, что могу отказаться. Моя победа бы возвысила наш дом раз и навсегда.

— Но на отборе вам предложили молодого сильного мужчину, а не старого морщинистого старика со скверным характером, — возразил Перси.

— Даже если бы мне предложили старика, я бы не стала отказываться. Это было моим долгом.

Арман немного помолчал, обдумывая услышанное, а потом проговорил:

— У нас с вами разные взгляды на долг.

— Да. Очень разные, — улыбнулась я и взглянула на него. — Когда мы будем в порту, Перси?

— Ветер стихает. Надеюсь, что к завтрашнему утру. Пробудем там пару дней не больше. Кстати, на этот раз вам должно понравиться — в городе будет праздник. Пообещайте, что потанцуете со мной?

— Только если вы не напьетесь до поросячьего визга, — усмехнулась я и кивнула.

— Да покарает меня Льдена, — засмеялся Арман.

Люди, живущие в прибрежных городах, обожают легенды. Иначе как еще объяснить, почему Ковровую гавань назвали именно так.

Эту сказку мне с самого детства рассказывала старая нянька. Я до сих помню, как подслеповатая старуха сидела у моей постели и тихим мерным голосом говорила о том, что было сотни лет назад. А, может, этого и не было вовсе.

Нянька рассказывала, что когда-то давным давно на побережье в семье рыбака жила девушка, умевшая делать ковры из ниток, сделанных из сушеных морских водорослей. Ее ковры получались на удивление красивыми и долговечными. Продавая их, девушка зарабатывала себе на хлеб. Ее отец был бедным рыбаком и хотел выдать дочь за богатого человека. Когда такой человек появился, отец, не сомневаясь, дал согласие. Не смея перечить отцу, девушка взмолилась Льдене, чтобы та ей помогла не выходить за нелюбимого. Богиня явилась к несчастной и пообещала свою помощь. Она дала девушку силами и та работала всю ночь. А когда утром к песчаному берегу подошла лодка, на которой плыл ее возлюбленный, там было выложено послание, сплетенное из водорослей.

В этой сказке все закончилось хорошо. Девушка не вышла замуж за незнакомца и уплыла с любимым. Ее отец остался один-одинешенек в старой лачуге, а городе, выстроенный на этом месте, назвали Ковровой гаванью. Сущие глупости, если по правде.

Арман не соврал, когда сказал, что в городе будет праздник. За время путешествия я вообще начала думать, что жители портовых городов только и делают, что веселятся и поют. В какой порт бы не зашел «Пересмешник», кругом царили суета, ярмарки и праздники.

Сходя на берег, я надеялась, что наконец-то сумею провести время спокойно. Льдена должна смилостивиться и подарить нам хотя бы день отдыха.

— Когда вы отправитесь на поиски лорда, которому продали артефакт? — спросила я Перси, когда мы сошли по сходням.

Твердая земля под ногами была настоящим подарком.

— Завтра, Вилина. Сегодня праздник. Команда хочет отдохнуть, да и я тоже, честно говоря.

— Я пойду с вами, Арман, — проговорила я.

Он улыбнулся.

— Как скажете. Но, я надеюсь, что вы пойдете со мной сегодня.

Я вложила ладонь в протянутую им руку и согласно кивнула.

Ковровая гавань была выстроена три века назад. В те времена в здешних краях еще было много белого камня, из которого и выстроили город. Сейчас на старых, растерявших былое величие, стенах, играли последние лучи заходящего солнца. Сегодняшний закат можно назвать едва ли не самым красивым, что я видела за время этого путешествия.

А, может, дело вовсе не в закате, а в том, что я рада снова оказаться на твердой земле и не хочу думать о Нервиле и злобном пирате который идет за Перси по пятам.

— Что здесь за праздник? — спросила я, когда мы вышли на небольшую площадь, окруженную тавернами и борделями, в которые тут же устремились Фоль и Квикард. Конечно же эти двое поспорили о том, в какой из них лучше пойти, но в итоге пошли в тот, на который сначала и не смотрели.

— День основания, — ответил Арман. — Они всегда отмечают его в это время года.

— Вы знаете потому что бывали здесь?

Он согласно кивнул.

— Идемте туда, Вилина, там мы неплохо устроимся на ночь.

На этот раз я не решилась просить Перси остаться в моей комнате. Мне было неловко и неудобно, что я вообще решилась просить о таком.

Искупавшись и как следует вымыть голову, я с удовольствием ощутила приятную легкость волос, чистоту вымытой до скрипа кожи и не спешила одеваться, чтобы отправиться на праздник. Хотелось подольше задержаться в этой комнате, которую постепенно окутывал полумрак. Подольше послушать звуки песен, доносящиеся из раскрытого окна и насладиться одиночеством и покоем. Кто знает, вдруг вперед меня ждет что-то страшное? Или вовсе не ждет ничего?

Сидя в тонкой нижней рубашке, надетой еще на влажную кожу, я с грустью думала о том, что почти перестала тосковать по Нервилю. Вернее, не перестала совсем, но смирилась, что вернусь домой нескоро.

Легкий ветерок заколыхал тонкую кружевную занавеску на окне. Я повернулась взглянуть на огни, которых становилось все больше в городе, вольготно разлегшемся на широком и пологом холме. Тихий скрип двери заставил вздрогнул и обернуться. Я вдруг вспомнила, что почти раздета и инстинктивно прикрыла грудь руками. А еще ощутила мурашки на коже от страха. Кто мог явиться ко мне так тихо, кроме посланника Черного короля? Неужели он снова решил передать свою метку?

— Простите, если напугал, — произнес Арман.

Я прикрыла глаза.

— Катитесь в бездну, Перси. Что вам нужно на этот раз? Могли бы хоть постучать?

— Тогда бы я не застал вас в таком виде, — он окинул меня глазами.

На этот раз я не стала смущаться и делать вид, что сгораю от стыда. Перси только это и нужно. Если он поймет, что застал меня врасплох, его улыбка станет шире, чем Королевский пролив. К тому же, после совместных ночей я перестала ощущать неловкость в его присутствии. Или же просто привыкла?

— Ну и что вам нужно? — спросила я.

Вместо ответа Арман улыбнулся и подошел ко мне, не говоря ни слова.

Он замер за моей спиной и я невольно выпрямилась и замерла, не зная, чего же ожидать дальше.

Движения Перси были по-прежнему бесшумными. Лишь тихий шелест, природу которого я не знала, прозвучал у моего уха.

— Что вы задумали и…

Моей шеи коснулось что-то холодное и гладкое. Я тут же обернулась к зеркалу.

Боги! Светлая Льдена!

Маленькие светло-розовые жемчужины легли на кожу, покрывшуюся загаром, и от этого казались еще ярче. Я коснулась их пальцами и даже вздохнула от восторга.

— Я не думала, что вы сохраните его, — проговорила тихо.

— Я купил его для вас и не мог просто так заложить в ближайшем порту.

Арман улыбался и внимательно рассматривал мое отражение в зеркале.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я, на этот раз и не думая отказываться от подарка.

Ладони капитана коснулись кожи, а в следующий миг его губы коснулись плеча.

Я замерла в ожидании того, что последует дальше. В зеркальной глади отражалась полуодетая девушка с, беспорядочно лежащими на плечах, волосами и в прекрасном нежном колье на шее. Она казалась такой растерянной, что я не узнавала в ней саму себя.

— Оно вам так идет, — произнес Арман, снова глядя в отражение.

Его ладони все еще лежали на плечах и не стремились опуститься ниже.

— Эта вещь должна принадлежать вам.

— Простите, если обидела в прошлый раз, — зачем-то сказала я, желая сгладить неловкость.

Тот легкий поцелуй, который все еще горел на моей коже, был так непохож на все, что Перси делал раньше. Я, сама того не признавая, старалась удержать этот ускользающий миг, чтобы лучше запомнить. Сейчас, глядя на отражение мужчины в зеркале я не могла понять, когда он успел мне понравиться?

День основания в Ковровой гавани отмечали так, что даже бургомистр, дававший самые богатые приемы, мог позавидовать. Конечно, здесь и речи не шло об изысканных кушаньях, дорогих платьях и светских развлечениях вроде представления обществу юных девушек, вошедших в брачный возраст. Никаких чинных церемоний, на которых через полчаса пришлось бы зевать.

Здесь звучала громкая музыка, моряки во всю горланили песенки, от которых у половины придворных завяли бы уши. Прямо на площади, едва прикрыв истончившимся от времени ковром землю, кувыркались двое акробатов. Парень в ярком шутовском наряде и юная девушка с гибким стройным телом, по поводу которого одну за другой отпускали сальные шуточки мужчины.

— Ох, красиво же, миледи… — восхищенно вздохнул Кивар.

Юнга принарядился к празднику. Он надел яркую красную рубаху, черные кожаные штаны, которые совершенно не годились для корабельной работы и повязал на голову белую косынку. Такую чистую, что я даже удивилась. Так паренек казался куда старше и то и дело ловил любопытные взгляды девушек.

— Я, миледи, очень танцовщик и акробаток люблю, — продолжал он. — Они такие тонкие, изящные. Прямо как вы.

— Ну спасибо, — усмехнулась я такому нечаянному комплименту.

— Правда, в борделях редко таких красоток найдешь, — говорил юнга.

— И ты уже ходишь по борделям? — искренне удивилась я, гадая о возрасте Кивара.

— С тех самых пор как служу у капитана Перси, — в глазах мальчишки мелькнула такая искренняя гордость, что я тут же рассмеялась. — С тех пор, как я вышел в море, я свободен.

Мы подошли к столу, занятому командой «Пересмешника». Толстенький косматый трактирщик только обрадовавшийся новым посетителям тут же притащил нам по кружке эля.

— Что еще желаете, красавица? — приторно улыбнулся он, бесстыдно заглядывая в мое декольте, которое я сочла уместным для праздника и жемчужного колье.

— Пока ничего. Но если мне чего-нибудь захочется, сразу вас позову, — улыбнулась я, отчего тавернщик расплылся в довольной улыбке.

— Только поманите пальчиком и я весь ваш, красавица.

— Ох и врезал бы ему капитан, — протянул юнга, пробуя эль. — Недурное, кстати, пойло.

Кивар так хотел выглядеть взрослым, что я снова не удержалась от смеха. Он подмигивал проходящим мимо девушкам, держался так, будто был моим кавалером и изо всех сил старался изобразить бывалого моряка. На его лице даже видны были попытки неумелого бритья, отчего мне хотелось его пожалеть.

— А где, кстати, твой капитан?

— Где-то здесь, миледи, — пожал плечами парень. — Он велел мне не оставлять вас одну, а сам ушел с Фолем и Квикардом.

— Куда?

— А кто их разберет! Эти двое опять что-то учинили.

Я отпила эля, который и впрямь оказался вполне пристойным.

— За вас, миледи Вилина! — крикнул Келл, поднимая кружку.

Матросы дружно поддержали его тост и мне пришлось дважды пить за собственную красоту.

— Вы хотите танцевать, миледи? — спросил чуть захмелевший Кивар. — Я очень хочу. Идемте!

Он протянул мне руку и не оставалось ничего другого, кроме как принять ее. В том, что танцы, принятые у простолюдинов, не требуют особой сноровки, я уже давно успела убедиться. А потому не слишком думала о том, как выгляжу со стороны. Танцевать с Киваром было весело — он озорно мне подмигивал, смешно кланялся, много шутил и постоянно хотел казаться обходительным, чтобы понравиться не столько мне, сколько паре молоденьких служанок, хихикающих в стороне.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала я, пока мы с юнгой кружились под залихватскую песенку.

— Спасибо, миледи.

— Потом пригласи вон ту темненькую девицу в желтом платье, — посоветовала я, заметив откровенный интерес со стороны девушки.

— Думаете, она согласится пойти со мной? — в голосе юнги слышались надежда и сомнение одновременно.

— Она на тебя смотрит, — подмигнула ему я. — К тому же, ты танцуешь со мной, а я старше.

— При чем тут это, миледи? — удивился Кивар.

— Да притом, — усмехнулась я. — Сейчас эта девочка стоит и размышляет, как ты хорош, раз сумел привлечь меня.

Юнга взглянул на меня, а потом с восторгом прижал мою ладонь к губам.

— Вы лучшая женщина на свете, миледи!

Услышав это, я не выдержала и в голос рассмеялась.

— Только сначала дотанцуй этот танец со мной, а не убегай к новой девочке.

— Клянусь брюхом кашалота!

Я снова рассмеялась и добавила:

— И брюхом при ней лучше не клянись.

— Думаете, ей не понравится?

— Это девицам из борделя по нраву грубые шутки Фоля. А юным красоткам, которые нравятся тебе, лучше говорить о чем-то красивом. О звездах, цветах, легендах…

— Легенд я знаю много, миледи. Кэп и Фоль рассказывали.

— Да, — кивнула я. — Твой кэп умеет поговорить.

Сразу вспомнилась та ночь, когда мы с Перси стояли на палубе «Пересмешника» и он рассказывал о звездах. Вот уж кто не полезет за словом в карман и сумеет заболтать любую девушку.

— Благодарю вас за танец, миледи, — улыбнулся Кивар и галантно поклонился, целуя мне руку. Конечно же этот поклон и жест, годящийся юному лорду, был адресован не мне, а хорошенькой служаночке, наблюдавшей за ним.

— Ну удачи тебе, — улыбнулась я.

— Храни вас Льдена, миледи, — снова поклонился Кивар и ушел.

Я засмеялась ему вслед, глядя, как юнга поправляет рубашку и косынку. Девушка, к которой он направился, уже все поняла и выпрямила спину, поправила волосы и что-то с хихиканьем сказала своей подружке, стоящей рядом.

— А со мной потанцуете, красавица? — услышала я и теплое дыхание коснулось кожи на шее, заставляя ее покрыться мурашками.

— Ни за что, Перси, — ответила я, уворачиваясь от его ладоней, легших на талию. — Если вы хотели меня напугать, то не вышло.

— Вот как?

— Я узнала вас по голосу.

Он понимающе кивнул.

— Я удивлен и польщен, что вы так хорошо успели изучить мой голос.

Я и сама была удивлена не меньше. Арман стоял рядом. Его волосы отросли и теперь ложились на плечи все такими же неровными прядями. Кожа, покрытая толстым слоев загара, казалась еще темнее на фоне белой чистой рубашки, а за поясом виднелась рукоять клинка. На лице капитана снова была нагловатая улыбка, но — о, боги — теперь меня это больше не раздражало. Я привыкла к нему и стала находить в каждой детали прелесть.

— Вижу, Кивар не выполнил моей просьбы и оставил вас одну, — Арман кивнул в сторону юнги, который уже вовсю о чем-то рассказывал юной красавице.

— Наоборот, — я сложила руки на груди. — Он прекрасно развлекал меня и заслужил собственное развлечение. А вот где были вы?

Перси улыбнулся и кивнул в сторону стола.

— Видите Фоля?

— Угу, — я разглядывала старпома, который буквально расцвел и помолодел на десяток лет. На его коленях сидела дородная девица. Снова рыжая и грудастая — точь-в-точь во вкусе Фоля. Девица громко смеялась и запрокидывала голову назад, позволяя всем присутствующим вовсю глазеть на ее груди, готовые вот-вот выпрыгнуть из декольте.

— Его чудную деву зовут Герта и старший брат никак не хотел отпускать Герту на праздник. Нам с Квикардом пришлось немного его уговорить.

— Вы избили кого-то? — я вскинулась на Армана.

— О, нет, миледи, — покачал головой капитан. — Вообще не понимаю, в кого пошел ее братец. Такого дохляка и вы бы сумели прихлопнуть как муху своей нежной ручкой. Он немного посидит в чулане и не будет мешать Фолю и Герте наслаждаться праздником.

— Ну вы и негодяй, Перси, — протянула я, складывая руки на груди.

— Самую малость, миледи, — шепнул он, склоняясь ко мне. — Давайте лучше танцевать? Не то мне придется поставить малыша Кивара в ночную вахту от зависти.

— Только ради того, чтобы спасти мальчика, — едко заметила я и приняла протянутую руку.

Музыка вдруг сменилась с быстрой, под которую ноги сами шли в пляс, на более плавную, медленную. Захмелевшие матросы было возмутились, но потом смекнули, что под такую мелодию куда удобнее обнимать девиц, шептать им на ушко, обещая золотые горы и незаметно уводить в тихие переулки, где никто не помешает.

— Ну что, миледи? — спросил Перси. — Здесь я танцую лучше, чем на скучном приеме у бургомистра?

— Вы на удивление хороши в танцах, Арман, — пришлось согласиться мне.

— И вы говорите это искренне?

— Абсолютно.

— Дайте угадаю, вы выпили эля?

— Самую малость. До поросячьего визга из нас двоих напиваетесь только вы, — парировала я.

— Но я борюсь с грехом пьянства. И все ради вас.

Руки Армана ласково поглаживали мою спину, плечи, спускались к талии. Я невольно прижималась к нему и не хотела отстраняться. От него пахло морем, соленым и свежим ветром, приносящим наслаждение в жаркий день. Я чувствовала его дыхание на своей коже, объятия сильных рук, слушала тихий шепот и вдруг остро ощутила, как же долго не хватало всего этого.

— Мне так нравится этот жемчуг на твоей шее, — проговорил Арман и его губы коснулись моей шеи, отчего по телу прошлась приятная волна мурашек. — Я хочу увидеть его…

— Вы и так видите, — прошептала в ответ, все еще стараясь держать границы. Сейчас они стали шаткими и прозрачными как никогда.

Губы Армана снова коснулись моей шеи, поднимаясь все выше.

— Хочу увидеть на тебе только жемчуг, — прошептал он, целуя мою щеку, затем самый краешек губ.

— Арман, нет, — прошептала я, слабо пытаясь сопротивляться.

Мне удалось отстраниться лишь немного. Так, чтобы суметь заглянуть в его глаза.

— Когда же ты наконец сдашься? — тихо проговорил Перси, целуя пальцы на руке, которой я только что пыталась его оттолкнуть. — Ты же хочешь меня точно так же как и я тебя. Чего ты боишься, Вилина?

Чего я боюсь?

Сначала я боялась подпустить к себе кого-то потому что может быть больно. Так было с Адрианом, который стал моим женихом, с Элисой, которая стала подругой, даже с отцом, кроме которого у меня никого и не было. После я боялась, что стану добычей охотников за деньгами. Потом того, что кто-то увидит мои шрамы.

Арману не нужны были деньги или положение. Ему было плевать кто я — наследница старинного дома или служанка в самой захудалой таверне. Он видел мои шрамы и не испытал ни капли отвращения.

Так почему же я стараюсь держаться за дурацкие принципы, которые не принесли мне ничего, кроме боли?

— Я не знаю, чего боюсь, — прошептала в ответ. — Но я не могу прогнать этот страх.

— Значит, его прогоню я, — тихо улыбнулся Арман.

Он одним движением так крепко прижал меня к себе, что я уже не смогла бы освободиться, даже если бы захотела. Пальцы Армана утонули в моих волосах, а губы коснулись моих губ. Я ответила на поцелуй и закрыла глаза. Из груди вырвался стон, а пальцы крепко сжали воротник его рубашки.

Боги, как же долго я врала себе, что не хочу этого.

Все принципы, все правила, все то, чему меня учили столько лет, к чему готовили — все осталось далеко позади. Даже шум праздника вокруг, музыка, смех растворились. Все исчезло и остались только мы. Я и Арман. На самом краю света. В такие дали стоило забраться хотя бы ради того, что ощутить себя свободной и сказать правду.

— Ты пойдешь со мной? — спросил Перси тихо, на миг отрываясь от моих губ.

— Пойду, — прошептала в ответ.

И пусть все на свете катится в драконову бездну.

Он взял мою руку и повел за собой. Мы протискивались через веселую пеструю толпу, обходили пьяниц, вздумавших свалиться прямо под ноги, попрошаек, протягивающих руки в ожидании милостыни, танцующих девиц в ярких платьях и моряков, которых тут было немерено. Краем глаза я успела уловить Кивара, медленно кружащегося в танце с той самой хорошенькой девочкой. Фоля, который поглаживал Герту, сидящую на его коленях по роскошной груди. Я видела еще знакомые лица, но совсем о них не думала.

Все мои мысли занимал только Арман и то, что произойдет, как только мы войдем в комнату. Помнится, я обещала ему себя, если он вернет меня домой. Еще клялась, что между нами никогда и ничего не будет. Впрочем, в этом я клялась и самой себе. Как оказалось, совсем не умею сдерживать собственные клятвы.

Мы вошли в таверну, поднялись на второй этаж и Арман быстро открыл дверь комнаты. Ступив за порог, я услышала щелчок щеколды на двери, а после крепкие руки притянули меня к себе и в следующий миг капитан поцеловал меня.

— На этот раз ты не сбежишь от меня, — прошептал Арман, касаясь губами кончика моего уха.

— На этот раз и не собираюсь, — тихо засмеялась я.

— Но кочергу из комнаты я на всякий случай убрал, — добавил он.

— Ты — негодяй, Арман Перси, — почти простонала я, чувствуя, как его пальцы стягивают легкие рукава, обнажая плечи.

— Но тебе же всегда это нравилось, — Арман легко потянул за шнуровку платье. Служащая больше для красоты и не слишком туго затянутая, она легко поддалась.

— Неправда, — прошептала я.

Мои ладони нырнули под полы легкой куртки Перси и он тут же избавился от нее. Оставшись в одной рубашке, за ворот которой я только что так настойчиво тянуло, Арман на миг замер, глядя на меня.

— И ты даже не скажешь, что ненавидишь меня? — прошептал он.

В светло-карих глазах горел огонь. Если бы я сейчас надумала все прекратить и уйти, он бы не позволил.

— Я, — коснулась ладонью его щеки. — Ненавижу, — погладила. — Тебя, — мои пальцы утонули в густых отросших волосах, а затем спустились вниз по шее, к ключицам и потянули за ослабленные тесемки рубашки. — Ненавижу тебя, Арман Перси. Просто терпеть не могу, — прошептала я.

— Скажи еще раз, — улыбнулся он.

— Я… — его поцелуй оборвал меня.

Потом Арман снова отстранился, чтобы избавиться от рубашки.

Боги… На миг у меня перехватило дыхание. Нет, я не была шокирована, увидев раздетого по пояс мужчину. Но я столько раз невольно представляла себе, как выглядит Перси без одежды, столько раз ругала себя за это.

Если он и хвастался, что сводит женщин с ума, то я их прекрасно понимаю. Арман был прекрасно сложен, а многолетняя работа на корабле сделала свое дело и добавила телу силы и совершенства. А еще несколько рваных неровных шрамов и татуировок в виде знаков, которые я не понимала.

Он прижал меня к себе и продолжил освобождать от одежды, а я ему только помогала, чувствуя, как по телу пробегает приятная дрожь. Крепко обнять, прижаться к его темной загорелой коже, изучить, прикасаться снова и снова. Вот чего мне хотелось. И никакого страха, ни капли.

Наконец моя легкая нижняя рубашка свалилась на пол и я осталась в одном лишь жемчужном ожерелье.

— Так как ты и хотел, — проговорила я, целуя Армана. — Только жемчуг.

— Мне стоило увидеть это куда раньше, — ответил он и прижал к себе еще крепче.

Я тут же ощутила его возбуждение и, кажется, немного покраснела. Еще никогда я не была так близко ни с одним мужчиной. И уж тем более никогда так не хотела быть рядом.

А потом пальцы Армана погладили шрамы на моей спине. Я тут же сдвинула его руку ниже.

— Нет, не тро…

Он не дал мне договорить, накрыв губы пальцем.

— Не бойся, — прошептал капитан. — Просто не бойся.

Его ладонь снова коснулась моей спины там, где кожа была навечно изуродована шрамами. На миг меня накрыло волной страха. Я чуть подалась назад и едва слышно проговорила:

— Я раньше никогда и ни с кем не была вот так.

Арман улыбнулся, прижал меня к себе и прошептал на ухо:

— Знаю. Это неважно.

Легко, будто я была чем-то прозрачным и невесомым, он поднял меня на руки и понес на кровать.

Открыв глаза, я увидела перед собой плохо обработанные деревянные балки на потолке. Они тянулись вдоль всей комнаты и в нескольких местах с них свисали белые нити паутины. Легко колыхаясь от самого слабого дуновения, нити становились еще заметнее в утренних лучах солнца. Из приоткрытого окна в комнату доносились далекие крики чаек и несмолкающий шум моря.

Я перевернулась набок и увидела, что Арман спит рядом. Он лежал на животе, обхватив руками подушку. Тонкое одеяло не прикрывало его спину и потому я могла увидел неровный длинный шрам на правом плече. Прошлой ночью Арман сказал, что получил его еще в пятнадцать лет, в портовой драке.

Осторожно свесив ноги с кровати, я ступила на деревянный дощатый пол. Поднялась, стараясь произвести как можно меньше шума, что было крайне трудно, учитывая качество кровати. Стоит только вспомнить, как она скрипела вчера, краска тут же приливала к лицу.

Выпив немного воды, я подошла к зеркалу. Старое, с выщербленной рамой, оно нещадно искажало. Но даже в таком ужасном дешевом зеркале мне не удавалось узнать себя прежнюю. Вместо прекрасной, но холодной и недоступной леди, которая одним жестом могла повелевать, я увидела простую девицу из портового городка. Ее кожа безнадежно потемнела от загара и утратила прежнюю белизну, волосы были растрепаны и в беспорядке ложились на плечи, в глазах горел незнакомый прежде огонь, а прошедшую ночь она провела с моряком в дешевой таверне.

Боги, как все это вообще могло со мной случиться?

Кое-как поправив волосы, я коснулась жемчужного ожерелья на шее. Оно все еще было на мне. Решив, что стоит умыться и одеться, я подняла с пола нижнюю сорочку.

— Брось ее и иди ко мне, — услышала я.

Арман открыл глаза и все это время наблюдал за мной.

— Уже утро и нам пора вставать, — ответила ему.

Капитан перевернулся на спину и посмотрел в сторону окна.

— Да. Но это не повод спешить, — беззаботно проговорил он.

— Твоя команда, наверное, ждет.

Перси усмехнулся:

— Моя команда, как и весь город, протрезвеет только к вечеру. А те, кто вчера был на вахте, догоняют остальных. Мы не потеряем много времени, если задержимся еще немного.

Он дерзко улыбнулся и подмигнул, приподнимая край одеяла. Я не могла на поддаться на такие уговоры.

Стоило только оказаться в постели, как Арман прижал меня к себе и крепко поцеловал. Я устроилась рядом с ним и замерла, наслаждаясь моментом. Было так спокойно и тихо, что, казалось, будто и нет никаких опасностей.

— Почему ты проснулась так рано? — спросил Перси.

— Разве это рано? Ты же сам говорил, что сегодня нужно много успеть.

— Мы успеем, — ответил капитан и нежно погладил мою спину.

— Что означает этот знак? — спросила я, коснувшись татуировки на его груди.

— Это Око Льдены.

— Хочешь получить ее помощь, раз уж не получил поцелуя?

Арман тихо усмехнулся:

— В легендах Льдена целует только отважных героев. Ни одного контрабандиста в ее списке пока не было. Хотя, у меня есть своя богиня, — он взглянул на меня и легко погладил по щеке. — Правда, пока даже она не принесла мне удачи.

— Я могу принести тебе только неприятности, — прищурилась я.

— Открою секрет. Их было бы меньше, будь ты чуть сговорчивее.

— Вот как? Ты все-таки негодяй, Арман Перси. И мне это совсем не нравится.

— Нравится. И еще как, — довольно ухмыльнулся он. — Иначе ты бы не оказалась со мной в постели.

— Ты долго уговаривал, — пожала плечами я.

— Но ты не смогла устоять и все-таки сдалась, — Арман коротко поцеловал меня. — Может, теперь все-таки скажешь, чего ты так долго боялась?

— Много чего, — ответила я. — Тебя, себя, быть обманутой, быть одной из сотни твоих девиц.

— Вот как? — Арман поерзал на подушке, чтобы лечь повыше и с любопытством на меня взглянул: — Считаешь, что у меня была сотня девиц?

— Разве нет? Твой юнга мне так и сказал, кстати.

Сказав это, я хитро улыбнулась и чуть отодвинулась от него.

— И это так важно? — спросил Арман. — У меня была сотня девиц, у тебя только я. Какая разница?

Я тут же толкнула его в бок и Арман изобразил боль на лице.

— Все-все, молчу. Иначе ты найдешь где-нибудь здесь кочергу, — засмеялся он.

— Неудивительно, что тебе все это время не было дела до моей репутации, — добавила я.

— Репутация — слишком хрупкая вещь, чтобы о ней так сильно волноваться, Вилина. Мы нравимся друг другу, какая разница, что скажут другие?

Еще пару месяцев назад я бы с ним поспорила, но сейчас только улыбнулась, пожала плечами и ответила:

— Уже никакой.

Арман обнял меня и снова притянул к себе.

— Вот что, Вилина, давай оставим все эти великосветские глупости для Нервиля. Если хочешь, когда вернемся, я даже не буду напиваться, едва сойду на берег. Или могу прилично одеться и изображать из себя лорда. Что скажешь?

Его глаза смеялись, но по голосу было ясно, что Арману под силу найти в себе лорда и стать им хотя бы на какое-то время. Я протянула руку и поправила его растрепанные волосы.

— Только постарайся не слишком вживаться в роль. Не хочу потерять капитана Перси навсегда, — проговорила я.

Он улыбнулся, а я провела пальцем по его шраму на боку. Белому и хорошо зажившему, ощутимому лишь с прикосновением.

— А этот откуда?

— Стычка с пиратами четыре года назад, — ответил Арман так, будто это было сущими пустяками. — Меня тогда хорошо потрепали, но целитель с драконьей кровью здорово помог.

— Ты часто влипаешь в неприятности, Арман Перси.

— У меня тоже есть шрамы и твои меня не пугают, — ответил он. — Эй, ты что, Вилина?

Он чуть приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. После этой ночи я решила, что смирилась с существованием шрамов на моем теле, но напоминание о них все еще неприятно царапнуло внутри.

— Они были моей тайной слишком долго, — проговорила я.

Арман, не сказав ни слова, поднялся с места и оказался позади меня.

Сначала я ощутила его пальцы, а затем и губы на своей спине. Они целовали меня так нежно и осторожно, что я тут же забыла о сомнениях. Потом Арман поднялся выше и прошептал на ухо:

— Если ты еще не поняла, то мне все равно, сколько у тебя шрамов. Забудь эти глупости и иди ко мне.

Я перевернулась на спину и оказалась прижатой к постели.

— Если ты будешь думать о всякой ерунде, мы потеряем время, — проговорил Арман.

— Мы и так его теряем, — ответила я, надеясь, что он решит потерять еще немного. — Пока не идем искать твоего лорда с пиратским камнем.

— А мы и пойдем. Чуть позже, — сказал Перси и склонился, чтобы поцеловать меня.

«Пересмешник» вышел из порта следующим утром. В приятной прохладе легкого бриза корабль выскользнул по, сияющим от солнечных лучей, волнам из гавани и взял южное направление.

Юнга Кивар казался выглядел опечаленным от того, что ему пришлось покинуть хорошенькую служанку местного лорда, с которой он провел целых две ночи и весь вчерашний день. Парнишке было жаль расставаться с девушкой, но он изо всех сил пытался изобразить залихватское веселье и улыбался на скабрезные шутки матросов.

— Ну что, малыш, ты наконец стал мужчиной? — смеялся Фоль, поминутно припоминая время, проведенное с Герти, и то и дело озвучивая во весь голос пикантные детали.

— Твоей команде понравился праздник, — проговорила я, наблюдая, как матросы хохочут во все голос, пока Фоль жестами обозначал роскошные формы своей мимолетной любовницы.

— Мне тоже понравился, — улыбнулся Арман.

Его ладони уверенно лежали на штурвале, управляя кораблем. Я стояла рядом и любовалась тем, как в лучах солнца блестят его темные волосы. Странно, но теперь прическа Перси меня ничуть не раздражала.

— Но мне повезло больше, — добавил капитан. — Мы с тобой можем повторить в любое время, а они нет.

Он подмигнул мне и одарил таким взглядом, что я невольно покраснела. Привыкнуть к тому, как Арман открыто выражает свои чувства и желания, просто невозможно.

— Ты же не хочешь, чтобы нас подслушивала вся команда, — понизив голос, проговорила я.

— Будем вести себя чуть тише, — пожал плечами мужчина, всматриваясь в горизонт.

— Ненавижу тебя, Арман Перси, — бросила я и шутливо толкнула его в плечо.

Он засмеялся и, удерживая штурвал одной рукой, схватил меня за талию и притянул к себе.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

— Я? Нет…Я не могу, не умею.

— Не бойся, — Арман ловко развернул меня спиной к себе и взял мои ладони в свои. — Я помогу и обещаю, что тебе понравится.

Мои руки легли на гладкое и теплое дерево штурвала.

— «Пересмешник» легкий и быстрый, — проговорил Арман, согревая шею дыханием. — Он откликается на любой поворот. Даже самый легкий. Вот так, держи крепче.

Он прижал мои ладони, заставляя крепче взяться за штурвал.

— Видишь, это легко, — губы коснулись шеи, щеки и я невольно прикрыла глаза. — Корабль слушает того, кто стоит у руля, он ждет твоих распоряжений. Почувствуй его…

Глядя со стороны на то, как Арман или один его помощников правят кораблем, я думала, что это легко. Мужчина так виртуозно поворачивали штурвал, что казалось, это им совсем ничего не стоит. Но как только мои руки легли взяли руки, как только я попыталась сдвинуть его в направлении, которое указывал Арман, тут же ощутила всю тяжесть и неповоротливость корабля. «Пересмешник» сопротивлялся, почувствовав чужую власть. Он не привык подчинять женщине и, вероятно, слушал лишь руку своего хозяина — капитана Перси. На миг мне даже показалось, будто я услышала тяжелый недовольный вздох корабля, будто тот был живым.

— Ну как? — спросил Арман, одной рукой обнимая меня за талию.

— Так вот откуда у тебя такие сильные руки?

Я повернула к нему голову и капитан тут же склонился ко мне, чтобы поцеловать.

— На нас смотрит добрая половина твоей команды, — прошептала я.

Арман замер и тихо усмехнулся.

— Можешь не переживать на этот счет, — произнес он. — Вторая половина с самого начала считает тебя моей любовницей.

— Вот как? — удивилась я.

— Знаешь, они даже сделали ставки, когда я впервые забрался в твой дом, — Арман беззаботно пожал плечами. — Спорили, успел ли я что-то сделать, или твоя охрана явилась и все испортила.

— Ах ты негодяй… — возмутилась было я и чуть не отпустила штурвал, но Арман не позволил.

— Каким бы я не был негодяем, бросать руль не стоит, — с улыбкой, но твердо проговорил он. — Кстати, кое-кто из команды даже шутил, что ты кое-что мне отстрелила из арбалета.

— Наверное, стоило, — ухмыльнулась я и отвернулась от него, подставляя лицо ветру.

— Матросы лишь пытались найти объяснение тому, что их капитан вдруг перестал ходить в бордель, — невозмутимо продолжил Перси.

— Только не говори, что ты и впрямь перестал, — я усмехнулась, думая, что не слишком хочу знать подробности.

— Перестал. Когда встретил тебя.

Я снова обернулась к нему и заглянула в глаза:

— Вот уж не поверю, что Арман Перси отказывал себе в удовольствии.

— Отказывал, — серьезно проговорил мужчина и, заметив на моем лице изумление, тут же добавил: — Не все время конечно. Но после приема у бургомистра нога моя не ступала на порог гулящих девок.

— Почему? — спросила я, уже предугадывая ответ.

— В тот вечер я понял, что рано или поздно ты сдашься, Вилина, — он коснулся губами моего плеча. — И оно того стоило.

Я не стала отвечать. Развернулась к морю, чтобы не показывать Арману, какая неугасающая улыбка тронула мои губы после его слов. Прижавшись к моему капитану, я положила голову на его плечо, прикрыла глаза и пожелала, чтобы этот момент длился как можно дольше.

— Впереди судно! — во все горло заорал вперед смотрящий, разом обрывая мое блаженство.

— Чей флаг? — хрипло проорал Фоль.

Парень в вороньем гнезде, замешкался, разглядывая далекий корабль в подзорную трубу.

— Отвечай, ленивая собака! Не то будешь драить трюмы до самой Хархары! — погрозил старпом медлящему матросу.

Над палубой «Пересмешника» стихли голоса. Все будто замерли, ожидая ответа.

— Флага нет… — голос вперед смотрящего дрогнул. — Кэп, флага нет!

— Да спасет нас Льдена, — проговорил Фоль и, мотнув головой, тут же закричал: — А ну подняли свои задницы, поганые крысы! Все по местам, не то шкуры спущу!

Он быстро взглянул на капитана и Перси резко и уверенно кивнул. Арман отодвинул меня от штурвала и сам крепко сжал его ладонями.

— Что случилось? — спросила я, уже ощущая липкие щупальца страха. — Что это значит?

— В этих водах только суда Черного Короля ходят без флагов, — ровным тоном произнес Перси.

— Светлая Льдена, — прошептала я, прижав пальцы к губам. — Мы ведь так и не нашли того лорда…Что будем делать, Арман?

— «Пересмешник» быстрый, а они слишком далеко, — уверенно заявил Перси. — Мы сумеем уйти и найдем богатого ублюдка, даже если только что отправился в бездну.