Глава 8

Динара…

День первого испытания…

Уходя спать, думала, что не смогу уснуть, но я спала словно младенец. Даже не знаю, с чем это связанно, но главным было то, что перед лабиринтом иллюзий я полна сил и готова к любым трудностям. Поэтому я уверенно вступила в арку портала и смогла оглядеться.

Передо мной открылась картина, одновременно завораживающая и немного пугающая. Я оказалась на пороге пещеры, ведущей в самое сердце лабиринта иллюзий. Воздух здесь был прохладным и влажным, с легким запахом земли и чего-то неуловимо сладкого, напоминающего дикие цветы.

Стены пещеры были сложены из грубого, неотесанного камня, покрытого мхом и редкими, светящимися в полумраке кристаллами. Эти кристаллы мерцали мягким, призрачным светом, освещая путь вглубь и создавая ощущение таинственности.

Вход в пещеру был обрамлен естественной аркой, словно высеченной самой природой. Над ней свисали сталактиты, похожие на застывшие слезы времени, а с потолка капала вода, эхом отдаваясь в тишине. Земля под ногами была мягкой, усыпанной мелкими камешками и опавшими листьями, которые, казалось, были здесь уже очень давно.

В глубине пещеры, куда вел узкий проход, царил полумрак. Свет от кристаллов не проникал туда полностью, оставляя большую часть пространства в тени. Но даже сквозь эту завесу можно было различить очертания чего-то огромного, словно вход в другой мир. Это и был лабиринт иллюзий, манящий своей неизвестностью и обещающий испытания, к которым я, как чувствовала, была готова.

— Итак, дорогие участники магических игр, — отвлек меня голос мужчины смутно знакомый и я нашла его взглядом. — Сегодня вы каждый встретится со своими страхами.

Дальше я его не слушала, так как встретилась с родными глазами того, кого я не ожидала здесь увидеть. Мой брат, моя опора и тот, на кого мне хотелось ровняться. Неужели мы соперники в играх? Эржин медленно кивнул, видя мой ошарашенный вид, я еле сдержалась, чтоб не выругаться.

Его взгляд, обычно полный тепла и поддержки, теперь был сосредоточен и серьезен, отражая ту же смесь удивления и решимости, что я чувствовала сама. Мы стояли по разные стороны от этого таинственного портала, разделенные не только пространством, но и правилами игры. Сердце сжалось от неожиданного осознания. Эржин, мой брат, мой защитник, теперь был моим противником. Это было немыслимо, нелепо, и в то же время, как ни странно, в этом была какая-то зловещая справедливость. Ведь именно он научил меня не бояться трудностей, всегда идти вперед, даже когда страшно. И вот теперь, когда страх действительно подступил, он был здесь, чтобы увидеть, как я с ним справлюсь.

Я попыталась улыбнуться, но, кажется, получилось лишь кривое подобие. Эржин ответил едва заметным кивком, словно подтверждая мои невысказанные мысли. В его глазах я увидела отголосок нашей общей истории, наших детских игр, наших секретов. Но сейчас все это отошло на второй план. Перед нами был лабиринт иллюзий, и каждый из нас должен был пройти его по-своему.

— Я согласен со словами моего коллеги, ректора Тимириона син Гвуара, — и вспомнила, где его слышала, он приезжал к отцу. — Мы уверены в вас, и желаем всем успехов, — проговорил ректор академии демонов, прозвучал гонг, означающий начало состязания.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как земля под ногами становится чуть более податливой. Кристаллы на стенах пещеры, казалось, стали светить ярче, словно приветствуя меня или, наоборот, предупреждая. Воздух стал еще прохладнее, и сладкий запах диких цветов усилился, приобретая какую-то тревожную нотку.

Я знала, что впереди меня ждут не только внешние препятствия, но и внутренние битвы. И теперь, когда я увидела Эржина, я поняла, что эти битвы будут еще сложнее, чем я могла себе представить. Но вместе с этим пришло и новое, неожиданное чувство — решимость. Если мы соперники, то пусть так. Я не собиралась сдаваться. И я знала, что брат тоже не сдастся. Это будет не просто игра, это будет проверка на прочность всего, что нас связывало. И я была готова к этой проверке. Я сделала еще один шаг, и узкий проход в глубине пещеры, казалось, расширился, приглашая меня войти. Тени сгустились, но в них уже не было прежней угрозы. Была лишь неизвестность, которая теперь казалась не врагом, а приглашением к исследованию.

Я взглянула на Эржина еще раз. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз я видела ту же искру, что и всегда — искру родства, которую не могли погасить никакие игры. Мы оба знали, что это испытание не только для нас, но и для нашей семьи, для всего, что мы ценим. И мы оба были готовы пройти его до конца, каким бы ни был исход.

С глубоким вдохом, наполненным ароматом земли и сладких цветов, я шагнула в полумрак, оставляя позади свет и привычный мир, готовая встретить свои иллюзии и, возможно, увидеть в них отражение не только своих страхов, но и своей силы, силы, которую мы с братом всегда черпали друг в друге.

Внутри пещеры воздух стал еще плотнее, словно пропитанный древними тайнами. Каждый мой шаг отдавался тихим шорохом по опавшим листьям, и казалось, что сама земля дышит вместе со мной. Кристаллы на стенах теперь светились более интенсивно, их призрачный свет играл на неровных поверхностях, создавая причудливые тени, которые, казалось, оживали и шевелились на периферии зрения.

Я чувствовала, как мое сердце бьется в унисон с этим таинственным ритмом, и страх, который еще недавно казался таким реальным, начал трансформироваться в нечто иное — в предвкушение. Предвкушение того, что скрывается за этой завесой иллюзий, и того, кем я стану, пройдя через нее.

Я вспомнила слова наставника о том, что иллюзии отражают наши самые глубокие страхи. Что же увижу я? Какие тени прошлого или будущего попытаются меня остановить? Я остановилась, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась наполненной невидимым присутствием. Где-то впереди, в глубине пещеры, я чувствовала, что начинается настоящее испытание.

* * *

Но что-то было не так…

Это что, другой лабиринт? Я не понимаю!

Сделала еще пару шагов и в шоке остановилась. Надпись магией пульсировала и привлекала внимание. Да быть этого не может, но мои глаза говорили о обратном. Портал снова сработал не стабильно им меня перекинула совершенно в другое место.

— Здесь была Корделия! — прочитала и нервно рассмеялась. — Меня перенесло в лабиринт, кишащий мертвыми тварями! Только я могу так вляпаться.

Но раз мама смогла здесь выжить в прошлый раз, то и я смогу. Еще раз посмотрела на надпись, что в свое время сделала моя мама я двинулась вдоль стены держась за нее правой рукой. Почему именно ей? Так мама научила, называя это «правилом правой руки».

Шаг за шагом я продвигалась вперед, стараясь не издавать ни звука. В лабиринте царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим учащённым дыханием и тихим шорохом пальцев, скользящих по холодной каменной стене. В голове крутились мысли о том, что меня ждёт впереди, но страх не давал им превратиться в панику. Я знала, что паника — худший спутник в таких местах.

Внезапно впереди мелькнуло движение. Сердце застучало быстрее, но я не остановилась. Это была мертвая девочка. Она выглядела как скелет с остатками рваной плоти, глаза светились зловещим красным светом. Но вместо того, чтобы броситься в атаку, существо застыло, словно что-то почувствовав. Я замерла, не отводя взгляда.

Это было странно. Оно явно чего-то боялось, и это была не я. Голова существа неестественно повернулась назад, и раздался пронзительный визг, от которого заложило уши. Первым делом я прикрыла их руками, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались в разные стороны.

Визг затих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь звенящую тишину и дрожь в моих костях. Мертвая девочка, или то, что от нее осталось, медленно, словно нехотя, отступила назад, растворяясь в тенях коридора. Я не могла понять, что произошло. Почему она не напала? Что заставило ее испугаться? Мой взгляд скользнул по стене, ища хоть какой-то намек, но камень был холоден и безмолвен.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мама всегда говорила, что в лабиринте главное — не терять голову. И сейчас, когда я столкнулась с чем-то столь необъяснимым, это правило стало как никогда актуальным. Я снова прижала руку к стене, ощущая ее шершавую поверхность, и продолжила движение. Правило правой руки. Оно должно было вывести меня из любого лабиринта. Но этот… этот был другим.

Каждый шаг давался с трудом. Я прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу, ожидая нового появления мертвецов. Но вокруг царила лишь тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Я шла, и в голове проносились обрывки воспоминаний о маме, о ее рассказах об этом лабиринте, о ее силе и решимости. Она была здесь. Она смогла. Значит, и я смогу.

Внезапно я почувствовала легкое дуновение воздуха, несущее с собой запах сырости и чего-то… сладковатого, как гниющие цветы. Я остановилась, напрягая слух. Где-то впереди послышался тихий, мелодичный звук, похожий на плач ребенка. Но этот плач был неестественно протяжным, полным скорби и отчаяния. Я знала, что это ловушка. Но что-то внутри меня, какая-то неведомая сила, тянула меня вперед.

Я медленно, осторожно двинулась в сторону звука, держась за стену. Коридор сузился, и я оказалась в небольшом зале, освещенном тусклым, зеленоватым светом, исходящим от мха, покрывавшего стены. В центре зала, на каменном постаменте, лежала кукла. Старая, потрепанная, с одним стеклянным глазом и растрепанными волосами. И именно от нее исходил этот жалобный плач.

Я подошла ближе, сердце мое замерло. Кукла была… живой. Ее маленькие ручки дергались, а из пустых глазниц сочились темные слезы. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было нечто ужасное, но в то же время… жалкое. Я вспомнила, как мама рассказывала о существах, которые питаются чужими эмоциями, заманивая жертв своей слабостью.

Но я не могла просто пройти мимо. Что-то в этом образе, в этом плаче, тронуло меня до глубины души. Я протянула руку, и, прежде чем успела подумать, коснулась холодной, шершавой ткани платья куклы. В тот же миг плач прекратился. Кукла замерла, а затем медленно, очень медленно, подняла голову. И я увидела, что ее единственный глаз, тот самый стеклянный, теперь смотрел прямо на меня.

— Глупая, глупая принцесса, — раздалось из ниоткуда.

Голос был тихим, шелестящим, как сухие листья под ногами, но проникал он прямо в мозг, минуя уши. Я отдернула руку, словно обожженная, но было поздно. Чувство жалости, которое я испытывала к кукле, теперь сменилось ледяным ужасом. Это не было простое существо, питающееся эмоциями. Это было нечто древнее, злое, что использовало слабость как оружие.

— Откуда ты знаешь, кто я? — выкрикнула в пустоту и призвала магию, она заколола на кончиках пальцев.

Кукла, теперь неподвижная, но с этим единственным стеклянным глазом, устремленным на меня, казалась воплощением самой скорби. Я чувствовала, как ее отчаяние, ее боль, теперь перетекают во мне, словно я сама была той, кто потерял все. Это было не простое сочувствие, это было поглощение.

Я попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу. Мои собственные воспоминания о маме, о ее силе, начали тускнеть, вытесняемые этой чужой, всепоглощающей печалью. Я видела ее лицо, ее улыбку, но они казались далекими, как звезды, которые я никогда не смогу достичь.

— Ты думала, что сможешь пройти? — снова прошелестел голос, теперь более отчетливо, словно он исходил из самой куклы. — Ты думала, что сила твоей матери поможет тебе? Сила — это лишь иллюзия. Настоящая власть — в уязвимости. В том, чтобы заставить других почувствовать твою боль.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь найти в себе ту искру решимости, которую видела в маме. Но она была слаба, почти погасла под натиском этой чужой скорби. Я чувствовала, как мои собственные слезы начинают капать, но они были не моими. Они были слезами куклы, слезами этого места.

— Ты слаба, — продолжал голос, — Ты боишься. Ты одинока. И ты будешь плакать. Ты будешь плакать вместе со мной.

Я почувствовала, как мои плечи начинают дрожать. Я не хотела плакать. Я не хотела поддаваться. Но эта сила, эта чужая боль, была слишком велика. Я была как мотылек, притянутый к огню, обреченный сгореть в его пламени.

Но вдруг, сквозь пелену отчаяния, я вспомнила еще одно мамино слово."Не сдавайся. Даже когда кажется, что все потеряно. Ищи свет. Даже в самой кромешной тьме."

Я открыла глаза. Кукла все так же смотрела на меня своим единственным глазом. Но теперь я видела не только скорбь. Я видела ловушку. Я видела обман. И я знала, что если я позволю этой боли поглотить меня, я стану такой же, как она. Или хуже.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать чужие слезы. Я не была принцессой, но я была ее дочерью. И я не собиралась становиться игрушкой в руках этого существа. Я должна была найти выход. Я должна была найти свет. И я знала, что мама бы гордилась мной, если бы увидела, как я борюсь. Даже если я проиграю…

Я снова протянула руку, но на этот раз не к кукле, а к стене, ощупывая холодный, влажный мох. Я искала не утешения, а опоры. Опоры, которая не была бы пропитана чужой скорбью. Мои пальцы нащупали что-то твердое, выступающее из стены — небольшой выступ, похожий на корень. Я ухватилась за него, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Ты думаешь, это поможет? — прошелестел голос, в нем слышалось презрение. — Ты думаешь, ты можешь убежать от себя? От своей слабости?

Я не отвечала. Я сосредоточилась на ощущении корня под пальцами, на твердости камня под ногами. Я пыталась найти в себе ту самую силу, о которой говорила мама. Не силу кулаков, а силу духа. Силу, которая позволяла ей идти вперед, даже когда страх сковывал все тело.

— Твоя мать была сильна, — продолжал голос, словно читая мои мысли. — Но даже самые сильные падают. И когда они падают, они оставляют после себя лишь эхо своей былой мощи. Эхо, которое я могу использовать.

— Не смей трогать мою мать! — прорычала и магия внутри меня завибрировала.

Я почувствовала, как мох под моими пальцами начинает шевелиться. Не просто шевелиться, а словно оживать. Зеленоватый свет стал ярче, пульсируя в такт моему бешено бьющемуся сердцу. Я знала, что это не просто мох. Это было продолжение существа, которое пыталось поглотить меня.

— Ты чувствуешь это, не так ли? — шептал голос. — Как твоя собственная боль смешивается с моей. Как твои страхи питают меня. Ты уже не одна. Ты — часть меня.

Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого ощущения. Я не была частью этого. Я была собой. Я была дочерью своей матери. И я не собиралась становиться очередной игрушкой в этом проклятом лабиринте.

— Нет, — прошептала я, и мой голос, хоть и дрожал, звучал тверже, чем раньше. — Я не часть тебя. Я — это я!

Я потянула за корень изо всех сил. Он поддался, но не вырвался. Вместо этого, он начал медленно, очень медленно, двигаться, словно живой. Я почувствовала, как он тянет меня вперед, в сторону, противоположную кукле.

— Глупая принцесса, — прошипел голос, теперь в нем звучала злость. — Ты думаешь, что можешь обмануть меня? Я вижу тебя насквозь. Я знаю твои самые темные желания.

Я не слушала. Я шла, ведомая корнем, который теперь казался мне единственным спасением. Я шла, чувствуя, как стены зала медленно расходятся, открывая новый, узкий проход. Свет становился все тусклее, но я не боялась. Я знала, что где-то там, впереди, есть выход. И я найду его. Я должна была найти его. Ради мамы. Ради себя.

Я чувствовала, как мои ноги устают, но я не останавливалась. Я шла, и в голове моей звучал не плач куклы, а тихий, но настойчивый голос мамы: "Не сдавайся. Ищи свет." И я искала. Я искала его в каждом шаге, в каждом вдохе, в каждом биении своего сердца. Я искала его, и я знала, что найду.

Ведь теперь точно знала, что все это всего лишь иллюзии!