Глава 21

Эдну я застал в саду, где она вместе с тремя брауни и Илвой занималась опять каким‑то там благоустройством, не погнушавшись извозиться в земле. Если бы Грегордиан застал свою вечную супругу, гнущей спину в ее положении, то, как минимум, бы стены дрожали от его рыка, а то и кто‑то из слуг рисковал головой поплатиться. Прежде. Сейчас, максимум, бы просто сграбастал и, глухо ворча, унес ее, пресекая неуемное садоводческое рвение. – Ты! – ткнула грязной рукой в меня жена повелителя, как только заметила. – Я не буду даже упоминать о совести, но ты, асраи, совсем страх потерял что ли? Кто тебе право давал тащить девушку насильно к себе, запираться магией и принуждать ко всяким непотребствам! – Монна Илва, ты свидетельница, разве Снежка вопила о своем несогласии и взывала о свободе, когда я ее уносил? – решил я сразу воспользоваться показаниями очевидицы, тем более, они в мою пользу. Странно, как это Раффис поблизости не отирается, вздыхая и глаз со своей прелести не сводя. – Нет. Но и уверенной в желании остаться с тобой наедине она не выглядела с момента твоего появления, – можно было первым «нет» и ограничиться вполне. Надо же какая дотошность. – Ну еще бы! – обрадовалась супруга повелителя. – Кому бы понравилось, что его хватают и тащат с порога в незнакомом месте не пойми куда. Как там говорят? Кто старое помянет… но иногда бывает нужно. – Если я ничего не путаю, то именно так начался твой путь в вечное супружество с нашим архонтом. – Вот только не нужно пытаться поставить то, что было у нас с Грегордианом, и твои манипуляции с целью предаться долбаному фейринскому разврату без всяких обязательств в один ряд! – согласен полностью. Тебя‑то в наш мир вообще в статусе вещи, приговоренной к уничтожению, доставили. – Ты немедленно освободишь Альбину или же откроешь нам доступ в свои чертовы покои, чтобы убедиться, что она в порядке. – При всем моем уважении и восхищении твоим великолепием в роли властной правительницы, монна Эдна, я вынужден тебе отказать, – отрезал я вежливо, но непреклонно. – Что? – опешила Эдна. – Да какого черта! Я немедленно иду к Грегордиану и потребую… – Не думаю, что ты это сделаешь. Ты ведь никогда не страдала истеричностью и капризной дурью, так что не станешь отвлекать супруга от крайне важных дел по ерундовому поводу, – перебил на полуслове, пока всерьез не понесло. Женщины они такие, бывает и не хотят доводить до катастрофы, но если понесет по‑настоящему, то ни самим остановиться никак, ни мужикам с ними рядом. – Алево, повторюсь: я беременна, а не погружаюсь в слабоумие. И прекрасно понимаю, что мой муж изображает крайнюю занятость, чтобы прикрыть тебя – своего лучшего друга. – Ну разве это не является для тебя знаком, что он не усматривает в происходящем ничего предосудительного? – Ха‑ха! Да ему просто плевать. А мне – нет. Ладно, довод мой изначально был слабоват, перейдем тогда к давлению на больное для каждой почти особы женского пола. – Монна Эдна, мы можем потратить с тобой кучу времени на препирательства, но мне жаль каждой секунды, проведенной не вместе с моей ка‑хог, которой я могу лишиться в любой момент волею Дану. Ты можешь гневаться на меня сколько угодно, но я не отдам вам с Илвой Снежку. Сегодня вечером будет пир, где я представлю ее всем, как свою официальную любовницу, и там вы сможете поговорить с ней. Но клянусь – попытаетесь забрать, и я стану сражаться и покину с моей жемчужиной Тахейн Глифф. – Асраи, ты рехнулся? Угрожаешь супруге своего повелителя? – изумление прорвало всегдашнюю безэмоциональность драконьей избранницы. – Нет, лишь тем, кого она пошлет выполнять свой приказ. Пожалуйста, Эдна, я пришел не спорить или проявить неуважение. Лишь за помощью к тебе, как к женщине из мира Младших. – За помощью? – опомнилась только теперь Эдна, что сверлила меня пристальным подозрительным взглядом. – Какого рода? – Ты знаешь какой я… – Имеешь в виду лживый, коварный, манипулирующий засранец и похотливейшее в двух мирах существо мужского пола? – язвительно уточнила зара… заработавшая мое уважение и преданность женщина. – Именно, – добавив в тон побольше смирения, кивнул я. – И Снежка увидела и узнала уже меня таковым. Как мне сделать так, чтобы ее мнение обо мне поменялось, и она поверила в то, что со мной можно остаться, будь у нас такая возможность? – Погоди… Я не поняла. Ты что, собрался лицедействовать перед девушкой, изображая хорошего надежного парня, коим не являешься? Зачем? – Потому что именно этого я и хочу. Если не стать названным тобой парнем, то хотя бы им выглядеть. – А смысл в чем? Выгода тебе какая? – нахмурилась она, заподозрив наверняка во всяком дерьме. Заслуженно, признаю и ни капли не раскаиваюсь, но не в этот раз. – Просто самоутверждение? Влюбить в себя Альбину в краткие сроки, ничем не рискуя впоследствии, потому что ее заберет или эта стерва божественная, или болезнь из‑за отсутствия искры? Думаешь, я стану помогать тебе в подобных играх? Даже если бы все было именно так, как она предполагает, то не усматриваю ничего поганого в такой моей инициативе, случись она. Но все не так. – Если нет, то я постараюсь обойтись без твоей помощи, но не изменю намерений. – Но почему? – продолжила упорствовать в своем любопытстве Эдна. – Зачем? Как будто у меня есть ответ или я хочу до него докапываться в себе. – Так ли это важно? – Важно. – Тебе не кажется бестактным требовать от меня откровенности? – О‑о‑о не‑е‑ет! – потрясла она рукой, тыкая в меня испачканным в земле пальцем. – В свое время ты был куда как более бесцеремонен со мной и моими чувствами и чуть наизнанку не выворачивал беспардонными вопросами. – Потому что тебе следовало четко осознать положение, в котором ты очутилась, понять чего желаешь в итоге и на что ради этого готова. А у меня полная ясность во всех этих аспектах. Я осознаю, что впал в иррационально сильную зависимость от близости с моей ка‑хог, меня это не страшит и не отталкивает, я желаю сохранить все так же как можно дольше и, наконец, готов ради этого на что угодно. И да, прежде чем ты съязвишь – я в курсе насколько смехотворно и совершенно неестественно для себя обычного выгляжу и себя веду, но мне плевать. – Ну да, нервы ты мне тогда на кулак наматывал чисто из дружеской симпатии, из нее же грозил смертью, если не буду угождать Грегордиану, – припомнила‑таки Эдна, хотя вот зачем все это в памяти держать? Ты победила, твоя жизнь удалась, прояви к тем, кто попадался на твоем пути к счастью и по‑своему даже содействовал, милость и великодушие, женщина. Ну ладно‑ладно, я бы на ее месте и не подумал этого сделать, при первой же возможности в кашу кровавую врагов растоптал бы. – Между прочим, не особенно‑то ты отличаешься от себя обычного с этим «я желаю, и хоть камни с неба», не льсти себе. И ты, конечно, друг моему мужу, да и мне уже, – она скорчила «о, Богиня, что я говорю!» гримасу. – Но о желаниях Снежки я тоже хочу узнать и сделаю это. Сделаю, я сказала! Но! Обещаю, что пытаться раскрыть Альбине глаза на то, каким считаю тебя в отношении женщин, не стану, потому что она мне показалась и так достаточно неглупой и сумевшей понять с кем имеет дело. – Что насчет помощи с изменением моего имиджа в ее глазах? – Совет только один – покажи ей себя настоящего, такого, какого вижу сейчас я. Что? Я озадаченно нахмурился. Каким это «таким» она меня умудрилась увидеть? – А подарки, наряды, драгоценности, путешествия и сногсшибательный секс, которым тебя завоевывал Грегордиан? – Угу, по твоей подсказке. Завоевал бы, как же, если бы… – закатив глаза, пренебрежительно фыркнула Эдна, но сразу осеклась. – Что же ты пришел ко мне спрашивать, а не приступил сходу? – У деспота с тобой была уйма времени для попыток и ошибок, у меня же этого нет. И я прекрасно знаю как пустить драгоценную пыль в глаза, Эдна, и соблазнить женщину тысячами способов, но я никогда не ставил перед собой задачу удержать ее после соблазнения и внушить доверие. – Асраи Алево и доверие. Помнишь, как ты сам учил меня не верить ни в чем никому из твоей расы, а тебе особенно? Да что за сеанс коллективных воспоминаний она решила устроить? – Я страстно увлечен женщиной, а не впал в слабоумие с утратой памяти, – вернул я ей колкость. – Ты – влюблен, и это тебя меняет, – я проявил огромную выдержку, не закатив глаза на это ее заявление. – Признай это и перестать обесценивать и для себя, и перед Снежкой. Будь открытым, отдавай что‑то именно от себя, а не только то, что можешь себе позволить. И только тогда все эти твои подарки, роскошь и попытки поразить сработают. Или же останешься исключительно со своим сногсшибательным сексом в сухом остатке. – Не вижу ничего трагичного в этом, – проворчал, направившись на выход. Не слишком‑то и помогла ты мне, Эдна. – Не видел бы – не пришел, – полетело мне вслед, а я сам полетел к моей жемчужине. Каждый шаг – новая волна жаркого предвкушения. По ступеням вверх, почти не касаясь и под собой их не чуя. В покои вломился бегом, наплевать, что выгляжу мальчишкой, не способным и на каплю выдержки. Пустая смятая постель. Импульс, промораживающий до каких‑то неизведанных в себе глубин. Тишина везде, ни единого звука, ни всплеска в купальне. Паника, ударившая навылет острейшим тесаком настоящего железа, рассекая сердце в груди надвое. Тонкий аромат Снежки, и движение на балконе. И облегчение, такое ошеломительно громадное, что в первый момент все еще ранит. Все взорвавшееся, порвавшееся, рассеченное снова срослось, заледеневшее опять затоплено жаром вожделения. Эдна, да чтоб тебя! Ну почему же ты права?