Глава 22

– А сегодня жертву жестокой сексуальной агрессии еще будут кормить? – проворчала в изгиб шеи Алево, с наслаждением вдыхая аромат его еще чуть влажной кожи. Очередная волна чувственного безумия прокатилась по нам, и вспомнить – кем она была спровоцирована, а кем подхвачена – у меня уже не выходило, только смаковать воспоминание о том, как же сладко и яростно мотало в ее буйстве обоих. – Да уж, питаться мне при таких твоих аппетитах надо активнее, а то откуда же взять силы ублажать такую агрессоршу, – фыркнул асраи и сел, потянув и меня за собой. – Жалуешься на мои аппетиты? Или уже взгрустнулось о прежнем разнообразии? – Ни в коем разе не жалуюсь, но внести немного разнообразия предлагаю! – Это как? – Мы сейчас оденемся и почтим своим присутствием пир, который в твою честь и устраивается. – Пир? В мою честь? – опешила я. – Серьезно? Вот прямо все по‑настоящему? Как в кино и сказках? – Почему тебя это так удивляет, жемчужность моя? – Никто раньше не устраивал в мою честь пиров. Ну, то есть, мы с Коксом сами закатывали гулянки, отмечая завершение удачных дел, и в рестораны меня тоже несколько раз приглашали мужчины, но чтобы вот прямо пир… – Никто из твоих бывших‑неудачников не мог осознать, что ты за драгоценность и чего достойна, – неожиданно раздраженно ответил Алево и, встав с постели, потянул меня за руку с собой в купальню. – Знаешь, я раньше частенько страдала из‑за моей внешности, и сейчас будет полной глупостью размышлять на тему «будь она другой заметил бы ты меня». Ухх! – как же мне нравится это свойство местной купели – секунда шока от прохлады и сразу после идеальная температура. – Просто рада, что заметил, рада, что все так, как есть именно сейчас. Может эти дурацкие откровения и нафиг моему любовнику не сдались, но мне слишком хорошо в этом моменте и я себе разрешила уже все, даже чувствовать себя счастливой без оглядки, так что почему бы и не говорить то, что само на язык проситься. Я гощу в замке, которому наверняка чертова уйма лет, в мою честь устроили тут пир, меня же обнимает мужчина, достоинствам которого несть числа и впереди еще может быть масса всего потрясающего. – Намекаешь, что за твоим жемчужным блеском я тебя саму не вижу? – почему‑то опять нахмурился асраи, отстранив меня от себя. – Не‑а. Нафига нам эта драматизация на пустом месте? Я говорю то, что думаю – хорошо, что все так, как есть сейчас. Сложилось, совпало. Алево ушел под воду с головой, вынырнул почти через минуту, провел ладонью по лицу и уставился мне в глаза как‑то очень цепко, тяжело даже. Поднял руки и коснулся пальцами моего лба, легко‑легко провел вниз к щекам и еще ниже до ключиц и груди, следя за собственными действиями не отрываясь. – Сейчас я вижу совсем не ту, кого увидел впервые, Снеж. – очень тихо произнес он, вынудим меня сосредоточиться на его голосе и некой эмоции в нем прозвучавшем. – Хочешь сказать я изменилась. В чем? – Хотелось бы верить, что в том же, что и я. – Алево вернул наш контакт глаза в глаза и мне вдруг стало неловко что ли, потому что исходило от него что‑то интенсивное, ему мощно отвечало все во мне, вот только как раз этот отклик я считала в нашей ситуации неуместным. У нас все хорошо, здорово, горячо, но … не это. Кайф, фейерверк, счастье сиюминутные, а не то, за что ты станешь сражаться вопреки всему, вопреки боли. – Ты больше не незнакомка, которую я всего лишь дико вожделел с первого же взгляда. Ответить я не успела, как и обдумать полностью его слова, что‑то тихо звякнуло, и, повернув голову, я заметила мелькнувшего в дверном проеме купальни высокого сухопарова мужчину. По странной прическе – шипастому ирокезу и коричневато‑оранжевой одежде – узнала тех самых парней, которых видела с балкона. Охнув, опустилась поглубже и вытаращилась на Алево многозначительно. – Прибыли твои наряды и брауни, чтобы помочь тебе с волосами. – А это нормально, что они вот так, без стука, когда мы голые и заниматься могли… кое‑чем? – зашипела возмущенно. – Наготой или публичным сексом никого из фейри не удивишь, а уж тем более бывшую прислугу Фир Болга. Это что еще за Фир Болг такой? Прозвучало так, будто он какое‑то вместилище разврата и эпицентр всяких непотребств. – При чем здесь удивишь! Мне самой как‑то… они же все‑таки мужчины. – То есть, если бы на нас обнаженных смотрели женщины из прислуги, тебе было бы комфортнее? – с легкой ехидцой уточнил асраи. Я представила себе нескольких озабоченных самок (а они неизбежно таковыми станут в присутствии моего голого любовника), что под видом помощи и одевания станут шарить по его телу, да еще поглядывать на меня с насмешкой и поежилась. – Нет. Неужели у вас тут приняты настолько замороченные одеяния, что самостоятельно одеться нельзя? А с волосами… – я тряхнула головой с короткой стрижкой. – Чем таким они могут мне с ними помочь? – Мало ли. Вдруг это удивит тебя. Но если ты категорически против… – Да не против я, если только не нужно будет перед ними или еще кем‑то расхаживать голышом, то пусть себе удивляют. – конкретизировала я границы собственной стыдливости. – В кои‑то веки я согласен в вопросе ограничений в обнаженке, – фыркнул асраи. – Сам себе не верю, но желаю чтобы твое полное белоснежное великолепие оставалось пиршеством исключительно для моих глаз, и даже ради возможности похвастаться обладанием такой роскошью делиться ни с кем не готов. Даже не могу понять почему я так дико тащусь и от его голоса и от этих оборотов речи, старомодных, местами напыщенных и откровенно льстивых, часто колюче‑насмешливых. Настолько, что залипаю слушая и забываю среагировать. – Эй, ты все же на редкость наглый тип! – опомнилась все же я. – А ничего, что в подобном право решать за мной? – То есть, ты все же желаешь впервые предстать перед всеми жителями и гостями Тахейн Глиффа в качестве моей официальной подруги, ослепляя своей роскошной наготой? – Погоди! Я не помню никаких упоминаний о том, что мне предстоит именно это! Это что, какое‑то обязательное действо? – Да, я считаю обязательное. – Хм… Пояснишь? – Это обезопасит тебя от постоянных домогательств со стороны других местных мужчин, а местную прислугу от необходимости устранять следы. – Какие? – Весьма неприглядные для таких особ, как ты и монна Эдна, в силу вашей чувствительности к виду крови и расчлененки. – Что, блин?! – опешила я, но Алево уже оперся на края купели и рывком выбрался наружу, ослепив и оглупив меня на мгновенье видом своих вздувшихся мускулов на руках, спине и ягодицах. – Сайфус, дружище, монне Снежке требуется отрез мягкой ткани, и впредь вы не должны входить в одно с ней помещение, не испросив разрешения на это или хотя бы не предупредив о своем появлении, – сказал он повелительно, становясь в дверном проеме. Ну класс, теперь местный персонал наверняка подумает, что я какая‑то капризная придира, которой вечно все не так там, где всем остальным нормально. Ткань, тем не менее, Алево получил и развернул отрез, перекрывая весь вид из спальни и предлагая мне выбраться из воды. Стоило мне появиться в спальне, и мужчины тут же почтительно склонились, снова заставив почувствовать себя неловко. Стою тут в одном куске ткани на голое тело, а мне кланяются. Сроду никто не кланялся, откуда мне знать как на это нужно реагировать и нужно ли вообще. – Добрый вечер, – неуверенно кивнула я в ответ. – Как поживаете? – Щедрейший асраи Алево призвал нас для того, чтобы услужить вам, монна Снежка, – можно ли пожелать более доброго вечера и лучшего поворота в жизни! – ответил мне самый долговязый мужчина по центру, наконец распрямляясь. – Ой, вот давай только не перегибай с выражением радости, Сайфус. А то ты не предпочел бы сейчас угождать монне Эдне. – Честь быть полезным супруге нашего деспота принадлежит Лугусу, и пока он не разгневает монну Эдну, мечтать никому из нас об этом не стоит. Но это не значит, что мы не приложим все силы для того, чтобы угодить вашей сегодняшней гостье, асраи. – Моей официальной спутнице и любовнице, Сайфус, – как‑то очень веско поправил его Алево, и, судя по тому, как темнокожие ирокезоносцы сначала вытаращились на меня, а потом согнулись уже в поясном прямо‑таки поклоне, статус мне был присвоен ого‑го какой. – Монна Снежка станет постоянно теперь жить в моих покоях, так что позаботьтесь в наше отсутствие обо всем необходимом для ее комфорта. – Услышал и понял, – закивал часто, сотрясая гребнем Сайфус. – Мы можем приступить к выбору одеяния на сегодняшний вечер и работе над вашими волосами, монна Снежка? – Да, конечно, – пожала я плечами, шагнула вперед, но оглянулась на асраи. – Ты остаешься? – Обязательно. Не хватало только чтобы твое совершенство испортили чрезмерным украшательством. В комнату тут же внесли огромное зеркало, которое Алево велел поставить посреди комнаты, немного повертел, очень многозначительно ухмыльнувшись. Теперь лежа на постели можно было видеть происходящее в купальне и наоборот. – Странно, что у тебя тут потолок над кроватью не зеркальный, – шепотом прокомментировала я выражение его лица. – В постели нужно любоваться партнершей, а не отражением, – небрежно отмахнулся Алево. – А теперь же зачем? – Не хочу терять тебя из виду, – последовал ответ. Еще несколько брауни внесли платья вроде тех, какое я видела на красавице внизу, только разных ярких цветов. Даже визуально мне они показались, пипец какими, тяжелыми, учитывая количество слепящих блеском камней. – Ничего из этого не подходит категорически! – с порога завернул их Алево. – Я же объяснял чего хочу! – Платья, подобные вашему описанию, шьются только для супруги нашего архонта, и я боюсь, она может быть недовольна… – замялся Сайфус, но Алево оборвал его жестом. – Ладно, сегодня я сделаю сам, а вам стоит запомнить и заказать пошив таких же, – отмахнулся асраи. – Волосы, и можете быть свободны. Мне было жутко интересно что же значит «сделаю сам», но я пока помалкивала и уселась на высокий стул, сопровождаемая приглашающими поклонами. Ох уж мне эти поклоны. Брауни с очень резкими, даже на фоне его соплеменников чертами, принялся пропускать мои пряди между своими тонкими длинными пальцами, нанося на них что‑то, пахнущее цветами, и я сначала наблюдала за его действиями в отражении, но потом поймала в нем взгляд Алево, что открыл один из своих сундуков и принялся очень‑очень неспешно одеваться. Штаны – на вид из мягкой замши и никаких тебе трусов, не узкие и не широкие, но под ними в движении так прорисовывались его мускулистые бедра, что я тут же перестала видеть собственное отражение. Невысокие сапоги, в оба голенища по кинжалу. Нечто вроде какой‑то портупеи поверх еще обнаженной груди с несколькими ножнами, из которых торчат рукоятки. Черт, в этой штуке он стал выглядеть так, что мне пришлось руки в кулаки стискивать, борясь с желанием облапать, и губы запылали, как и уши. Короче, когда Алево поднял руки, чтобы надеть через голову светло‑серую рубаху, я уже просто прикрыла глаза, иначе рискую после себя на стуле мокрый след оставить. – Монна Снежка, ты недовольна моей работой? – прозвучал совсем рядом чужой голос, возвращая в реальность. – Что? – вздрогнула я и уставилась на себя. – Ух ты ж! Это как вообще сотворить можно было? На чуть изогнутом кончике кажется каждой моей волосинки сейчас красовалась крошечная жемчужинка. Размером меньше просяного зернышка, но их были сотни и сотни, при этом не утяжеляющих, а как будто наоборот придающих больше объема, они создали настоящее волшебное обрамление моему лицу и вечно просто лишенная, на мой взгляд, красок кожа сейчас действительно мерцала мягчайшим перламутром. – Ты прекрасный мастер, Нейтус, – одобрил Алево, подходя ко мне сзади и встречаясь взглядами. – Сделал именно то, что нужно. Подчеркнул, не испортив. А теперь покиньте нас поскорее. – Спасибо! – опомнившись выкрикнула я уже в спины уходящим брауни, а пальцы асраи уверенно столкнули ткань с моей груди, обнажая по пояс. Алево мимолетно задел мои соски и обошел, резко опускаясь, по сути падая на колени и властно раздвинул мне ноги. Наклонился и провел губами по внутренней стороне бедра, отталкивая ладонью полотно со своего пути. – Разве мы уже не идем никуда? – ахнув, пробормотала я, покорно открываясь ему навстречу. – Я не безумец, чтобы позволить тебе покинуть покои, благоухая так неутоленным желанием, – практически огрызнулся мой любовник, стремительно склоняясь и сходу ослепляя и вырывая из меня первый крик. – Нужно марку … ааах… держать великого удовлетворителя? – выдавила, кусая губы. – Держать только тебя, – было мне ответом вкупе с хищным взглядом снизу, и дальше способности говорить нечто связное я на время лишилась.