Глава 24

То, что в огромном зале присутствуют еще люди… ну или фейри в немалом количестве, я смогла заметить далеко не сразу. В первый момент так дух захватило и чуть не накрыло даже паникой от вида водного купола, раскинувшегося под высоченным потолком. Впрочем, сейчас самого потолка как будто не существовало, и сквозь прозрачно‑зеленоватую водную толщу четко просматривались звезды. Хотя, скорее, там были светильники, но значения это не имело, только производимое впечатление. А сама водная грань нависала так низко, что мне ничего бы не стоило ее коснуться, только руку подними. Причем, никакого стекла, даже самого идеально чистого и тонкого, заметить мне не удалось, сколько ни всматривалась. Наоборот, разглядела только легкую живую рябь, что прокатывалась по обращенной к нам поверхности. Как это вообще возможно? Какая сила может удерживать там всю эту воду, и почему она не обрушивается нам на головы? Кстати о головах. Я с трудом оторвала взгляд от купола и сразу нашла взглядом Эдну, восседавшую во главе роскошно накрытого длинного стола рядом со своим супругом очевидно. Видеть мне его случилось всего один раз и со спины в жилище Аревик, и сейчас он мне показался откровенно жутковатым. Стрижка под ноль, громадный как пещерный медведь какой‑то со свирепой рожей. Черты жесткие, чуть ли не звериные, да еще и глубочайший шрам от брови и до подбородка, все усугубляющий. Бррр! Эдна рядом с ним смотрелась существом из иной реальности, лучась открытой приветственной улыбкой и призывно замахав мне. Супруг же скупо кивнул Алево, повернулся к ней, и… тут я все поняла. В смысле прямо‑таки ясно увидела как эти двое могут существовать рядом. Мощь связывающих их эмоций невозможно было не ощутить, не увидеть даже издали, тем более что страшный мужик явно и не пытался их скрывать. Однозначно, с первого взгляда становилось понятно – он сейчас глядит на самое дорогое в его жизни создание, и боженька помоги любому, кто попытается встать между ними или же угрожать его ценности. – Смелее, жемчужность моя! – мурлыкнул страшно довольный асраи, мягко надавив мне на поясницу, поощряя идти вперед, и тут же его рука сползла ниже, облапив мою ягодицу. Я пошла вперед и вот тут‑то как раз и ощутила на себе внимание всех собравшихся, наконец, заметив их. Все собравшиеся за столом существа были… ээмм… гуманоидного типа. Да, наверное, как‑то так их по‑умному и назвали бы знающие люди. Но на этом сходство между пирующими и заканчивалось. Кожа серая, зеленованая, ультрамариновая, цвета жидкого серебра, мерцающе золотистая, ну это помимо и вполне нормальной с человеческой точки зрения. Но мало этого. Кончики‑кисточки кое‑где подергивающихся гибких хвостов, рога и пирсинг, крылья и множество рядов украшений вместо одежды, чешуя, мелькающая в разрезах одеяний, из одних лент, кажется, и состоящих. Короче, ни о каком однообразии речь не шла, да и стыдливостью здесь точно никто не страдал, что подтверждалось еще и откровенными тисканьями. Внезапно неприятно обожгло воспоминанием о пребывании в странном месте с теми самыми сотнями экранов, где я видела Алево, развлекающимся с представительницами каждой из этих причудливых рас, не говоря уже о множестве обычно выглядящих женщин, но я дернула головой, отгоняя гадкий морок. А заодно и пытаясь изгнать и противный холодок, что змеился по позвоночнику от шарящих по мне взглядов. Расчленяющее любопытство, плохо скрываемое презрение, ехидство, а еще алчное восхищение, откровенная похоть. И эта похоть была совершенно не похожа на ту, какую я ощущала от моего любовника даже в начале. Она была подобна той отвратительной, в достатке изведанной еще в моем мире от всяких извращуг, что велись на меня из‑за иной внешности. Как если я ничто сама по себе, эдакая помесь прикольного секс‑девайса с экзотичным блюдом, которую они не прочь бы употребить по‑всякому. Там, дома от такого всегда хотелось помыться и закрыться, в чем мне охотно помогал Кокс. А сейчас… поразительным образом присутствие Алево и его нахальная конечность по‑хозяйски лежащая на моей ягодице как будто создали некий отражающий все противное защитный шар. Уже начавшие опускаться мои плечи вдруг распрямились сами собой, и я гордо вскинула голову, чувствуя что вообще не нужно закрываться, ничему до меня не добраться, пока мой асраи рядом. – Ты меня рассудка лишаешь! – проворчал Алево и поцеловал в висок, а от стола, мимо которого шли, раздались вздохи разной тональности, перешептывания и бормотание. – Наконец‑то! – голосом напоминающим отдаленный грохот грозы прокомментировал наше появление супруг Эдны. – Давай уже заканчивай с официальной частью, друг мой, я жрать хочу. Алево галантно отодвинул для меня стул, а сам пока остался стоять. – Приветствую тебя, мой повелитель, и тебя, монна Эдна, – первым делом он склонил голову в сторону супругов и только потом обвел взглядом всех остальных. – Рад видеть всех вас, отважные воины и прекрасные монны, постоянные жители и гости Тахейн Глиффа! Я знаю, что заставил вас всех ждать, но просить за это простить меня язык не поворачивается, ибо моя причина была фантастически уважительной. Но буду кратким, чтобы более ваше терпение не испытывать. Вы все только что имели честь лицезреть великолепие моей новой подруги и отныне официальной любовницы – монны Альбины. Большинство вас хорошо знает меня и то, что я обожаю хорошую беседу, добрые переговоры и всегда только за, когда речь заходит о возможности отлично развлечься. Но призываю вас всех запомнить единожды и до тех пор, пока не будет объявлено иначе: любой посягнувший как‑либо на тело, волю, свободу и неприкосновенность моей ка‑хог будет мною убит без каких‑либо предупреждений, переговоров и выслушивания доводов, неважно будет то мужчина или женщина и к какой бы расе он ни принадлежал. – Надо же как ты сразу круто взял, – совсем тихо фыркнул себе под нос пугающий меня деспот, отвлекая от пронзания Алево возмущенным взглядом. – Не сердись, – коснулась моей руки Эдна, наклоняясь поближе. – Это только кажется, что на тебя заявлены права, как на вещь какую‑то. Так нужно для твоей безопасности в первую очередь. Алево объявляет не просто о своих собственнических правах на тебя, а о том, что он берет на себя покровительство, заботу о всех твоих нуждах и защиту от всего. Угу, от всего, что ему подвластно, Богине‑то его заявления до лампочки. Ладно, надо так надо, чего себя накручивать. – Я закончил и теперь прошу вас – насладитесь в полной мере щедростью угощений и вин, веселитесь и славьте нашего архонта и его супругу, – Алево сел рядом со мной под зашумевшие голоса, в гуле которых я не смогла разобрать ни одобрения, ни раздражения, и звон кубков и посуды. – Ну ты и… тип, конечно, – пробормотала я, когда асраи чуть наклонился и прижался губами к моему виску. – И все мои достоинства так емко и гениально кратко охарактеризованные тобой этим словом сейчас призваны служить исключительно твоему удовольствию, – непрошибаемо довольно ухмыльнулся… хм… нет, пожалуй, в этот раз именно улыбнулся Алево, сполоснул пальцы в чаше с водой, выбрал кусочек на блюде перед нами и поднес к моим губам. Взаимное кормление наедине как часть любовной игры я сочла нормальным и даже приятным, но публично… Коротко стрельнула глазами по сторонам и поняла, что это тут обычное дело, даже Эдна с Грегордианом таким занялись. Ну ладно. Впрочем, дискомфорт пропал после первых же глотков вина из поднесенного асраи мне кубка, и я решилась и сама покормить его. Ой, зря! Пусть он и едва касался губами кончиков моих пальцев, принимая пищу, но в этих касаниях было столько чувственного подтекста, не говоря уже о взглядах их сопровождавших, что у меня каждый раз внутренние мышцы сладко‑томно стягивало‑отпускало, как у нимфоманки какой‑то. Зазвучала негромкая мелодия, немного тягучая, но почти не оттягивающая на себя внимание, и некоторое время разговором за столом стало меньше. Видимо, гости действительно нагуляли аппетит, дожидаясь нас. Но постепенно голоса стали громче, послышался смех, а Эдна отвлеклась от супруга и обратилась ко мне. – Думаю, пока и смысла нет спрашивать, понравилось ли тебе в Тахейн Глиффе, – с усмешкой спросила она, стрельнув взглядом в Алево. – Но хочу чтобы ты знала: наши с Грегордианом покои в той же башне, что и покои Алево, если что‑то понадобится, что угодно, даже просто компания на поболтать – я всегда готова ее составить. Деспот это прокомментировал чем‑то вроде нечленораздельного глухого ворчания, и женщина, не оборачиваясь, поправилась с улыбкой и подвигав бровями. – Почти всегда, когда мой супруг не требует моего полного внимания к своей особе. Ну, ты понимаешь. – Понимаю, – тихо рассмеялась я в ответ, покосившись на своего любовника. – Асраи Алево, а как скоро вы с монной Альбиной планируете начать разнообразить свои развлечения приглашением разделить постель еще кому‑либо? – раздался откуда‑то явно не слишком трезвый женский голос, который поддержали еще несколько, в том числе и мужских, и Эдна тут же сжала мою кисть. – Даже не вздумай реагировать на это. Змеюкам моннам и местным кобелям всех рас того и нужно, – не меняясь в лице, процедила она. – Просто запомни: что мой, что твой мужчина никогда не станут обманывать и изменять за спиной. – Он станет делать это открыто? – сдержав гримасу, уточнила я. – Верно. Если станет, – ответила Эдна и выпрямилась, а я посмотрела на асраи. – Вряд ли вы сохраните до того времени свой пыл и тягу к постельным развлечениям, монна Ирна, ведь столь сильные переживания вредны женщинам с определенного возраста, – с лучезарнейшей улыбкой ответил Алево, поднеся к своим губам мою руку и поцеловав пальцы, и одну из красавиц – блондинку с огромными фиалковыми глазами – на мгновенье перекосило от злости. В нашем мире вроде как некрасиво тыкать женщинам возрастом, но так тебе и надо, сука такая! Краем глаза я заметила какое‑то движение сверху и запрокинула голову, снова вспомнив о нависающей там массе воды. И вдруг отметила, что нечто изменилось в освещении. Светильники‑звезды были видны все так же четко сквозь толщу, но при этом сама она вся заметно просветлела, как будто была зажегшимся экраном. Да и музыка постепенно стала громче, и в ней появились некие тревожащие или будоражащие нотки, в ответ на которые рождалось некое волнение. – Ой… там кто‑то есть? – спросила я у Алево, но он не ответил, а только тоже смотрел вверх неотрывно. Опять замелькало и стало понятно, что движутся там сразу две фигуры, резко, порывисто, стремительно разлетаясь, а потом сшибаясь, как если бы хотели навредить друг другу и постепенно приближаясь к нам и открывая все больше деталей сквозь водную призму. Вскоре стало возможно различить, что это мужчина и женщина, красивые и гибкие, а их тела, включая лица, покрыты… ну чем‑то вроде гладких мелких стальных пластин‑чешуек. И при каждом новом столкновении этой странной пары часть их слетала, открывая крошечный участок обычной незащищенной кожи и оставалась кружиться в водной толще. Музыка все набирала темп и повышала напряжение, вот только мне уже слышалась в ней не растущая агрессия или угроза, а прущая фонтаном вверх чувственная температура. Да и пловцы или уж танцоры точнее, приблизившись так, что стали видны совершенно отчетливо и невозможно было пропустить ни единого движения, больше не были похожи исключительно на противников. Два тела сталкивались, но не разлетались сразу же, а с каждым разом все продлевали контакт, сплетались, скользили друг по другу, освобождая все больше живой кожи из плена стальной защиты. Я больше не могла и вздохнуть, наблюдая за ними, не то, чтобы отвести глаза! Секунда за секундой, контакт за контактом, касание за касанием, и вот уже первоначальное сражение обратилось потрясающим до самых моих глубин танцем чувственной взаимной тяги. Мужчина и женщина давно ласкали, а не завоевывали, тела противников‑партнеров мерцали великолепием свободной совсем уже кожи, принимая и даря взаимные ласки и от наблюдения за этим я сама будто летела‑летела‑тонула в безжалостном водовороте, точно так же почти, как когда отдавала себя в полную власть Алево. Ощущения были такими интенсивными, что тягучий стон так и рвался из моей груди, а чужие где‑то там, за гранью восприятия, уже слились с опять изменившейся музыкой. В ней теперь мне слышалось все больше нечто совершенно иное. Нежность над страстью, чистая радость над торжеством обладания, щемящий трепет близости над голой свирепой жаждой. Да и исполнители этого поразительного танца творили совсем другое действо. То, что только было жаркой эротикой, вот‑вот готовой перерасти в красивое порно, переродилось в… даже слов не находилось у меня… В живую картину восхищения, в нечто такое, что становилось кристально ясно – это больше не сиюминутная жажда, не похоть, не только обладание. Осознав, что у меня в груди сейчас просто бомба взорвется, а по щекам слезы уже ручьем, я нашла‑таки силы оторваться от зрелища и взглянуть в лицо асраи. Неожиданно очень серьезное и предельно сосредоточенное, даже все его черты обрели остроту. А он все еще не отрывался от просмотра и качнул головой, когда я вдохнула, чтобы сказать хоть что‑то из того, что рвалось сейчас наружу. Я послушно подняла взгляд, чтобы увидеть финал – слитые будто воедино уже мужчина и женщина, глядящие друг на друга неотрывно, как если бы уже не могли не делить общий воздух, а кружащие вокруг них бывшие защитные чешуйки внезапно вспыхнули подобно сотням крошечных зеркал, и ударившие из них лучики отражения залили волшебным светом лица танцоров, даря им наши черты. Мои и Алево. Я рвано вдохнула и тут же обе фигуры начали таять, растворяясь в водной толще, а потом и весь водный купол с грохотом ухнул по стенам трапезного зала, уносясь потоками бесследно, и до нас долетели лишь брызги. И только тогда асраи отмер и посмотрел на меня. Точно так же, как совсем недавно его двойник смотрел на свою партнершу – мою копию. Признаваясь, сдаваясь, прося принять. Я забыла обо всем мире, обо всех, кто был вокруг, и рванулась к нему со всхлипом, желая поцелуя больше, чем воздуха для дыхания.