Глава 27

– Мой повелитель, я не страдаю никакой застенчивостью, но ты вряд ли одобришь, если твоя супруга будет наблюдать за мной в процессе, – заметил я, подхватывая мою ка‑хог на руки. – И, думаю, ты бы предпочел, чтобы я убрался к себе, прежде чем начну. – Асраи, ты рехнулся?! – напустилась на меня мигом беременная фурия. – Девушка сознание потеряла, а ты собрался… Нет, это слишком даже для тебя! – Хм… друг мой, и в самом деле, тебе не кажется, что твоя любовница выглядит не слишком готовой к постельным утехам? – Грегордиан явно особенно не был склонен мне препятствовать, реши я приступить к секс‑лечению моей драгоценности хоть прямо на этом месте, разве что слегка изумился. – Я ведь говорил вам обоим, что Снежка лишена искры, и я делюсь даром с ней? – необходимость медлить и что‑то объяснять, теряя время, выводила из себя, но я же не мазохист сейчас просто повернуться спиной к владетелю Приграничья и молча уйти. – Что‑то припоминаю, – нахмурился деспот. – Ну а как это происходит по‑вашему? – Ах ты, гад изворотливый! Я‑то думала, что это нечто вроде того, что делали мы для Ерина, то есть болезненно и тяжело, а ты просто развлекался! – восхитилась‑возмутилась Эдна. – Ну еще бы, могла и догадаться, что по‑другому ты бы на это не пошел. – Не моя вина, что настолько везуч и полезное сочетается в моем случае с приятным. Так мы можем уже уйти? – Прошу прощения, мой повелитель, глубокоуважаемый асраи! – привлек неуверенно наше внимание гоет, о присутствии коего все уже и забыть успели. – Ты еще здесь? – раздраженно рыкнул дини‑ши. – Очень извиняюсь, но да. Я ведь огласил еще не все результаты мною полученные при обследовании. – Они уже не имеют значения, мы узнали главное – мне никто не вредил, а дальше сами разберемся, – мотнул я головой, спеша уйти и помочь моей жемчужине. Каждая секунда ее длящегося страдания секла меня горящей плетью по голому сердцу. – А я думаю наш деспот желает услышать, что вред, причем катастрофический, ты наносишь себе сам, асраи Алево! – возвысил упрямо голос маг, запуская вихрь моей ярости. – Я успел установить, что искра вашего первого советника в крайне плачевном состоянии, мой повелитель. – Заткнись! Все с моей искрой в порядке! Было всегда и есть сейчас. – Это не так. – Говори, гоет, – велел Грегордиан, нахмурившись еще больше. – Замолчи и убирайся, сказал! – рявкнул я. – Алево! Не забылся ли ты, чтобы отдавать приказы, противоречащие моим? – угрожающий грохот рычания рвущегося наружу зверя напомнил мне, что почти исчерпал ресурс хорошего отношения к себе у архонта. – Прошу меня простить, асраи Алево, но я считаю своим долгом сказать всю правду. Иначе буду виновен в том, что может произойти с тобой дальше, – ну да, ты просто жутко боишься разделить судьбу тех волшебников, которым случалось вызвать гнев нашего деспота. – Мне едва удалось провести исследование твоей крови, настолько твоя искра истощена. Я был в недоумении – отчего же такое возможно у столь сильного воина и одаренного милостью Богини от рождения фейри в самом его расцвете, но только услышав о том, что ты добровольно делишься ею с обреченной… – Выражения выбирай! Снежка страдает от отсутствия собственной искры, но не обречена. – А разве это не одно и то же? – наивно‑тупо изумился маг, беся меня все сильнее. – Никто из нас не может выжить без дара Дану долго… – И наша Богина к своим детям настолько щедра, что этого дара запросто хватит на двоих, – оборвал его, но с куда большим удовольствием выдрал бы его длинный язык. – Но это не так! Твоя искра едва теплится! Ни о каком разделе сейчас не может быть и речи без крайне плачевных послед… – Ты замолкнешь или нет? – Асраи, сущность этой девушки поглощает твою искру, словно бездонная пропасть. Как раз потому, что она обречена и не была бы уже жива без… – Хватит! – Так, я все понял, – рубанул по воздуху ладонью деспот, чье терпение никогда нельзя было назвать долгим. – У этой ка‑хог нет своей искры, и она тянет силы у тебя… – Я сам делюсь с ней охотно и добровольно, мой повелитель. – Мне плевать на подробности, – огрызнулся архонт. – Тебе нравится ее трахать, отказываться ты не готов, но при этом полукровка отнимает твою искру, лишая моего друга и первого советника сил и даже посягая на жизнь… – Не думаю, что все так серьезно. Гоет сгущает… – Заткнись! – гаркнул деспот, ткнув в меня пальцем. – Самое простое решение в данной ситуации мне видится в немедленном умерщвлении причины всех неприятностей… – Нет! – в унисон с Эдной завопил я. – Но мне понятно, что поступить так я не смогу по некоторым причинам, – невозмутимо продолжил архонт, словно и не заметил нашего с его супругой возмущения. – Тогда напрашивается другое решение этой проблемы. Друг мой, вы станете брать в свою постель других фейри. – Грегордиан! Ты с ума сошел? – ошалело уставилась на мужа Эдна. – Нисколько. Все логично – по разу‑два от разных фейри сильно искры не убудет, а у моего друга появится возможности и дальше тра… наслаждаться обществом этой ка‑хог, не жертвуя своими силами. По‑моему, прекрасное решение. – А по‑моему – просто ужасное! Здесь что, имеет значение исключительно то, сможет ли Алево и дальше развлекаться с девушкой, ни в чем себе не отказывая? А как же она сама? – Эдна, начнем с того, что Алево – мой друг и советник, а она – никто. Счастье этой Снежки, что наш асраи настолько сильно вожделеет ее, что расставаться не готов. Только поэтому я утруждаю себя поиском варианта сохранения ее жизни, тогда как уничтожение куда как логичнее. Самое поразительно то, что пойди речь о ком‑то другом, о ком угодно, кроме моей жемчужины, и я не только бы полностью согласился и поддержал его, но и сам бы первым проявил вершины словоблудия, чтобы убедить Эдну согласиться. Но сейчас я не принимал и не желал соглашаться. Ни с чем. Ни с логичностью того, что сохранение моих сил и жизни превыше всего, как и должно быть у любого нормального асраи, а значит, избавление от причины слабости, само собой, лучший выход. Ни с решением проблемы в виде других мужчин, которым должен буду позволять касаться моей драгоценности ради того, чтобы сохранить. Ради ее выживания, Алево. Ради выживания. Исключительно ради него… Но… Не‑е‑ет!!! Бешеный озверевший собственник ревел это в моей голове, требуя убить единственного друга и повелителя, которому предан всем существом, за такое предложение. Понадобилось все мое самообладание, чтобы спокойно возразить архонту. Ведь и так уже достаточно испытывал его терпимость за последний день, и вспыли я сейчас с категоричным отказом, и с Грегордиана станется все же или выбрать первое и самое простое решение, или же навалять мне и отволочь в темницу, посадив там до просветления мозгов, а Снежка останется один на один с озвученной им перспективой. И Эдна не слишком‑то поможет, потому что имеет влияние на своего супруга конечно, но оно не безгранично, и она четко давно чует эти границы. Как и я обычно, но когда речь идет о моей жемчужине – то плевал я на любые ограничения. – Мой повелитель, в твоем плане есть некий изъян, – едва ли не сквозь зубы процедил я, лаская взглядом болезненно‑бледное прекрасное лицо своей возлюбленной. Видеть его снова пылающим нежнейшими красками, что дарит страсть, которую разожжет кто‑то другой? Не‑е‑ет!!! – Искрой можно поделиться исключительно добровольно, а фейри не склонны делать это. – Если все исключительно так, то как эта ка‑хог смогла сразу так к твоей искре присосаться? – недоверчиво нахмурился дини‑ши. – Что‑то я сомневаюсь, чтобы ты, друг мой, воспылал к ней настолько серьезно с первой же встречи. Хотя я в принципе не помню, чтобы ты когда всерьез загорался из‑за женщины, а уж тем более желал делить что‑либо, кроме удовольствия. Вообще‑то, так и было по здравому размышлению. Увидев Снежку впервые и даже не сумев приблизиться и словом перемолвиться, выбросить из головы я ее уже не смог. – У меня есть этому объяснение, – тихо и хрипло произнесла моя жемчужина, не открывая глаз и заставив меня вздрогнуть и уставиться в ее лицо с начавшими розоветь губами и щеками. – Она сказала, что все дело во врожденной магии, доставшейся мне от отца. То есть все не по‑настоящему. – Отца? – вякнул маг. – Вон! – указал ему на дверь теперь уже Грегордиан. – Немедленно.