Глава 31

– Наше вознаграждение за то, что мы терпели этого человеческого паскудника и не убили его в первый же день, должно быть поистине щедрым! – расплылся в довольной улыбке Хоуг, стоило мне войти в съемную квартиру на окраине, адрес которой получил в сообщении от бывшего подельника моей ка‑хог. Вскользь зацепил взглядом царящий вокруг фееричный срач: батареи пивных и винных бутылок, упаковки от готовой еды с логотипами дорогих и хороших (по местным меркам) ресторанов и даже что‑то пошло‑красное шелково‑кружевное торчало между подушками дивана в гостиной. Сквозь распахнутые двери в спальню заметил и торчащую из‑под покрывала на постели женскую ступню в сетчатом черном чулке. Смотрю, псевдовлюбленый дружище моей ка‑хог прямо‑таки засыхал тут в печали. – А чтобы меня вознаградить за то, что я столько терпел ваши заносчивые задницы и не прирезал во сне – всех денег мира не хватит, – невозмутимо огрызнулся Кокс и сходу впился в меня цепким взглядом. – Как Снежа? Чего ты один приперся? С ней что‑то случилось? – Только на то, чтобы убить во сне, ты, человек, и способен, – ответил нахалу приехавший со мной Фарьял. – Я способен в первую очередь правильно оценивать свои возможности и шансы на победу, придурок. Херли мне пытаться ввязываться с любым из вас в поединок с этими железяками, если варианта победить нет. У меня не было никакого желания ни слушать их препирательства, ни самому вступать в них, что неизбежно, начни я отвечать на вопросы человека. – Место удержания туата? – потребовал, не мешкая. – Подвал гаража номер сто семь, который я снял у местных, – ткнул в окно пальцем человек. – Эй, я первый спросил! Я подошел, взглянул, убеждаясь, что окна выходят как раз на уродливые ряды бетонных гаражей, кивнул и обратился к асраи. – Хоуг, Фарьял, забирайте Кокса и езжайте в дом нашего повелителя. Соберите тщательно его в дорогу и отправляйтесь сквозь Завесу в Тахейн Глифф. Головами отвечаете за то, чтобы человек дошел туда живым и желательно невредимым. Если нужно – разрешаю взять еще воинов с собой. – Слышь ты, какого черта? Я не твой оловянный солдатик, чтобы ты мной помыкал, ничего не объясняя! Фарьял шагнул к нам, явно желая вмешаться и принудить упертого примата, но я жестом велел ему убираться и продолжил разговор только когда за обоими моими соплеменниками хлопнула входная дверь. – Ты только что хвалился умом. Его у тебя достаточно, чтобы понять – сейчас не время упражняться в красноречии и взаимных подколках? Мне нужно действовать, как и тебе. Дорога до нынешнего местоположения Снежки для человека займет три‑пять дней, смотря как тебя станет принимать наш мир. Предпочитаешь вести разговоры со мной или уже начать двигаться к ней и обо всем расспросить при встрече? – Ты – долбаный говнюк, что вечно все выворачивает так, как ему надо, – рыкнул гневно Кокс, признавая мою победу. – Согласен. Но на этот раз тебе придется поверить, что я действую в интересах дорогой нам девушки. Ключи! – Подавись, – буркнул Кокс, швыряя мне звякнувшую связку. – Надеюсь, что ты все это время обращался со Снежкой нормально, иначе – молись. Я усмехнулся. Наивный ты человек, что мне твои смехотворные угрозы после гнева дини‑ши! – Кокс! – окликнул я его, отыскавшего в царившем вокруг бардаке свою сумку и направившегося к выходу. – Возможно по пути вас догонит мой посланник и кое‑что передаст. Именно тебе. Ты это что‑то должен будешь отдать деспоту Грегордиану, ни в коем случае не пытаясь любопытствовать по дороге и не позволив это никому другому. Это может быть жизненно важно для Альбины. – Если для нее, то заметано без вопросов, – буркнул парень через плечо и двинулся прочь из квартиры, а я следом. Дождавшись, когда асраи, в чьи обязанности входило охранять Кокса, пока он, не палясь, присматривает за местом «хранения» туата, увезли экс‑подельника Снежки, я направился в гаражи и быстро отыскал нужный среди однотипных обшарпанных и крашеных почти сплошь в унылые цвета собратьев. Войдя внутрь, нашарил свет, заперся изнутри и, на всякий случай, спрятал ключи. Спустился в яму для ремонта и нашел дверку, ведущую в выкопанный предприимчивым владельцем подвал. Туат нашелся там в углу на старом матрасе, добросердечно укрытый Коксом каким‑то драным ватным одеялом. Я рывком усадил безвольное тело, отщелкнул замок‑иглу браслета с каплями Сохранения и отыскал в кармане фляжку с самым крепким мужским вином скогге, хлебнув которого можно было забыть об усталости и сне на долгие часы, грубо дернул светлые волосы, запретив себе отмечать сходство их цвета с самым прекрасным в двух мирах оттенком вызолоченного солнцем снега, и вдавил горлышко в бледные губы проклятого, заставляя глотать, пока тот не закашлялся. Отпустил родителя моей ка‑хог и отошел на шаг, наблюдая за тем, как он приходит в себя, освобождаясь от действия фиксирующей магии. Он еще пару минут кашлял, его начало трясти, мышцы судорожно напрягались до жалобного скрипа удерживающих оков. – Асраи… – каркнул он хрипло, едва отдышавшись. – Тот самый. Насквозь пропахший родственной моей магией. Кратко мелькнула та же самая мысль, что уже рождалась после озвученного Снежкой откровения о наведенной природе моей к ней безумной тяги, но в этот раз срок ее существования был еще короче, чем впервые. И отклик неизменен – мне плевать. Магия в моем мире повсюду, и если эта конкретная заставляет меня себя чувствовать лучше, чем когда‑либо, то мне она необходима. Тем более, что я‑то Снежку никаким волшебством не заморачивал, и отклик получал самый настоящий, а это главное. – Ты хочешь жить, проклятый? – О чем ты пришел поторговаться со мной, асраи? – повернул туат ко мне свое лицо, и вдоль моего позвоночника будто скользнуло чуждое холодное дыхание от какого‑то противоестественного ощущения узнавания черт возлюбленной в этом гаде. И от того, что ему, казалось, никак не мешает пристально изучать меня плотная металлизированная повязка на глазах. – Хочешь знаний моей расы? Желаешь обладать теми великолепными вещами, что я успел собрать и сохранить за столетия жизни здесь? О‑о‑о, среди них есть настоящие сокровища! Или же ты жаждешь узнать, как освободиться от чар, внушенных одной из моих дочерей? Или же это даже был мой сын… Хочешь знать… хочешь… Хочу… Какой у него цвет глаз? Неужели тот же волшебный изменчивый сиреневый? То как озерный туман на рассвете, то густо‑сумеречный, что бывает у моей жемчужины на пике страсти… Я поймал себя на том, что уже протягиваю руку, чтобы сдернуть повязку и проверить это, пока туат продолжает все размереннее и тише говорить нечто, из чего я не разбираю ни слова, и отшатнулся. Ублюдок, насколько же он силен, что способен наводить мороки буквально несколькими фразами? Не церемонясь, я врезал ему ногой в живот, лишая на минуту дыхания и возможности бормотать. – Если ты посмеешь произнести хоть одно слово сверх того, что я стану требовать от тебя, то больше не будет ударов в качестве предупреждения – я сразу же вскрою твою глотку. Если понял – кивни молча. Туат дураком не был и кивнул, но неторопливо, словно подчеркивая этим, что не считает меня тем, кто реально владеет ситуацией. – Сейчас ты четко и без единого отступления перескажешь мне весь процесс отъема искры у другого фейри для собственного использования. После того, как я буду уверен, что ты мне не солгал – ты получишь свободу и можешь снова попытаться затеряться в мире Младших. В случае отказа от сотрудничества ты умрешь. – Медленно и мучительно и не раньше, чем я выцежу из тебя нужное знание с каждой каплей крови, – озвучивать не стал. Не идиот и сам понимает. Бледные губы проклятого расползлись в торжествующей улыбке, что в его исполнении мне показалась мерзкой. Выдержав краткую паузу, он начал свой рассказ, действительно четко произнося каждое слово и не делая никаких отступлений. И лишь только закончив описание самого процесса, он добавил: – Все эти знания абсолютно бесполезны для тебя, асраи, – и снова расплылся в своей омерзительной улыбочке. – Причина? – Только у носителя крови туата данная магия станет работать. Ну еще бы ты не попытался набить себе цену. Но непохоже, что туат лжет. Разочарование наложила свои тяжелые железные лапы на мою грудь, мешая вдохнуть, но я гневно его отшвырнул. Снежка ни за что не согласится участвовать в процессе. Да. Но ведь у меня есть еще один носитель проклятой крови. Обещал ему свободу? Ну, так я же фейри и асраи, а какой идиот верит нашим обещаниям? – Тогда и ты бесполезен. – Убьешь меня и навсегда лишишься всей той пользы, что можешь извлечь из моих знаний для женщины, ради которой ты здесь. – Так и знал, что продолжит торговаться. – Мифическая польза и знания никчемны, когда нет способа сохранить жизнь, – как можно пренебрежительнее ответил ему. – Ты же не глупец и должен понимать, что знание – это как раз гарантия того, что способов достичь желаемого может быть больше одного. – Я не глупец и поэтому не собираюсь слушать любые бредни, под прикрытием которых ты снова попытаешься меня заморочить, – я шагнул ближе к туату, вытащил клинок и прижал к его шее, чуть взрезая кожу и давая почувствовать, что это настоящее железо. – Только информация, четко и кратко. – Думаешь, спустя столько столетий жизни в скитаниях по чужому миру я все еще сохранил страх смерти? – я не стал отвечать, только нажал сильнее, пуская больше крови. – Знаешь ли ты, асраи, что туаты – первые творения нашей Богини? – Хочешь изумить меня знаниями общеизвестных фактов? – А знаешь ли ты, что туаты – единственные общие творения Дану и Беленуса? В нас и только в нас была влита сила творения сразу двух божеств‑супругов, и повторений больше не было. Это и правда новость, и я удивлен, но показывать это ему не намерен. – Все еще не усматриваю зерна пользы в этой информации. – Дану отреклась от нас и лишила искры, но Отец, Беленус, никогда не делал этого. Мать наказала нас за то, что мы приняли его сторону в их изначально глупом и мелочном противостоянии. И отрезала своего супруга от возможности помочь нам, своим детям. Но я слышал, что Отец давно нашел возможность снова вернуться и действовать в мире Старших. – Чужими руками, – фыркнул я. – И все же. Мы – первые и любимые им навечно. Сила любви неимоверна и способна на многое. – Мне повторить вашу ошибку и обратиться к богу‑изгою за помощью? – Не пойдешь и на это ради нее? Даже если может оказаться достаточно лишь дать знать Отцу. – Знать в первую очередь о тебе, чистокровном, так? Хочешь вернуть себе искру? – Жажду, асраи! – подался порывисто вперед туат, выдавая себя. – Мне плевать на тебя, для чего я должен что‑то делать? – Для того, чтобы через меня искрой обзавелись и все мои живые потомки.