Глава 29

— Куда это ты? — спросил мой экстремальный любовник, когда я сделала пару шагов от него, окидывая пристальным взглядом и торопливо одеваясь.

— Да вот не хочу, чтобы меня забрызгало, когда тебя от самомнения порвет. Да и вообще с людьми, страдающими всякими, — покрутила у виска, — расстройствами, специалисты рекомендуют держать дистанцию.

— Удачно, что я не человек, да? — подмигнул Алево, естественно без труда настигая меня, и направил в сторону выхода, беспардонным образом стискивая то одну, то другую мою ягодицу на ходу. — И прежде чем ты начнешь нечто в стиле «не верю-не хочу-так не бывает», вспомни хийса в том самом подземелье.

— Кого?

— Здоровенного такого тощего серокожего и рогатого мужика. Припоминаешь?

— Я предпочла думать, что он мне приглючился в преддверии приступа. — Полностью себя убедить, конечно, не удалось, но, с другой стороны, какие у меня варианты? Пойти сдаться мозгоправам, заявляя, что реально видела такое?

— Нет, жемчужинка моя, не приглючился. Он обычный такой фейри, как и я и наполовину ты.

— Половина хоть какая? Верхняя или нижняя? — Я попыталась хлопнуть по его нахальной конечности, но при его реакции вышло, что шлепнула практически сама себя по заднице, что сопровождалось довольно-похотливым «м-м-м-м-м-да-а-а!»

— Лучшая, сокровище мое, лучшая, — проурчал Алево и умудрился стремительно оставить поцелуй-укус на моей шее и тут же ускользнуть от локтя, которым я метила ему в ребра.

— Фейри, значит. — Мои познания насчет всяких там фэнтезийных персонажей были весьма скудными. Даже постебать его нечем толком. — А где крылышки, светящаяся пыльца, или что там вам… э-э-э, пардон, нам, фейрям, положены?

Мы уже поднялись по лестнице, очутившись снаружи, и мой любовник-захватчик повернул меня в сторону дома, по ходу успев прихватить сосок сквозь одежду и опять же избежать расплаты.

— Ты прекратишь? — взвилась я, злясь на себя за то, что эти его моментальные провокации настолько действуют на меня. Только что была такая отвязная скачка, а меня каждый раз как жаром окатывает, внизу тянет и сжимается, напоминая, между прочим, о том, как сильно мне нужно посетить душ.

— Не-а, никогда, — оскалился довольно обладатель шаловливых ручонок, облапив по новой мое нижнее вместилище интуиции. — Вместо крылышек у меня волшебный член, да и чем оросить всегда найдется, хотя свечения не обещаю.

— Так уж и волшебный? Ой! — фыркнула вызывающе, заработав щипок и, отскочив, выставила перед собой ладони в жесте капитуляции, увидев, что сейчас точно нарвусь на еще одну демонстрацию упоминаемого магического жезла вот прям здесь, где стоим. — Хрен с ни… В смысле, ладно-ладно, верю почти на слово, но какое это имеет отношение к моему здоровью?

— Ты наполовину фейри, — повторил Алево свое безумное заявление, и, на этот раз, я лишь приподняла выжидательно брови, предлагая продолжить, а не спорила. А смысл? Раз попала в какой-то сюр, то надо хоть понять, где тут верх и низ. — Причем твой отец — фейри проклятой и приговоренной к полному истреблению нашей Богиней расы.

Ага, вот и богиня-маньячка, склонная к тотальному геноциду, у нас нарисовалась. То ли еще будет.

— Повезло мне.

— Тебе повезло встретить меня, белоснежность моя, и разжечь мой интерес. А это значит, что, в отличие от прочих потомков своего бездумно и эгоистично плодящего вас отца, ты выживешь.

— А спасет меня твой волшебный фейрястый член вкупе с сексом без защиты и обливания ни разу не светящейся спермой. Угадала? — ухмыльнулась я.

— Да моя же ты сообразительная жемчужинка! — попер на меня обжиматься просиявший Алево.

Все, это, блин, какой-то капец!

— Ну ты и урод все-таки, — процедила я и вмазала этому козлу пощечину. Ладно, попыталась. Почти-почти попала. — Поглумиться решил?

— И не думал… — начал Алево, поймав за запястье и потянув к себе, но я таки пнула его по голени носком ботинка и вырвала руку.

Совсем недавно мне удалось достичь некоего хрупкого внутреннего равновесия, научить себя не обижаться на судьбу и окружающих, не вопрошать «за что» и «почему я». Но сейчас, пока еще тело и нервы звенели после недавней промчавшейся по ним чувственной бури, просто проигнорировать это откровенное издевательство сил не нашлось. Со звонким «бздынь!» мое непрочное тонкостенное равновесие разлетелось на режущие осколки. Горло перехватило противной горечью, в голове зародился тот самый давящий гул — предвестник худшего, а жгучая злость плотно обхватила своими когтями сердце.

— А о чем ты думал? Что я сочту ой каким забавным весь этот бред об этом трах-излечении с тобой в качестве моей единственной панацеи? По-твоему, это, на хрен, так смешно, развлекаться, изголяясь в остроумии на тему чьей-то тяжелой болезни? Не знаю, фейри там или нет, но ты реально редкостный мерзавец, если так считаешь! Ясно?! Я, блин, не просила вроде у тебя долбаной пощады или жалости, но должны же быть хоть какие-то границы! Словил меня — супер, ловкий ты чувак. Собрался иметь по-всякому — так мне и надо, не фиг было попадаться. Но, сука, не смей тут развлекаться на тему моей болячки, понял?

— Или что? — ухмылочка, которую так хотелось стереть, наехав на него цементовозом, никуда не исчезла, но подобрался весь он настороженно.

— Или я стану сражаться с тобой всякий раз, когда ты захочешь хоть пальцем меня коснуться. Всякий чертов раз!

— Вызов меня заводит, жемчужинка, тем более что я точно уверен — победа всегда будет за мной.

А то я сама не понимаю, что любое мое ему сопротивление смехотворно. Ну так давай, поржи в голос, гребаный юморист.

— Заманаешься побеждать.

— Моя жемчужина и ее экзотичный лексикончик, — закатил наглые зенки Алево, дико искушая успеть ему врезать. — Скорее ты устанешь сражаться. Не со мной даже, а с собой. И очень скоро поймешь, что смысла то в этом нет никакого. Я тебе союзник, благодетелем называться не стану. Не больна ты, не больна, а приговорена. Уже в момент своего зачатия. Злись на меня, конечно, я ведь тот, кто дурную весть принес. Но я не обычный гонец-бедоносец, а тот, кто дает и шанс на выживание.

— Чушь! Вали на телевиденье в каких-нибудь дерьмо-шоу про волшебников и экстрасенсов про свой исцеляющий хрен рассказывай. Авось и показать как-нибудь на миллионную аудиторию позволят. — Окончательно распсиховавшись, я затопала вперед не глядя, но Алево догнал и повернул в сторону светящегося впереди главного дома в этом чертовом поместье.

— Ладно, пускай ты пока ничего не хочешь слышать про плюсы перспектив быть рядом со мной. Но давай тогда проанализируем те события, что уже произошли. Как обычно ты переживаешь те приступы, чему я стал свидетелем тогда в подземелье?

Был у меня порыв промолчать, вот забить и вообще никак на него больше не реагировать. Но я не настолько наивна, чтобы возомнить, что Алево мне такое позволит.

— Обычно. Жру кучу колес и выпадаю из реальности на пару суток.

И с каждым разом приступы чаще и продолжительнее. Но не его это дело.

— А рядом со мной ты перестала плакать и стонать меньше чем через час и уже на следующее утро встала бодрой. Ни о чем не говорит?

Я продолжила упрямо топать по дорожке, сопя в раздражении, но слова его не пролетели мимо сознания.

— Один раз не показатель.

— Само собой, нет. Но если ты готова перестать сразу же приходить в ярость и пинаться, то я готов привести достаточно доводов, чтобы убедить в своей правоте и жизненной необходимости для тебя.

— Видела я твой довод, — огрызнулась я, подходя к высокому мраморному крыльцу. — Неубедителен.

Хотя, как ни крути, весом, объемен и внушителен.

— Это я еще им убеждать и не приступал, дорогая, все у нас какая-то спешка и форс-мажоры. Но ты опять свела все к банальной пошлости. Не то чтобы я когда-то был против этого, но мы сейчас о твоем выживании говорим, так что сосредоточься ненадолго на чем-то кроме того, чтобы снова спровоцировать меня на очередной раунд разнузданного секса. Этим мы станем заниматься позже, когда разберемся с насущным вопросом.

— Ну ты и сволочь, — перестав окончательно кипеть, я покорно позволила вести себя по пустому роскошному особняку.

— Но необычайно очаровательная, — отбил Алево.

Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору в попали в огромных размеров, очевидно, хозяйскую спальню с кроватью размеров кинг-сайз, а оттуда прямиком в ванную, естественно, роскошную до невозможности. Хозяин дома явно помирать от скромности и недостатка средств не собирался. Впрочем, по его выставочному залу с коллекцией это и так было понятно. Дурные, не знающие счета деньги вульгарно скалились тут из каждого угла.

— Ну? — поторопила я замолчавшего спутника.

— Это разговор не на одну минуту, так что давай расположимся с комфортом. — Алево открыл воду, начав набирать ванну, и взялся раздевать меня.

Стоило бы дать ему по рукам, учитывая, что одновременно он меня еще и откровенно лапал, но было что-то в его выражении лица… обезоруживающее. Вот как здоровенный, бесспорно красивый, но при этом и пугающий мужик может смотреть, будто я лучший в мире подарок, что он разворачивает, впечатляясь степенью постигшего его счастья все больше. При этом не переставая выглядеть похотливейшим засранцем, не собирающимся это вот ни чуточки скрывать. Поэтому я и терпеливо стояла, наблюдая за ним и позволяя избавить от одежды.

Опуститься в теплую воду было необычайно приятно. Только теперь я почувствовала, что все же была вся натянута как струна.

— Сразу к сути, так? — спросил Алево, нарочито медленно опускаясь в огромную ванну напротив меня. Специально же, гад, так, чтобы каждую мышцу успела хорошенько разглядеть, не говоря уже о том самом пресловутом доводе премиум-класса, что упруго покачивался у его плоского рельефного живота.

— Хотелось бы, — чуть охрипнув, ответила я, и он ехидно поднял брови.

— Я знаю, потерпи чуть-чуть. Итак, разглагольствовать сейчас на тему существования моего мира я не буду, чуть подумаешь и сама признаешь, что мир Младших не мог бы породить кого-то столь великолепного, как я.

— И то верно! Таких оборзевше-самовлюб…

— Наша Богиня Дану, сотворившая все и всех в нашем мире, который принято именовать миром Старших, одарила каждое свое творение искрой жизни, — перебил мое ворчание мистер «ослепительное совершенство и не смейте это отрицать». — Каждый фейри и даже полукровка получает эту самой искру при рождении. Ею мы можем делиться, она позволяет нам жить в десятки раз дольше, нежели людям, исцеляться чрезвычайно быстро и одаривает еще кучей всяких вещей, но это сейчас не суть. Основное в том, что твой биологический отец…

— Донор спермы, — поправила я.

— Да, — кивнул Алево. — Он — туат. Возможно, последний из существующих.

— А туаты у нас кто? — полюбопытствовала я и вытянула ноги, случайно… хотя чего уж там, нарочно коснувшись ступней внутренней стороны бедра моего странного любовника. За что тут же была наказана. Он вздрогнул всем телом, рвано вдохнув и схватив меня за лодыжку, дернул, заставляя совсем выпрямить ногу, и мстительно умостил стопу прямо на свой стояк.

И вот тут прошило, как разрядом, уже меня.

— А туаты у нас раса предателей, имевших глупость в свое время набраться дерзости и бросить вызов нашей Богине Дану, за что и были прокляты и обречены на тотальное уничтожение, хотя обычно полное истребление не метод всеобщей матери. — Все время пока говорил, он нахально двигал по своему члену моей ступней, толкаясь навстречу, разжижая мне мозги, поджигая тело и движениями, и неприкрыто трахающим меня взглядом. — В нашем мире официально ни выжило ни единого представителя расы туатов, а вот твой родитель, судя по всему, сумел улизнуть как-то за Завесу еще до того момента, когда Дану сделала ее непроницаемой для его народа. А может, когда стало происходить все самое худшее, он жил тут. Спросим, как найдем. Дело в другом. Проклятье, так понимаю, лишило беглого туата божественной искры, но он научился отнимать ее у других, благословленных ею фейри, и за счет чужих жизней неплохо так продолжать существовать тут веками, периодически от скуки заводя семью и производя на свет полукровок, какой и являешься ты, моя драгоценная жемчужина. Правда, его фокусы с ворованной чужой искрой никак не распространялись на зачатое им потомство, вот поэтому-то вы все и обречены.

— Хочешь сказать, что какой-то там пришелец из другого мира, заделал меня матери, прекрасно отдавая себе отчет на все сто процентов, что жить мне будет всего ничего?

Провокационные поглаживания прекратились. Алево уставился на меня пытливо, и даже на мгновение показалось, что с тревогой и сочувствием, но потом нахмурился, будто недоумевая самому себе.

— Так и есть, — ответил он.

Всегда думала, что мой папаша безответственный ублюдок, трус и сраный кобель. Но вот такое… Я должна в это поверить? В смысле, кто бы творил такое, точно зная, на что ты обрекаешь родную кровь… Почему?!!

— Что же за скотом нужно быть, чтобы вытворять подобное?

— Всего лишь типичным фейри, моя ка-хог. Берущим все, что пожелает, ставящим свои потребности и прихоти превыше всего, плевать хотевшим на последствия для других.

— Прямо как ты.

Уважаемые читатели!

Данная история не является моим приоритетный проектом и пишется время от времени под настроение. Так что настоятельно прошу насчет продв меня не дергать. Почитайте в ожидании проды другие истории на моей странице или на странице моего соавтора Алены Нефедовой.