Глава XI. Коляда

С той трагичной поры пролетело два лета, с осенними затяжными дождями, с долгой зимней стужей, с весенними капелями и с благодатными обильными всходами на полях. Осиротевшие Ладислава и Зоряна остались одни в домике волхва. Жили они ладно и мирно. По-доброму, с любовью друг к другу устраивали свой быт, как и подобало сестрицам. После смерти батюшки Богумила проживали они скромно, но все же спокойно. В жаркие теплые месяцы обрабатывали свой небольшой надел землицы и растили на нем овощи и разные злаки. По осени собирали с яблонь и слив урожай, сушили плоды или варили варенье. В лесу собирали грибы и заготавливали соленья на зиму в небольших бочоночках по полпуда. Длинной же снежной зимой мастерили нужные в обиходе вещи. Лада с отрочества искусно владела гончарным мастерством, да так умело, что большинство глиняной посуды с удовольствием разбирали у нее селяне. С поздней осени до ранней весны часами напролет творила она своими ручками на гончарном круге, создавала крынки, кувшины, миски и супницы, а затем они вместе с сестрой обжигали их в печи. Зоряна же была знатная рукодельница. Вышивальщица и вязальщица. Еще с детства была умела в этом деле. С каждым годом ее мастерство росло. Теперь она брала заказы у жителей Чернигова на вышивку или шитье одежды. Большинство своих творений девушки обменивали на обувь, муку, молоко и масло на местном торжище. Оттого им всего хватало для пропитания. Все у них шло хорошо, души покойного отца Лады и родных Зоряны охраняли сироток. Дважды в неделю ходили девушки к ведающей матушке, жившей на другой окраине поселения у быстрой реки. С другими девицами-сверстницами они слушали мудрые речи добродушной ведьмы и обучались женским хитростям: как ухаживать за младенцами, чтобы они росли счастливыми и здоровыми, как не ссориться с мужем и быть любимой, как собирать энергию в лесу для женской красоты и молодости и многому другому. Третья зима была ранняя и снежная. Холод сковал землю еще до наступления владычества Мары, а голодные волки из леса стали наведываться к людям за курами еще до дня Карачуна. В один из таких темных зимних вечеров, когда солнце опустилось за снежные леса, а ветер завывал тысячами голосов в замочную скважину и утепленные волоком ставни, девушки занимались рукоделием и пели тихо песни. Лада сидела за гончарным кругом и быстро раскручивала его ступнями в вязаных носочках. Умело лепила из глины причудливую крынку, сосредоточившись и с любовью. Зябко ежась в большом по размеру тулупе без рукавов, оставшимся ей от батюшки Богумила, она тихо подпевала Зоряне. Названая сестрица сидела рядом в валенках и теплой вязаной поневе. Крутила в умелых тонких руках веретено. Вытягивала из бесформенной ваты длинные шерстяные нити, наматывая их на тонкое веретено. В их домишке было холодно, но и морозы стояли лютые уже неделю. А крыша да бока небольшой избы прохудились еще в прошлом году. Пропев мелодичную песню про молодого парня, которого после битвы ждет девушка, рукодельницы начали обсуждать, какие кушанья им состряпать и отнести на капище Богам. Зоряна вдруг предложила: – А давай, Ладушка, как тетка Дария учила, на будущий урожай погадаем? Да славление Дажьбогу пропоем, чтобы наши репы, морковь да редисы выросли знатные. – Отчего бы нет? – поддержала ее Лада, ласково улыбнувшись, останавливая гончарный круг и вытирая руки о фартук. Уже спустя полчаса девицы поставили на большой стол деревянную миску с водой, кинули в нее засушенных одуванчиков и зажгли толстую восковую свечу в виде фигурки колоса. – Яр, Дажьбоже, Солнце наше! – начала Зоряна первая, обхватив тонкими ладонями свечу, и чуть прищурилась, представляя лик покровителя-родича в сияющих солнечных одеждах. – Яр, Дажьбоже – лад всебожий. Батюшка всем нам. Любовь тебе посылаем… Она продолжала, а Лада подхватила ее слова, накрыв ладони Зоряны своими. Они стали поочередно обращаться к Дажьбогу. Их слова рождались прямо теперь, ибо говорили они то, что требовала их душа. Слова их были искренни и наполнены любовью и добром. И представляли девицы, что их просьбы сразу летят в Высшие миры, где их и слышал давний родич всех славян – Дажьбог. Вдруг за морозным окошком гулко завыл ветер. А после еще громче послышалось странное завывание, доносившееся из сеней. Девушки вмиг замолчали и невольно насторожились. В следующий миг они вновь услышали непонятное завывание из сеней. – У-у-у… Быстро обернувшись, они посмотрели на едва прикрытую дверь сеней и замерли. Испуганно переглядываясь, чувствуя, как страх завладел ими. – У-у-у… – еще громче завыло нечто из сеней. В следующий миг девушки испуганно вскрикнули, ибо раздался резкий звук открывающейся двери, которая распахнулась сама. Они смотрели на темное пространство за дверью, но никого не видели. Через мгновение сильный порыв ветра задул свечу-колос. Опомнившись, Лада быстро подошла к лучине, стоявшей на столе. Взяла ее и медленно приблизилась к распахнувшейся двери в сени. – Кто здесь?! – выпалила она взволнованно, замерев в трех шагах от дверного проема. К ней подошла Зоряна, и пытливыми взорами они уставились в темноту сеней. Ветер вновь сильно завыл за окном. Дверь вновь заскрипела и быстро захлопнулась, а через миг опять резко открылась. – А… Ладушка, что это?! – испуганно пролепетала Зоряна, прижавшись к сестрице. Лада обхватила тонкие плечи Зоряны одной рукой, а второй сильнее выставила вперед лампаду, пытаясь рассмотреть в темном пространстве сеней хоть что-то и чуя неладное. Она знала, что Зоряна слышала духов, но не вдела их. – Ты слышишь кого-то? – спросила Лада тихо сестру, а по ее телу пробежал холодок. – Коляда, коляда, отворяй ворота! – вдруг завопил кто-то громко из-за двери. Тут же в горницу ввалились три страшных лохматых существа. С черными косматыми личинами вместо лиц, высокие и шумные. У одного были даже рога. Они что-то горланили и размахивали руками. – Ангел-хранитель, спаси! – вскрикнула невольно Лада. – Боги Светлые, помогите! – завторила ей испуганно Зоряна и, вытащив вмиг из-под одежды оберег Макоши, выставила его вперед, словно защищаясь. Косматые вопящие существа быстро окружили девиц и начали водить вокруг них круги, горланя хором низкими голосами: – Коляда, Коляда, не бей бока! А кто добро подарит, тот добро и получит! На плечах у каждого из них был небольшой мешок. Они наконец остановились, и один наигранным басом пропел: – Не бойтесь, девки, не тронем мы вас! – Эй вы, охальники! Вы кто такие? – уже недовольно сказала Лада, понимая, что это люди, а не призраки. – Это ж мы, неужто не узнали?! – выкрикнул один из ряженых. Немедля стянув с головы морду-чучело, личину медведя, оскалился белозубой улыбкой. Красивое и довольное лицо Огнеслава привело Ладу в негодование. Она поняла, кто это выл за дверью и пугал их. Двое остальных парней также сняли свои личины. Это был младший Бобер, друг Лады Добрыня, а третий их дальний родственник – Путята Жмивец. – Ах, это вы, чумовые! – выпалила Лада и с силой стукнула ладошкой по плечу Огнеслава. Отошла от парней, ставя лучину на стол. – И чего пожаловали на ночь глядючи? Пугать более некого? – Так мы к вам и шли, девки, – пояснил Добрыня. – Вот и глупо, Добрыня! Только и можете, что пугать! – вымолвила Зоряна, глубоко вздохнув, и подошла к распахнутой двери, закрывая ее, чтобы ледяной воздух не шел внутрь просторной горницы. – Вы уж в дверь лбом не проходите, а все как чада малые. – А мы не просто так шли, с гостинцами! – сказал воодушевленно Огнеслав и поставил на пол двухпудовый мешок, который снял с плеч. Он стукнул по нему ладонью и добавил, смотря на Зоряну: – Вот, батя прислал вам муки. – И, указав на два других мешка поменьше, которые также поставили на деревянный пол его дружки, сказал: – Да гречи с овсом, чтобы было, что вам кушать. – Не надобно нам, – как-то неуверенно сказала Лада, смутившись, чувствуя себя неловко от доброты Бобров. Ведь со смерти батюшки Богумила все два прошедших лета семейство Бобров постоянно помогало им, принося в дар то еду, то другие нужные в хозяйстве вещи. – Берите, не брезгуйте, – добавил Добрыня. – Нас в роду много. А вы совсем одни. По совести помогать вам, сиротки. – Вот еще небольшой гостинец, – добавил Огнеслав и спустил со второго плеча небольшой холщовый мешок. – Здесь вяленая лосятина, мы с батей в лес ходили, и я сам его, ну… – замялся он, увидев, как на лице Зоряны отразился ужас, ибо она прекрасно поняла, что он убил животное. – Ты не переживай, Зоряночка. Ведь мясо-то надобно на зиму. Он и не мучился совсем, я его одним… Девушка быстро отвернулась, чтобы скрыть побледневшее красивое лицо. – Поняли ужо! – выпалила Лада, зыркнув на Огнеслава и давая ему понять, чтобы он замолчал. Ведь Зоряночка почти не употребляла в пищу ни мяса, ни рыбу, считая, что это плохо – убийство живности для еды. Огнеслав же пять лет назад, на имянаречение, получил благословление от волхва Болумила – стать охотником. У парня был зоркий глаз и твердая рука, настойчивость и сила. Видный красивый парень с румянцем на всю щеку и с желтовато-карими глазами он слыл главным балагуром во всем поселке и любимцем местных девиц. – Вот затейники. Нет, чтобы по-людски в дом зайти, какими-то лешими обрядились, – заметила Лада уже по-доброму, улыбаясь Огнеславу, и ласково добавила: – Благодарствуем от всего сердца за дары ваши. И матушке, и батюшке передайте. – Ведь колядки сейчас. Обряжаться надобно, чтобы духов темных пугать, – сказал Путята. – Вот мы всех духов тьмы и распугали около вашей избы, они и сгинули. А мы к вам пожаловали. Благодарить вы нас должны, девки, а не ругать. – Что ж, напугали на славу, – произнесла Зоряна, наклоняясь к мешку с мукой. – Куда ж столько? Этих запасов нам до будущего лета с Ладушкой хватит, хлебы да пироги печь. – Так батя и сказал, – кивнул Огнеслав. – Мы Ярослава с нами звали. Но он не пошел. Сказал, что глупость обряжаться да духов пугать, – сказал Добрыня. – Хоть кто-то в вашем семействе большом с головой на плечах, – отозвалась Зоряна. – И вот еще, девки, собирайтесь. Матушка велела вас к нам привести, – выдал Огнеслав, подходя к Зоряне и ласково глядя на нее. – Чего это? – опешила она. – К нам, на пожитье. Мороз-то вон какой лютый стоит, а ваша изба вся прохудилась. Холодно, небось. Батя тоже велел привести вас. Поживете у нас, пока ледник не спадет. Места-то на всех хватит. К тому же завтра нашего мальца, что Оленька на той неделе родила, принимать в род будем. Матушка да снохи кучу снеди готовят. Вот и за вами послали. Огнеслав говорил о своей снохе, жене Новодара, самого старшего своего брата, которая недавно благополучно разрешилась от бремени, родив своего первенца. Новодар и Ольга жили в одном дворе с остальным семейством Бобров, в избе, стоящей рядом. – И чего это мы пойдем? – удивилась Лада. – Мы не вашего роду. – А что такого? Все ж вы нам не чужие, – пожал плечами Огнеслав. – Вы быстрехонько собирайтесь, девки, а то уж к ночи совсем стужа будет, – велел Добрыня. – Неудобно как-то, – ответила Зоряна, улыбаясь. – Все хорошо, не боись, – сказал Огнеслав. – Батя велел без вас не возвращаться. А еще сказал, что по весне, как тепло округу окутает, придем мы всем семейством, вашу избу починим да дыры залатаем, как надобно. Отец семейства, седовласый Братмир Бобер, был мудрым, добрым мужиком. Он понимал, что одним пятнадцатилетним девушкам не под силу укрепление избы. – Благодарствуем, – ответила Лада и улыбнулась Огнеславу и остальным парням. Такое внимание со стороны большого рода Бобров было очень приятно. Все ж они были очень добрыми и отзывчивыми людьми, как всегда и говорил про них ее батюшка. Всегда без просьбы помогали всем соседям, кто был в нужде или беде.