Глава XXIX. Горлинка

Еле дождался Ярослав окончания осмотра ратников, ибо холодный пот уже струился по его вискам. Едва услышал слова князя, что до вечера два его главных дружинника свободны, он сорвался с места и немедля пошел разыскивать эту девицу, которая собиралась превратить свою дальнейшую жизнь непонятно во что. Ярослав разыскал Ладу на княжеском дворе, где она дожидалась того самого сподручного Рысака. – А ну, пойди сюда, неугомонная! – выпалил в бешенстве Ярослав, приближаясь к девушке. Схватив Ладу за локоть, он уволок ее в дальний угол двора, чтобы на них не глазели проходящие. Он почти притиснул девушку к беленой стене и процедил ей в лицо: – Ты чего это удумала? Какая еще служба у княгини?! – Пусти! – недовольно ответила девушка и ударила его по рукам. Он тут же отпустил ее, но не сдвинулся с места, загораживая проход. – Такая служба, которую я уже получила. И не твое это дело, Ярослав. – Мое! – вымолвил он, в бешенстве осознавая, что она опять этой своей службой разрушила все его планы о супружестве. Ведь его жена должна была сидеть дома и заниматься детьми, а не шастать дружинницей у княжеских покоев. – Неужели не понятно тебе, упертая девка, что не место тебе здесь! И вообще никакая ты не ратница, не смеши народ! – Вот как? – распахнула она в негодовании глаза. Этот наглый бирюк, как и обычно, пытался поучать ее. – Это кто же решил? Опять ты, Бобр? – Я! Потому как ты не ведаешь ничего! – Чего же? – Что служба – дело мужицкое! И ты девка, а не парень! Вот объявят поход, ты что же, с дружинниками на сечу пойдешь? – Пойду, коли надобно будет, – кивнула уверенно девушка. – Ага, и голову вмиг сложишь! Неужели невдомек тебе, что это опасно, даже мужики некоторые дурнями с побоища возвращаются, – добавил он наставительно и предложил: – Давай я с князем поговорю, скажу, что необдуманно ты решилась на это дело. Пока не поздно. А потом… – А не пойти ли тебе восвояси, Ярослав?! – перебила она его. – Я опекать себя не просила. Что ты лезешь в мою жизнь?! Она оттолкнула его, собираясь пройти. Но он схватил ее жестко за плечо, разозлившись оттого, что она ни в какую не хотела слушать его. И на ухо ей процедил: – О тебе же беспокоюсь, вредная белка! Когда поймешь, каково это, с настоящим ворогом биться, вмиг пожалеешь о том! Ведь неумелая ты вовсе в этом деле! – Да? – выпалила он ему в лицо, вытащив из-за ворота веревку, на которой, кроме Громовика Перуна, висел оберег – молот Сварога. Первый из них обозначал первую йогу, а молот – вторую. – Ты где его взяла? – похолодел Ярослав. – Батюшка твой мне пожаловал в прошлом месяце, сказал, что теперь мои умения ратные заслуживают второй яги! Он, в отличие от тебя, верит в меня и радуется моим успехам! Понимая, что отец вряд ли наградил бы подобным оберегом просто так, Ярослав осознал, что теперь девушка владела ратным мастерством второй яги, как и он сам. Это вмиг остудило его пыл, и он как-то сник. – Ладушка, послушай меня. Ведь добра тебе желаю, отступись от службы, – уже по- доброму попросил он. – Надоел ты мне, Бобр! Ступай прочь! И более не подходи ко мне! Уразумел? Она вывернулась из-под его тяжелой руки и быстро пошла прочь, по дороге спросив у первого попавшегося дружинника, где найти Радогоста Рысака. Ярослав же, обернувшись ей вслед, как-то весь сгорбился и тяжко вздохнул. После неприятного разговора с этой упертой, своенравной девицей он не знал, что ему делать. Явно со службы забрать ее не удастся и, видимо, надо смириться с тем, что теперь Лада – поленица Тара – будет дружинницей в охране княгини. Но с ее обручением Ярослав не собирался мириться. Оттого, приняв решение, он словно одержимый сорвался с места и бегом устремился на розыски наглеца Добрыни, который посмел заявить всем о том, что Лада – его невеста. Да еще, видимо, совершил обряд обручения, и все это втайне от него, Ярослава, и их родителей. Он нашел младшего брата в амбаре с зерном, когда тот переписывал привезенные с мельницы мешки с мукой. Едва носильщики вышли за очередными мешками наружу, Ярослав без предисловий прижал Добрыню к стене, притиснул локоть к его горлу, словно собираясь удушить. – А ну, немедля сказывай, что это еще за обручение с Ладиславой? – прохрипел он в лицо младшему брату. Опешив от поведения Ярослава, Добрыня попытался отцепить его от себя, но тот, будучи сильнее, даже не сдвинул руку, а мощнее надавил на горло брата и, зло сверкая глазами, добавил: – Говори, а то сейчас покажу тебе, где раки зимуют. – Ты чего, Ярик? – опешил Добрыня, пытаясь хватать ртом воздух, ибо неумолимая рука Ярослава не на шутку душила его. Добрыня был худощав и не так широк в плечах, как брат. – Пусти! Душно мне! Ярослав чуть отпустил и вновь с угрозой процедил: – Жених ты Ладе или нет?! Все как на духу сказывай! – Жених, так и есть, – кивнул искренне Добрыня. – Отчего я про то не ведаю?! – Я не знаю, – удивился Добрыня. – Мы и не скрывали ни от кого. Да и батюшка благословил нас позавчера, когда мы ездили к нему в Чернигов. – Батюшка все знал? – Конечно. Не посмел бы я супротив воли его обручиться. А Ладушка ему очень по нраву. – Не Ладушка она тебе, уразумел?! – вспыхнул Ярослав. – Ты чего взбеленился-то так? – Значит, все сговорились за моей спиной, а я и не знаю о том! – Да не сговаривались мы, так получилось. Ей жених нужен был, чтобы на службу взяли. Вот и попросила она меня, я и согласился. Жаль ее очень, уж так она хочет этого. Пожалел я ее как сестрицу, а как девица она и не нужна мне вовсе. Она так просила меня… – Сама просила? – опешил Ярослав, чувствуя, как стало гадко на душе от этой вопиющей несправедливости. Почему она просила того, кому нет дела до нее? А его, Ярослава, даже взором ласковым не удостаивала, а если бы удостоила, то… Но он знал, что Лада никогда не то что не просила ни о чем таком парней, она даже не смотрела в их сторону. И любое неуважительное слово, да что там слово, похотливый взор, быстро пресекался с ее стороны. Мало того, обидчик мог получить от нее и тумак, если что. И если бы она только попросила его, Ярослава, он бы ошалел от счастья. Но она даже и не рассматривала его в качестве возможного суженого. И эта несправедливость рвала сердце. – Почему она тебя простила?! А? почему тебя! – Наверное оттого, что мы друзья с ней с детства. – А живет-то она, часом, не у тебя? – осенило Ярослава. – У меня, в горнице. Эта весть окончательно раздавила Ярослава, едва он представил в красках всю эту картину. Он схватил брата за грудки. – Убью, гаденыш! – прохрипел в бешенстве Ярослав. Видя гнев старшего брата, Добрыня даже струхнул на миг, хотя знал, что Ярик ничего не сделает ему. Он вообще ни разу не видел, чтобы брат так выходил из себя. Ярослав всегда был выдержанным, степенным парнем. Но сейчас будто был одержим бесами. Потому Добрыня тут же попытался его успокоить: – Ты не думай ничего такого, Ярик. Дурного меж нами ничего не было. Она невеста моя для всех, и люди уже криво не смотрят. – Целовал ее губы сахарные? Говори! – Нет! – Врешь, чудило! Знаю, что целовал! – не унимался Ярослав, пребывая в некоем бреду от ревности и бессилия. – Разве можно ее не целовать, лебедушку белую, когда от одного вида ее сердце заходится? – Можно! – огрызнулся Добрыня. – Она мне как сестрица. Я ж говорю, а ты не слушаешь. Обручились мы с ней как бы понарошку, чтобы ее в охранницы к княгине взяли. Я и не думал о ней как о девице, тем более мне другая по нраву. – Чего? – Говорю же, сговорились мы… Ярослав думал ровно минуту. Он привык принимать решения быстро и не колеблясь. – Значит так, – властно заявил он. – Если не хочешь со мной на век поссориться, то теперь пойдешь и отменишь обручение с Ладой. – Как это? – поднял брови Добрыня. – Так. Поедешь к волхве, что вас обручила, и скажешь, что раздумал ты. Бывает и такое. Она разведет ваши дорожки в разные стороны. – Лада расстроится, а я не хочу того. – Ты чего это, споришь со мной, Добрыня? – Да отстань ты, леший бешеный! – вымолвил непокорно Добрыня, ударив брата по плечу, отталкивая. – Вижу, что сохнешь по ней, вот и беленишься так! – сделал он правильный вывод. – Нет, чтобы по-хорошему подойти к Ладе да поговорить. Сначала молчишь о том, что на сердце у тебя, а потом разборы устраиваешь, как глупый тетерев. – Даже если и так, не отдам ее тебе! – выпалил Ярослав с горячностью. – Не нужна она мне, сказал же. Я другую люблю. – Вот и обручайся с ней! А Лада моя. – Да забери ты ее, уж не жаль совсем. Еще во врагах с братом жить. Ярослав помолчал, обдумывая все и понимая, что действительно напридумывал невесть чего, и уже более спокойно попросил: – Так сходишь к волхве, братец? – Ну, – тихо ответил Добрыня, не зная, как сказать Ладе обо всем. Она же надеялась на него. – Пойми ты, без нее свету белого мне не видать. Прошу, отмени свой обет. – А Лада как же? Ей жених нужен. Узнает князь, что нет жениха у нее, враз выгонит со службы. – Не выгонит. Я стану ее женихом, – сказал твердо Ярослав. Однако понимал, что, возможно, это будет сделать непросто, даже если Добрыня расторгнет с ней обручение. – Ага, так она и пошла за тобой в Яви. Она тебя недолюбливает, не раз о том сказывала. – Поверь, она станет моей невестой, я уговорю ее, Велесом клянусь. – Добро. Если так сможешь сделать, тогда отменю я обручение. – Вот и верно, все ж братья мы, – уже с облегчением вымолвил Ярослав, улыбаясь и крепко обнимая Добрыню.