Глава XXX. Уговор

Ярослав появился неожиданно. Встал у нее на пути. Лада была вынуждена резко остановиться. Непонимающе подняла на него глаза. – Чего тебе, Бобр? – спросила она неприветливо, уж больно ярки были ее воспоминания о последним неприятном разговоре. – Поговорить надобно, – ответил он, исподлобья сверкая на нее глазами и боясь только одного, что она заартачится сейчас и уйдет. – Нонче мне не досуг, да и потом вряд ли захочу, – отрезала Лада холодно, пытаясь обойти его. – Ты это, не горячись, – выпалил Ярослав наставительно, опять вставая перед девушкой. – Я дело с тобой одно разрешить хочу. – Дело? Какие у нас с тобой дела могут быть? Иди своей дорогой, а я своей. Или думаешь, оттого что поговорить со мной решил, я враз все твои козни позабуду? – Не прошу забыть. Прошу просто выслушать. Что, тебе трудно? Она долго пронзительно смотрела на него. Отчего-то ей вдруг вспомнился давний случай. Тогда она едва не утонула на реке, а Ярослав спас ее. Тогда ему было всего четырнадцать, ей восемь, и с той поры прошло десять лет, но Лада до сих пор в душе лелеяла благодарность ему за ту помощь. Именно это милое воспоминание сейчас вызвало в ее сердце доброе чувство к нему. Лада окинула взглядом высокую широкоплечую фигуру Ярослава, которая так разительно отличалась своей мощью и статью от того худощавого паренька из детства. – Так и быть. Говори, что хотел, – вздохнув, кивнула она. – Отойдем в сторону, – предложил Ярослав. – Тут старая оружейная недалече. Девушка последовала за ним. Когда они вошли в небольшую полутемную горницу, полную ящиков, сундуков и какой-то испорченной оружейной утвари, Лада нетерпеливо заявила: – Я слушаю. Она не желала надолго оставаться наедине с этим бирюком, который с детства поучал ее, как жить. – Меня Добрыня прислал. Он боится тебя сам просить. Хочет он помолвку вашу разорвать. У него настоящая невеста есть, он ее любит. – Хм, – недоуменно сказала девушка. – Так ты от него говоришь? Он мог бы и сам сказать. – Не в этом суть. Хочу я тебе одно дело предложить. – Дело? – Скорее, уговор. – О чем же? – Раз Добрыня хочет расторгнуть обет, так пущай и идет восвояси к своей ненаглядной. А нам обоим будет выгодно объединиться. – Как это? Зачем мне с тобой объединяться, Бобр? – нахмурилась Лада, не собираясь вести какие-то дела с Ярославом. – Ты послушай, сорока нетерпеливая. Не перебивай. – Ладно, говори. – Батюшка мой уже давно пытается сосватать мне девок, – начал молодой человек издалека, подбирая нужные слова. – То одну весту мне, то другую советует. Уже извел меня своими наставлениями, что двадцать пять мне будет уже и жениться надобно. Так вот я и подумал, надобно мне найти суженую, которая на меня вешаться не будет, да и жениться на ней не надо. Добрыня мне все рассказал про сговор ваш. Тебе надобен притворный жених, чтобы службу справить у княгини. А мне притворная невеста. Вот я и думаю. Притворимся мы с тобою нареченными. И батюшка от меня отстанет, и ты свое получишь. – Притворимся? – подозрительно спросила Лада. – Да. Объявим всем, что мы суженые, можно для большей правды еще и к волхву сходить, союз будущий у него огласить. На самом же деле будем обрученными только для отвода глаз. Любомир можно отложить на несколько лет, скажем, что еще не уверены в своих чувствах, и все, никто нас подгонять не будет… Молодой человек вперил горящий взор в девушку, ожидая ее реакции. Лада задумалась. Ей понравились слова молодого человека, тем более после того, как Добрыня решил расторгнуть обручение. Ярослав говорил так убедительно да ладно. Ему хотелось верить и тут же согласиться. Но инстинктивно она чувствовала подвох словно, он что-то не договаривал. – И что же, ты готов объявить всем, что я твоя суженая, только чтобы батюшка более не попрекал тебя вольностью молодецкой? – Да. Только чтобы батя отстал, – не моргнув глазом солгал он, хотя и невольно поморщился от явной лжи. Ярослав был готов на многое, чтобы иметь возможность когда-нибудь назвать Ладу своей по-настоящему. – И твоя свобода цела будет, и моя. Всем хорошо. Он думал только о том, что, пока все будут знать, что Ладислава его нареченная, никто из парней и близко не подойдет к ней, ибо будут опасаться связываться с ним. Девушка долгое время молчала, в упор смотрела на молодого человека и пыталась прочесть его мысли. Но не могла. Ибо закрывать мысли он умел не хуже нее. Через минуту она тяжко выдохнула и спросила: – Могу я несколько деньков обдумать все? Ярослав хотел выпалить, что нет. Пусть немедля дает согласие, чтобы он уже успокоился. Он же за эти дни изведется совсем. Но он опасался давить на Ладу. Ибо силой и приказами с ней точно нельзя было сладить. С ней можно было действовать только терпением и ласковой хитростью. И тогда, возможно, все и получится. – Добро. Думай до осьмицы, не тороплю. Только Добрыня уже сегодня вознамерился к волхве идти, чтобы обряд на разлучение с тобой справить. – Мне надо подумать, сказала же, – твердо произнесла Лада, нахмурившись. – Понял я, чего повторяешь, – насупился он. – Ладно, пойду я. Князь еще полчаса назад звал меня. Он развернулся, понуро опустив плечи, думая о том, что ожидание ее ответа будет стоить ему немалых душевных терзаний, но он, естественно, не собирался говорить об этом Ладе. Уже на пороге оружейной горницы она вдруг окликнула его: – Бобр! Он обернулся. Лада тихо вымолвила: – Согласна я. Если обещаешь на людях со мной как с суженой обращаться, чтобы все поверили, то готова я с тобой обручиться. Ярослав чуть прикрыл глаза, чтобы она не заметила, как они загорелись жадной радостью. – Как скажешь, – только выдохнул он, пытаясь сдержать бешеный порыв броситься к ней, заключить в объятия девушку и сказать, что давно любит ее. Но он неистово боялся спугнуть эту непокорную лань. Вперив в нее горящий взор, он спросил: – А обряд? – Что ж, и обряд сотворим, сходим к волхву. Чтоб все как взаправду было. – Вот и славно, Ладушка, – ласково вымолвил он, улыбаясь и до конца боясь поверить в реальность происходящего. – Зачем так зовешь? Не по нраву это мне. – Привыкай. На людях так и буду звать. А может, даже в щеку поцелую. Иначе как нам поверят, что мы суженые? Лада поджала губы и медленно кивнула, что согласна. Ярослав также кивнул, отвернулся и устремился прочь. На его губах играла блаженная улыбка, ибо он понимал, что первая битва за сердце этой непокорной и до боли любимой горлицы была выиграна.