Глава XXXVII. Невольница

Раздался грозный окрик янычара, и Зоряна тяжело поднялась на ноги, совсем не отдохнув за краткие полчаса привала. Но ей вовсе не хотелось получить плетью по плечам. Жестокость разбойников, пленивших их, не знала границ. Оправив подол, Зоряна снова пошла среди дюжины таких же невольников, как и она, связанных одной веревкой за руки. Впереди и позади ковыляли еще около шести дюжин таких же несчастных, подгоняемых кровожадными янычарами, которые объезжали на лошадях вереницу пленников. Почти три недели из безжалостно гнали, словно скотину, по степям на юг. И Зоряна не знала сможет ли она когда-нибудь увидеть сына и, вообще, останется ли в живых после этого страшного пути. День и ночь она думала только о сыне и о том, как он там в погребе? Молилась Светлым Богам только об одном, чтобы Первака нашли добрые люди. В первой веренице невольников шла ее знакомая, светловолосая девушка Белава и еще пара женщин из их селения. Несчастные, уставшие и голодные пленники еле передвигали ноги. Зоряна тоже с трудом держалась. Чувствовала, что руки, связанные жесткими веревками, нещадно зудят и болят. Хуже всего было ногам, которые едва двигались. Сегодня их гнали очень долго, почти с самого утра, всего с двумя привалами. А уже опускалось солнце. Хотя Зоряна была довольно вынослива и много ходила пешком, но все равно это многодневное испытание казалось ей невыносимо тяжким. Иногда, чтобы забыться, она чуть прикрывала глаза и вспоминала о сынишке и сестрице Ладе, о доме и своих травах, которые умело сушила и делала разные снадобья. Но каждый раз ее милые воспоминания прерывались жестоким видением о вторжении разбойников в их селение, и Зоряна горестно вздыхала. Тот янычар, ворвавшийся в ее избу, хотел снасильничать над ней и уже повалил на пол, но в тот миг в горнице появился другой янычар. Он окрикнул первого и оттащил его в сторону. Пройдясь оценивающим взором по девушке, не позволил ее больше трогать. А затем выволок Зоряну на двор, сказав ей два слова на ломаном русском: – Красивая. Гарем. Зоряна прекрасно поняла, отчего он не дал своему соплеменнику надругаться над ней. Он собирался продать ее в рабство и не хотел портить товар, за который можно было получить много золота. Но девушка не хотела становиться безропотной пленницей и попыталась сбежать. Но жестокий янычар быстро поймал ее, а в наказание ударил несколько раз плетью по ногам Зоряны, разодрав кожу до крови, чтобы усмирить ее. Более Зоряна не сопротивлялась. Пленники знали, что их гонят на юг, в Меотиду, а далее в Хазарию. Именно там находились самые крупные невольнические рынки. Среди пленников были те, кто не хотел покоряться янычарам, и некоторые даже пытались бежать. Но тех двоих, которым удалось перерезать веревки, янычары безжалостно зарубили саблями. Потому Зоряна покорно шла и терпела, как и другие женщины-невольницы, которые в основном были угнаны с черниговских земель. Она знала одно, что дома остался ее сын. Ради него она должна была все вытерпеть и выжить. И только призрачная надежда на то, что когда-нибудь она сможет вернуться домой, давала ей силы. От боли и усталости постоянно хотелось плакать, но Зоряна знала, что слезы и печаль отравляют душу и разбирают жизненную энергию. Поэтому держалась из последних сил и упорно шла вперед, не позволяя себе раскисать. Прибрежного города они достигли уже поздно ночью. Уставших путников затолкали в один большой амбар. В нем лежали циновки и мешки с сеном. Именно на них несчастные люди разместились. Зоряна забилась в уголок и, поджав ноги к груди, пыталась хоть немного согреться. Днем в этих землях стояла жара, а ночью холодало. Рядом с ней оказалась молодая баба лет тридцати, тоже жительница Зарниц. Девушка хорошо помнила ее, она была вышивальщицей с соседней улицы. – Как ты, пташечка? – спросила ее баба. – Иди сюда, прижмись ко мне. Будем вместе сидеть. Так теплее. – Спасибо вам, матушка, – улыбнулась ей Зоряна, обнимая женщину. – Как вы думаете, что с нами сделают? – Не знаю. Продадут в рабство, скорее всего, в Персию. Меня в прислужницы. А вас, молодых, в гарем, скорее всего. Если не приглянетесь никому, то тоже в служанки заберут. – Как думаете, матушка, есть ли возможность как-то убежать отсюда? Дома у меня сынок остался. – У меня двое. Правда, взросленьких. Главное, чтобы они живы остались, – удрученно произнесла баба, вздыхая. – Я своего в погребе спрятала, – тихо сказала Зоряна. – И умница. – Надеюсь, люди услышат, если плакать будет. Молюсь Богам каждый час за него. Когда уставшие пленники только задремали, в амбар вошли шестеро мужчин с факелами. Среди них двое одетых в дорогую одежду и похожих на торговцев. Один из них что-то недовольно прокричал. Охранники-янычары начали поднимать людей с пола. Зоряна и ее новая знакомая тоже встали, жмурясь от яркого света факелов. Два торговца ходили между пленниками и что-то обсуждали, размахивая руками. Один из них сильно ругался. Он подошел к сидевшей усталой бабе в летах. Плеткой поднял ее лицо, недовольно фыркнул. Потом подошел к Зоряне, потрогал ее длинные густые волосы. Что-то прокричал, смотря на ее лицо. Потом обернулся к одному из янычар и процедил в его сторону что-то гневное. Затем торговец отошел к другим пленницам. – Выбирают, кого куда, – шепнула Зоряне на ухо ее знакомая. – Про тебя сказал, что ты красива, но такая истерзанная и замученная, что за тебя много не дадут. Торговец что-то сказал охраннику, указав на Заряну и Белаву, сидевшую неподалеку. Янычар быстро отвязал девушек и подвел их ближе. Пузатый торговец начал осматривать пленниц, недовольно цокая языком и качая головой. Даже задрал рубаху у Зоряны, пройдясь оценивающим взглядом по ее ногам. К ним подошел еще один янычар, и мужчины начали оживленно спорить. Темноволосая Зоряна с бирюзовыми глазами и светловолосая Белава с толстой косой явно пришлись по вкусу торговцу, но он не хотел платить за них большие деньги. Зоряна понимала, что торговец пытался сбить цену, указывая плетью то на их израненные ноги, то на исхудавшие руки, намекая янычару, что они с Белавой много не стоят. Янычар же гнул свою цену. Наконец, мужчины договорились, и торговец отдал деньги, а затем окликнул кого-то. К ним быстро подошел огромный верзила – араб, похожий на слугу. Торговец что-то кратко приказал ему, и он, достав веревку, снова связал руки девушкам и потащил пленниц за собой прочь из многолюдного амбара. Белава даже вскрикнула от испуга. – Зоряна, ты знаешь, куда нас сейчас ведут? – Тот толстяк в дорогой одеже купил нас. Наверное, в его дом, – тихо ответила Зоряна, через силу передвигая уставшие ноги. Они вышли на улицу, где уже было довольно темно. Солнце давно село, а узкие извилистые улочки городка освещались факелами на каменных стенах домов. Местных жителей, похожих на арабов или турков, на улицах было немного. Верзила-слуга тащил уставших девушек дальше, молча и неумолимо. А бедняжки старались быстрее передвигать ноги, чтобы успеть за ним. Их нагнал пузатый торговец, купивший их. Помахав перед носом девушек сложенной плеткой, он на плохом русском заявил: – Девки, вы теперь принадлежите мне. И даже не думайте бежать. Тут кругом янычары ходят. Сразу же вас поймают. Так что бежать бесполезно. По законам местного ханства все беглые рабы подлежат казни. Если хотите прожить долгую жизнь – будьте послушны мне. Девушки молчали и хмурились. Они наконец дошли до каменной беленой ограды, увитой зеленым плющом, и верзила втолкнул их в просторный двор. Двухэтажный небольшой дом с каменным крыльцом, колодец посередине двора, небольшие хозяйственные постройки – все было каменным, беленым и увитым цветущими растениями. Позади раздался лязг железа, и девушки затравленно обернулись. Это верзила-слуга закрыл большой засов на деревянных воротах, через которые они вошли. – Будете пока жить в моем доме, – продолжал властно торговец. – Недели две, как раз раны подлечите. Выставлять вас на рынке завтра бесполезно. Никто не купит за нормальную цену. А мне надо вернуть свои деньги с лихвой. Через две недели из Османской империи еще купцы прибудут, вот тогда и сведу вас на торги. В этот момент во дворе появилась толстая арабка в цветастой одежде и тюрбане на голове. Торговец сказал ей что-то на своем языке и потом обернулся к Зоряне и Белаве, которые, молчаливо сгорбившись, стояли у колодца. – Это Илла, она будет вас кормить и позаботится о вас. Идите с ней, – велел торговец. Он махнул рукой, и верзила-слуга быстро развязал руки девушек. Илла направилась в дом, поманив Зоряну и Белаву за собой. Они послушно пошли за ней, едва соображая от дикой усталости. Толстая арабка привела их в небольшую комнату, находившуюся в самом конце дома, с двумя узкими кроватями, устланными разноцветными циновками. – Ваша комната, а там за дверью сад, – заявила арабка по-русски, указав на синюю дверь напротив. – Можете гулять в нем, сколько хотите. Но бежать и не думайте. Дом и сад постоянно охраняют слуги господина Ахмеда. А у входа на улице янычар с саблей. Вам не сбежать. А если и попробуете, вас тут же поймают. Поняли меня, девки? – Мы и не хотели бежать, – промямлила Белава. – Сбежите, вам же хуже, – продолжала арабка, зыкая глазами на Зоряну, словно пыталась запугать ее. – Вам выпала удача – попасть в гарем к какому-нибудь богатому господину. Это очень-очень хорошо. Ничего не надо делать, ешь, пей. А если сбежите, вас или казнят, или продадут служанкой в какой-нибудь дом в наказание. А это грязная тяжелая работа. Недолго так проживете, еще и впроголодь. Так что думайте о гареме. А сейчас спать ложитесь. Завтра мыть вас буду. – Мы все поняли, Илла, – закивала Белава, облегченно усаживаясь на кровать. – Есть у вас кусок хлеба? Мы со вчерашнего дня ничего не ели. – Голодные? – спросила арабка, подозрительно глядя на упорно молчащую Зоряну, в глазах которой отчетливо читалось непокорство. – Сейчас каши вам с финиками принесу и чая. – Благодарствуем, – закивала Белава. Арабка неторопливо вышла, закрыв дверь, и только после этого Зоряна устало плюхнулась на вторую ковать. Упала на спину и вытянула ноющие босые ноги. – Почти забыла, каково это, спать на кровати, – прошептала со вздохом она, прикрывая глаза. – Словно скотину нас гнали столько времени. – Зоряна, как ты думаешь, кому нас продадут в гарем? Я очень боюсь, – спросила ее Белава, так и сидя на кровати. – Какая разница? – Да не скажи. Главное, чтобы не совсем старому и незлому. А то бить будет. – Мне дак все равно, Белава, – безразлично ответила Зоряна, так и не открывая глаз. – Все равно жизни не будет здесь. Я и не собираюсь здесь жить. Надо как-то убежать. – Ты что? Торговец и эта арабка сказали, что казнят нас. – Ну, мало ли что он сказал, – непокорно вспылила Зоряна, открывая глаза и садясь на кровати. – Не собираюсь я ложиться ни под какого араба или османа, или еще под кого. Пусть лучше сразу удавят. – Ох, какая ты. Не боишься? – Чего бояться-то? Хуже уж ничего быть не может. В гарем точно не пойду. А даже если и привезут, никто меня не возьмет, только силой. Две у меня дороги: или на тот свет, или на волю. Домой мне надо, Белава, сынок у меня там. Как он там один без меня?