Глава 11 · Канун открытия

В последнюю ночь перед открытием Яна пекла про запас.

Мира помогала, взбивая сливки в густую, устойчивую пену. Брауни сидел на краю стола и подавал ингредиенты раньше, чем Яна успевала их назвать. Кайден и Тим спали вместе в комнате на втором этаже — дверь Яна оставила открытой, чтобы слышать, если мальчики проснутся.

Надир работал молча. Он накладывал заклинание сохранности на готовые коржи, на пирожные с заварным кремом, на слоёные язычки, которые Мира разложила на противнях ровными рядами. Его магия текла ровно, без вспышек, и Яна поймала себя на мысли, что начинает доверять этим рукам.

К трём часам ночи она замесила тесто для утренних булочек и поставила его подходить. На кухне пахло ванилью, корицей и жареным миндалём. Она присела на табурет, вытирая лоб рукавом.

— Вы идёте отдыхать? — спросила Мира, зевая.

— Ещё немного.

Мира кивнула и ушла наверх, оставив после себя запах цветочного мыла…

Яна не заметила, как уснула, сидя на табурете, прислонившись спиной к стене.

Проснулась она от крика.

Кайден стоял в дверях кухни, и его глаза были большими от страха. Из его пальцев, разжатых и дрожащих, бил тонкий, но жаркий луч пламени, который уже успел подпалить край скатерть.

Яна рванулась, сбила пламя мокрой тряпкой. Потом подошла к Кайдену, опустилась перед ним на колени, взяла его руки в свои.

Она считала вслух, и Кайден дышал в такт ее голосу. Жар в ладонях начал спадать, и только в глубине глаз еще тлели красные искры, как угли в остывающей печи.

Он бросился к ней, вцепился в плечи, и Яна обняла его, чувствуя, как его тело сотрясает дрожь.

В дверях стоял Надир. Он смотрел на Кайдена, и в его лице было что-то, что Яна не могла описать.

— Его магия зависит от эмоций, — сказала Яна, понимая, что объяснения необходимы. — Когда он пугается, огонь вырывается наружу.

Надир кивнул и вышел, и Яна осталась с Кайденом. Она уложила его обратно, села рядом и гладила по голове, пока он не уснул. Но сама она не спала до утра, и в голове крутилась одна мысль: по лицу Надира, когда он смотрел на Кайдена, она поняла, что тот догадывается. Это не просто эмоциональная магия. Это что-то большее. Что-то, что он уже видел раньше.

Мира проснулась от шума и, когда заглянула в комнату, застала Яну сидящей на краю кровати и Кайдена, который спал, прижавшись к ее боку.

— Что случилось? — спросила Мира.

— Кошмар, — сказала Яна. — Все в порядке.

Но Мира не ушла. Она стояла в дверях, смотрела на Кайдена, и ее лицо было серьезным, сосредоточенным.

— Я знаю, кто может ему помочь, — сказала она. — Я знаю дракона, которого считали бракованным. У него начала проявляться подобная магия — и её вытащили из него. Мы дружили в академии.

Наутро Мира привела Яну в портовый квартал. Эрнан работал грузчиком на причале — широкоплечий мужчина с тяжелым, исподлобья взглядом и руками, покрытыми старыми шрамами.

Кайден, стоявший за спиной Яны, выглянул из-за ее юбки и уставился на Эрнана. Мужчина посмотрел на мальчика, и его лицо изменилось. Глаза расширились, брови дрогнули.

— Кто это? — спросил он.

— Мой сын, — сказала Яна. — У него… проблемы с магией.

— Покажи, — сказал Эрнан.

Кайден поднял руку, и на ладони вспыхнул маленький огонек. Он был крошечным, не больше свечи, но в нем было что-то, что заставило Эрнана выпрямиться.

— Древняя магия, — сказал он. — Такой, какая была у меня.

Он поднялся, прошел к столу, сел, и его лицо было бледным, почти серым.

— Меня отдали в приют, когда мне было пять лет, — сказал он. — Я не мог превратиться, и мои родители решили, что я бракованный. Во время учебы в Академии у меня проснулась огненная магия. А потом на меня напали, оглушили, а когда я очнулся — во мне не было уже и капли магии.

Он посмотрел на Яну.

— Если его найдут, с ним сделают то же самое.

— Вы можете ему помочь? — спросила Яна.

Эрнан кивнул.

Они начали заниматься на следующий день. Эрнан учил Кайдена дыхательным упражнениям. Он объяснял, что огонь нельзя подавлять, его можно «выдыхать» малыми порциями, как пар из закипающего чайника.

Кайден сидел на полу, скрестив ноги, и повторял за Эрнаном. В первый раз, когда из его пальцев вырвался тонкий, дрожащий лучик, он испугался, но Эрнан не дал ему сжать кулаки.

— Пусть идёт, — сказал он. — Направь. Видишь свечу?

Кайден посмотрел на свечу, стоящую в трёх шагах от него. Пламя на его пальцах дрогнуло, вытянулось, коснулось фитиля — и свеча загорелась ровным, спокойным светом.

Мира стояла в стороне, её заклинания создавали защитный круг вокруг мальчика, чтобы огонь не вышел из-под контроля. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах светилась гордость.

К вечеру Кайден научился зажигать свечу и гасить её, просто выдыхая. Он улыбался, глядя на свои пальцы.

Эрнан сказал, что будет приходить каждый день, и Яна пообещала ему свежую выпечку каждый день. Деньги он брать за занятия отказался.

Деймон не узнал Лиру сразу.

Когда он вошел в кондитерскую в первый раз, он увидел женщину в черной вуали, с загадочными глазами, которые показались ему знакомыми, но он не мог вспомнить, где их видел. Она говорила тихо, спокойно, и в ее голосе было что-то, что заставляло слушать. Он представился Надиром, солгал о том, кто он и откуда, и она поверила. Голос девушки, которая представилась Региной, был ему смутно знаком.

Потом он увидел Кайдена.

Мальчик сидел на полу, играл с каким-то другим ребенком, и Деймон узнал его сразу

Он едва не выдал себя тогда. Сжал пальцы так, что ногти впились в ладони, заставил себя улыбнуться, сказал что-то незначительное, и женщина — Регина, как она представилась — отвела его наверх, показала комнату.

Он не спал в ту ночь. Сидел на кровати, сжимая кулаки, и думал о том, что его глупая жена смогла совершить то, что казалось невозможным. Каким-то образом сбежать из поместья, убить охотницу за головами, украсть ее личность, выкупить пекарню. Она даже готовить не умела раньше — Деймон помнил, как Лира пыталась что-то испечь в первый месяц их брака и сожгла кухню дотла. А теперь она пекла хлеб, от которого у него перехватывало дыхание, и булочки, после которых хотелось жить.

Он наблюдал за ней несколько дней, и новая Лира пугала его. Она была спокойной, деловитой, ласковой с Кайденом. Она обнимала мальчика, целовала его в макушку, и Кайден, который раньше вздрагивал от любого прикосновения, теперь сам тянулся к ней.

Деймон вспомнил, как мало времени он проводил с сыном. Учения, совещания, приемы — всегда были дела поважнее. Он думал, что успеет. Что сначала карьера, потом положение, а сын подождет. И теперь, когда Кайден был рядом, он не знал, как подойти к нему, что сказать, как сделать так, чтобы мальчик не отшатнулся.

Он смотрел, как Лира печет, как разговаривает с Мирой, как помогает Кайдену с дыхательными упражнениями, и не узнавал ее. Эта женщина была не той, на которой он женился. Она была лучше. Сильнее. И это пугало его больше, чем если бы она оказалась убийцей.

Он ничего не понимал.

Но новая Лира страшно привлекала его. Такая деловитая, спокойная, ласковая к ребёнку. Она носилась по кухне в заляпанном мукой фартуке, ругалась с брауни, который воровал изюм, и каждое утро отламывала кусочек свежего хлеба и протягивала ему со словами: «Попробуй. Это с новым заклинанием».

Он пробовал. И каждый раз еда во рту переставала быть просто едой. Хлеб пах полем, булочки — утром, пирожные — чем-то далёким, забытым, что он когда-то чувствовал ребёнком, но потом потерял.

Он подслушал разговор с Эрнаном случайно. Спускался за водой и услышал голоса из подсобки. Остановился, прижался к стене, и слова ударили его, как пощечина.

Драконов, которые не могут превратиться, отдают в приюты. Их считают бракованными. А потом приходят люди и забирают тех, у кого проявляется древняя магия.

Кайден был одним из них. Его сын, которого он считал слабым, которого стыдился, потому что он не мог превратиться, на самом деле владел силой, о которой другие драконы могли только мечтать.

Деймон прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. Он вспомнил, как смотрел на Кайдена, когда тот был маленьким, как ждал, что мальчик превратится, как злился, когда этого не происходило. Он был так занят своей обидой, своей гордостью, что не заметил, что происходит с сыном.

Он смотрел, как Кайден учится дышать огнём, и думал о том, сколько времени упустил. Сколько вечеров просидел в кабинете, разбирая бумаги, вместо того чтобы просто сидеть рядом с сыном. Сколько раз говорил «потом», когда мальчик тянул к нему руки.

«Потом» не наступило. А теперь его сын, которого он едва знал, учился у чужого дракона тому, чему отец должен был научить сам.

Деймон сжал кулаки и вышел во двор, чтобы никто не видел его лица.