Глава 18 · Семья

Столица встретила Дамиана серым небом и холодным ветром, который дул с реки, пронизывая до костей

Он направился в здание Совета, где его старый друг, магистр Эрхард, принимал прошения.

— Дамиан, — сказал Эрхард, поднимаясь из-за стола. — Я думал, ты в Торнхейме.

— Был, — сказал Дамиан, доставая портфель с бумагами. — Мне нужно, чтобы ты это прочитал.

Эрхард взял показания, начал читать, и его лицо, сначала спокойное, становилось все более напряженным. Он дошел до конца, перечитал последнюю страницу, поднял глаза.

— Это правда?

— Каждое слово.

— Лоркан эш’Варго — член Совета. У него есть влияние, деньги, люди.

— У меня есть доказательства, — сказал Дамиан. — Этого достаточно.

Эрхард помолчал, потом кивнул.

— Я созываю внеочередное заседание. Сегодня же.

Заседание Совета длилось пять часов.

Дамиан сидел в зале для свидетелей и слушал, как магистры спорят, перебивают друг друга, требуют доказательств. Эрхард зачитывал показания, показывал список пропавших, описывал подземелья. Лоркан, который присутствовал на заседании, сначала пытался отрицать, потом нападать, потом угрожать.

— Это заговор, — кричал он, вставая с места. — Дамиан эш’Кайрос пытается очернить мое имя, потому что я отказался поддержать его на последних выборах!

— У нас есть подписанные признания ваших людей, — спокойно сказал Эрхард. — Четыре человека. Все они указывают на вас как на организатора незаконных операций.

— Они лгут! Их заставили!

— Их допрашивали под присягой. С использованием сыворотки правды.

Лоркан замолчал. Его лицо, всегда надменное, теперь было бледным, почти серым.

— Совет постановляет, — сказал Эрхард, оглядывая собравшихся. — Провести обыск в поместье эш’Варго. Если доказательства подтвердятся, граф Лоркан эш’Варго предстанет перед судом за преступления против магов и драконов, за незаконное лишение свободы.

Лоркан вскочил, опрокинув стул, но стража уже взяла его под руки.

— Вы все заплатите за это! — кричал он, когда его выводили из зала. — Вы не знаете, с кем связались!

Дамиан смотрел ему вслед, и в груди разливалось холодное, спокойное удовлетворение. Лоркан больше никогда не придет за Кайденом.

Обыск в поместье эш’Варго прошел через два дня.

Дамиан не присутствовал при этом — он был в столице, ждал решения Совета. Эрхард прислал ему вестника с отчетом, и Дамиан, развернув свиток, прочитал:

«Подземелья обнаружены. В них находилось одиннадцать человек — маги, драконы, двое детей. Все живы. Лоркан взят под стражу. Следствие продолжается».

Он сложил свиток, сунул за пазуху и пошел в поместье, где его ждал разговор, которого он откладывал уже слишком долго.

Король принял его в малом зале, без свидетелей. Это был высокий, седеющий мужчина с усталым лицом и внимательными глазами, которые, казалось, видели больше, чем говорили.

— Дамиан, — сказал он, жестом предлагая сесть. — Я слышал о Лоркане. Ты хорошо поработал.

— Я сделал то, что должен был, ваше величество.

Король кивнул, но взгляд его оставался напряженным.

— Это не единственная причина, по которой ты просил о встрече?

Дамиан помолчал, собираясь с мыслями. Он знал, что этот разговор может пойти по-разному. Король был не тем человеком, которому можно лгать, но и правда, которую он собирался сказать, могла обернуться против него.

— Дело касается моей бывшей жены, — сказал он. — Лиры эш’Кайрос.

Король замер. Его лицо, обычно спокойное, стало жестче.

— Продолжай.

— Вы знаете, что она обвинялась в нападении на моего сына, а потом сбежала.

— Я знаю о мальчике, — сказал король. — Он был признан пропавшим без вести вместе с матерью.

— Он не пропал, — сказал Дамиан. — Он жив. Он живет в Торнхейме.

Король поднял бровь, но ничего не сказал.

— Я провел расследование, — продолжал Дамиан. — После того, как на Кайдена было совершено покушение. Я узнал, что Лира была нечистокровной. Что ее настоящий отец — не граф эш’Ферро.

Он замолчал, давая королю время осознать сказанное. Король сидел неподвижно, и только пальцы, сжавшие подлокотники кресла, выдали его.

— Ты утверждаешь, — сказал король медленно, — что Кайден — мой внук?

— Я утверждаю, что это возможно, ваше величество. Я не знаю наверняка. Но я знаю, что мать Лиры хотела скрыть правду, попытавшись убить Кайдена.

Король встал, подошел к окну. Свет падал на его лицо, делая черты резче, старше.

— Это похоже на Сильвию. Убить собственного внука, лишь бы не упасть в глазах общественности как женщина, изменившая мужу.

Он повернулся, и в его глазах была усталость, которую Дамиан никогда не видел в них раньше.

— Что ты хочешь, Дамиан?

— Я хочу, чтобы Кайден был в безопасности, — сказал Дамиан. — Он не знает, кто его настоящий дед. Он не знает, что может претендовать на престол. Он просто ребенок, который хочет расти в мире, где его не будут преследовать из-за его крови.

Король смотрел на него долго, очень долго. Потом кивнул.

— Я понимаю.

Они заключили соглашение в тот же день. Дамиан написал отказ от наследования от лица Кайдена — официальный документ, который лишал мальчика прав на престол, но давал ему то, что было важнее: свободу.

Король поставил печать, и Дамиан, взяв документ, почувствовал, как с плеч сваливается груз, которую он нес с того момента, как узнал правду.

— Ты хороший отец, Дамиан, — сказал король, когда они прощались. — Лучший, чем я.

Дамиан поклонился и вышел, оставив короля в малом зале одного.

Яна ждала в кондитерской, и каждый день, когда дверь открывалась, она поднимала голову, ожидая увидеть Дамиана.

Через несколько дней Дамиан стоял на пороге, усталый, в дорожной пыли, с бумагами под мышкой, и улыбался.

— Я вернулся, — сказал он.

Яна вскочила, опрокинув стул, и бросилась к нему. Он обнял ее, прижал к себе, и она чувствовала, как бьется его сердце.

— Все в порядке? — спросила она, уткнувшись ему в грудь.

— Все в порядке, — сказал он. — Лоркан арестован. Его поместье обыскали. Совет признал его виновным.

Она выдохнула, и только сейчас поняла, как сильно боялась. Как сильно ждала. Как сильно надеялась.

— А Кайден? — спросила она. — Что с Кайденом?

Дамиан отстранился, заглянул ей в глаза.

— Я говорил с королем. Он знает правду. Но он не будет требовать официального признания. Я написал отказ от наследования от лица Кайдена. Мальчик свободен, он никому ничего не должен.

Яна смотрела на него, и слезы, которые она сдерживала десять дней, потекли по щекам.

— Ты сделал это, — сказала она. — Ты все сделал.

— Мы сделали это, — поправил он. — Без тебя ничего бы не было.

Он вытер слезы с ее лица, и его пальцы, теплые, сухие, задержались на щеке, провели по шраму, который тянулся от виска к подбородку.

— Яна, — сказал он. — Я должен тебе кое-что сказать.

Она замерла.

— Я сказал тебе тогда, что просто хочу быть рядом.

Он взял ее лицо в ладони, глядя в глаза.

— Теперь я могу сказать и другое. Я люблю тебя. Как женщину, которая пришла из другого мира, которая спасла моего сына, которая открыла кондитерскую в проклятом доме. Я люблю тебя за то, что ты есть. За то, как ты печешь хлеб. За то, как ты ругаешься на брауни. За то, как ты обнимаешь Кайдена перед сном. За твои глаза. За твой шрам. За все.

Яна смотрела на него, и слова застревали в горле. Она прошептала:

— Я тоже. Я тоже люблю тебя. Я думала, что после всего, что было, я не смогу… но ты…

Она не договорила. Дамиан поцеловал ее, и в этом поцелуе было все, что они не сказали за эти месяцы. Страх и надежда. Боль и облегчение. Прошлое, которое отпускало, и будущее, которое начиналось.

Когда они отстранились, Яна улыбнулась, вытирая слезы.

Сверху послышался топот маленьких ног, и Кайден, который, видимо, проснулся от шума, сбежал по лестнице, остановился на пороге и уставился на родителей.

— Папа вернулся! — закричал он.

Яна замерла. Дамиан замер.

Дамиан опустился на корточки, и его руки, которые минуту назад держали лицо Яны, дрогнули.

— Кайден, — сказал он. — Я должен тебе кое-что сказать. Я…

— Ты мой папа, Дамиан, — сказал Кайден.

Дамиан посмотрел на Яну, и она кивнула, хотя сама не понимала, как это возможно.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дамиан, и голос его сел.

Кайден подошел ближе, протянул руку и коснулся пальцами щеки отца. Жест был таким взрослым, таким серьезным, что у Яны сжалось сердце.

— Я почувствовал твою магию, — сказал Кайден. — Когда ты только пришел.

Он замолчал, глядя на Дамиана, и в его глазах не было обиды, которую Яна ожидала увидеть. Не было вопроса «почему ты не был рядом раньше?».

Дамиан смотрел на сына, и Яна видела, как его лицо меняется — от удивления к пониманию, от понимания к чему-то, что она не могла назвать. Боль? Раскаяние? Или просто огромная, всепоглощающая любовь, которая не знает, как выразить себя словами.

— Ты знал с самого начала? — спросил он. — С первого дня?

Кайден кивнул.

— Ты пах как папа, — сказал он просто.

Дамиан закрыл глаза, и Яна увидела, как его плечи дрогнули. Он протянул руки, и Кайден шагнул в них, прижался, и они стояли так — отец и сын, которые нашли друг друга.

— Прости, — сказал Дамиан, и голос его был глухим, сдавленным. — Прости, что я не сказал сразу. Прости, что я не был рядом. Прости, что…

— Ты здесь, — сказал Кайден, обнимая его за шею. — Ты вернулся.

Он прижался щекой к плечу отца, и Яна увидела, как Дамиан спрятал лицо в волосах мальчика, как его руки, сильные, уверенные, дрожат, обнимая сына.

Она стояла в двух шагах, смотрела на них, и слезы текли по ее лицу, и она не вытирала их. Потому что это было то, ради чего она оказалась в этом мире. Не для того, чтобы спасаться, не для того, чтобы скрываться, не для того, чтобы бояться. А для этого момента.