Глава 26

Самое томительное времяпровождение — вечером, когда я дома одна.

Обследую кухню, которая оказывается удобной и продуманной. Готовлю ужин на двоих, хоть Демид и сказал, что будет поздно.

Нарезаю мясо, овощи, ловлю себя на мысли, что стараюсь удивить его. Только зачем? Сказки про мужчину и сытый желудок в нашем случае не имеют ничего общего с действительностью.

К семи все готово, я сажусь ужинать в одиночестве и тишине. Листаю лениво ленту инстаграма, чтобы отвлечься от навязчивой идеи позвонить Демиду.

Я знаю, что сегодня он на очередной встрече с избирателями. В преддверии выборов люди чувствуют, что можно решить хотя бы часть своих вопросов до того, как народный кандидат перестанет быть народным и напрочь забудет все, о чем обещал.

Морщусь недовольно и отбрасываю непривычно молчащий мобильный в сторону.

Я прислушиваюсь к собственной тишине, пробую ее на вкус. Такого умиротворения я хотела? Без Андрея и его тяжёлой любви, больной любви, которая придавливает собой, пригвождает к земле.

Заслуженная свобода.

Только свобода ли?

Я все ещё завишу от желания мужчины, уже другого, и чувства испытываю к нему совсем иные. Жаль, что все это без взаимности.

Становится горько, я хмурюсь, ругая себя за то, что раскисла. Убираю посуду в мойку, а потом иду в душ в надежде, что вода смоет все плохое.

Делаю струю погорячее, наливаю на ладонь гель с резким мужским запахом. Хоть все здесь новое, но аромат знакомый, тот, которым пользуется Старостин.

Натираю кожу, мне нравится пахнуть им. Безответный порыв, втягиваю носом воздух, закрывая глаза. Вода струится по позвоночнику, согревая, пена стекает вниз. Я устраиваюсь на дне кабины, вытягивая ноги и сижу так долго, не меньше часа, позволяя сегодняшнему дню исчезнуть в сливное отверстие.

Выхожу, не вытираясь, с волос стекают холодные капли. За окном окончательно темнеет, квартира тонет в полумраке, освещённая лишь огнями города за большим окном. Иду, оставляя влажные следы в ту комнату, которая выделена мне.

У нас с Демидом разные спальни, у каждого своя кровать. В шкафу на плечиках одиноко болтается малая часть моего гардероба, остальное все ещё нераспакованно. Отыскиваю шелковый халат, сменное белье. Даже примерка свадебного платья не помогает мне почувствовать себя невестой, скорее шлюхой, продавшейся за деньги и обещания.

И это с учётом того, что в моей жизни было всего двое мужчин, один из которых сумасшедший.

Я снова касаюсь шрама на голове, вспыхивают обрывки давних воспоминаний.

Чужой город, гостиничный номер.

Я радуюсь, что смогла так легко сбежать от Андрея, жду, когда вернется с какой-нибудь едой мой спаситель, вывезший меня из города. Деньги творят чудеса, к тому моменту я достаточно накопила на то, чтобы нанять себе проводника. Случай подходящий, Володина нет в городе, и пока он вернётся, я смогу уехать ещё дальше, нужно только переждать здесь немного и получить новые документы.

За них я тоже заплатила деньгами Володина и мне даже становится смешно от мысли, что он выступает спонсором моего исчезновения.

Почти семь часов в пути, несколько пересадок, сутки в номере и вот оно, ощущение эйфории, которое затапливает по самую макушку. Я то и дело принимаюсь петь, перекладывая вещи, не замечая убогости номера, в котором нахожусь. Мы выбрали мотель в рабочем районе, среди гаражей и ремонтных мастерских. За окном льет дождь, но в воспоминаниях этот день откладывается как солнечный, с чего бы?

Я лежу на кровати, которая скрипит от каждого движения, пружины старого матраса впиваются в ягодицы и лопатки, но плевать, счастливой надо быть здесь и сейчас.

Смеюсь и качаю головой. Ну надо же, как все легко, почему я не сделала это раньше? Столько лет потрачено на отношения против своей воли с человеком, которого я не люблю и боюсь.

То, что я испытывала по отношению к нему в самом начале, — далеко не любовь, максимум, увлечение, первое юношеское чувство, помноженное на игру гормонов. Но когда я понимаю, что его чувства не подходят ни под одни нормы, от моего расположения не остаётся и следа.

Стук в номер не пугает, я закрылась изнутри для безопасности. Открываю дверь, даже не спрашивая, кто там, и вскрикиваю: на пороге стоит Андрей, мокрый настолько, что даже на очках видна россыпь мелких капель дождя. Он заходит, оттесняя меня внутрь, ни слова не говорит, но весь вид его кричит о том, что он еле сдерживает свой гнев.

Куртка, насквозь мокрая, потемневшие джинсы с точками грязи, но Володин не замечает этого.

Я молчу, оттягивая рукава кофты, все внутри обмерает. Не знаю, что говорить, каждое слово кажется глупым, но попытаться все же стоит.

— Отпусти меня, — выдавливаю еле, — я не могу больше.

Говорю тихо, но Володин вздрагивает, по его правильному лицу пробегает тень.

— Дрянь ты, Дина, — он наступает, а я за плечо его заглядываю, в оставшуюся приоткрытой дверь.

Паспорт в кармане, деньги в куртке, если оттолкнуть его, то есть шанс, малюсенький, но теперь, когда я так близка к свободе, я не могу не воспользоваться им.

Нужно только отвлечь внимание, переместиться ближе к выходу. Я быстро бегаю, я смогу.

Но он, кажется, разгадывает мой план.