Жена депутата Гузель Магдеева · Глава 28. Демид

Глава 28. Демид

На листовке — моя фотография, и я хмыкаю, разглядывая собственное слегка придурковатое выражение лица.

Кажется, все агитки выглядят примерно одинаково, с радостным набором обещаний в духе "борьба с коррупцией", "снижение платы за ЖКХ" и прочей лабуды, которую никто не собирается воплощать в жизнь.

Максимум — это помощь тем, кто обратился с жалобами в приемные часы.

Определенная сумма на избирательную комиссию позволит для отчёта купить с десяток лыж для школы, отремонтировать ямы в паре дворов и поставить качели на детской площадке, попутно зазвав на это мероприятие местную прессу, а большего мне и не надо.

Откладываю листовку, разминаю шею. Нужно уже ехать домой, я вижу, как сидят еле девчонки, выезжающие "в поля", Артем с Ксенией тихо шепчутся о чем-то над распечатанным медиапланом, разложенным на большом письменном столе.

В чуть приоткрытое окно влетает звуки позднего летнего вечера. Гул машин, лай собак, удары ногой по футбольному мячу, чей-то зычный окрик, — наш штаб на первом этаже жилого дома, как сказал Артем, ближе к электорату. И мы, блять, так близко, что меня подташнивает от наблюдения за этой простой жизнью, но я вынужден терпеть.

И унылый светло-зеленый цвет стен, и мебель офисную, до того убогую, что каждое утро тянет выкинуть весь этот хлам. Штаб ничего общего не имеет с моим московским офисом, с которым я вынужденно распрощался как минимум на два ближайших года.

Зато потом — кресло в московской думе и подходящий бэкграунд с пометкой этого захолустья.

— Так, ребятки, дуйте по домам, — поднимаюсь, хлопаю ладонями по столу.

— Спасибо, Демид Сергеич!

Оживление в их глазах вызывает усмешку, какие бабки не плати, а с работы все сваливают с превеликой радостью.

Оставляю Артёму закрывать штаб, выхожу на крыльцо, оглядываясь. Мой мерин в этих краях смотрится ни к месту, занесло же в дыру. Хорошо, что я сюда на нем приехала, а не на жёлтом кабриолете, что остался на парковке столичного дома.

Спускаюсь, завожу мотор, приоткрывая окно. Вижу лицо женщины в платке, которые смотрят из-за занавесок на первом этаже, машу рукой и ржу, когда она тут же одергивает ткань, застуканная на месте преступления.

Да я тоже не шибко рад такому соседству, но ничего, терплю же.

Автомобиль послушно трогается, оставляя позади серую девятиэтажку моей приемной. Сюда я мотаюсь без водителя, если с дорогой машиной люди ещё могут смириться, то вот его наличие воспринимается за рабовладение. Да и Дениса я приставил к Дине, перестраховка.

Здесь вроде со всеми на нейтралках, только Володин, сука, воду баломутит, ещё с тех самых пор, как пытался подставить меня со строительством завода.

К счастью, мои бабки остались при мне, а вот Ладыгина до сих трясет при одном упоминании его имени.

Повезло Андрюшке со своим тестем, да и город в целом доволен остался тем, что завод, минуя Ладыгина, перед под их управление.

А иначе бы Володину давно бошку оторвали, да и заслужил он, извращенец хренов.

Я въезжаю во двор, спускаюсь на подземный паркинг. Дом новый, квартира в нем почти мирит с мыслью, что жить здесь придется ещё долго. На лифте поднимаюсь до своего этажа, вход на который по специальной карте — абы кто не пройдет, это мне и необходимо. Открываю собственным ключом дверь.

Темнота, тишина.

Включаю в прихожей свет, снимаю обувь.

На больших часах полдвенадцатого, Дина спит, скорее всего. Прохожу тихо, не скрываюсь, но и не шуметь стараюсь. Сам терпеть не могу, когда меня будят.

Иду сразу в душ, расстёгиваю на ходу рубашку, ремень на брюках. В душевой уже стоят флаконы с женской белибердой, цепляюсь за них глазами, как за нечто инородное.

Присутствие Дины все ещё удивляет, и когда я обнаруживаю ее в своей спальне, останавливаюсь на границе света.

Она спит, почти свернувшись клубком, в атласном халате прямо поверх одеяла. Волосы собраны в косу, лицо даже сквозь сон чуть нахмурено.

Я щёлкаю выключателем, подхожу тихо и останавливаюсь над ней. Глаза привыкают к темноте, теперь я уже вижу отчётливо не только ее силуэт.

Она красивая. Не то, чтобы в Москве таких не найти, там красавиц всех мастей — пачками, но Дина цепляет чем-то другим, выделяется на фоне прочих. И дело не только в ее глазах, волосах или прочих деталях, в довесок ко внешности она ещё и довольно умная женщина.

Для меня абсолютно не секрет все ее чувства в мой адрес, но при этом Дина продолжает вести себя с достоинством, не считая нашего первого свидания после разлуки.

Да, поначалу я принял ее за дорогую шлюху либо за содержанку Володину — девчонке с такой внешностью нечего было делать на побегушках в администрации, она вообще могла устроиться так, чтобы не работать.

Желание трахнуть ее появилось почти сразу, а потом к нему добавилось ещё одно — сломать отчаянное сопротивление, с которым Дина принимала каждую мою реплику. Я-то видел, что она испытывает ко мне, и тем сильнее бесила ее упертость. Вел себя, как дерьмо, злился даже, провоцировал. И в Москву когда от нее в первый раз уехал, нет-нет да и вспоминал. Зацепила, значит, не влюбился, но думал.

Дина словно чувствует мой взгляд, садится резко, испуганно смотрит в темноту. Я опускаюсь рядом, протягиваю к ней руку, касаюсь плеча:

— Все нормально.

— Напугал, — жалуется, трёт глаза. Голос, несмотря на испуг, сонный, — прости, уснула в твоей комнате. Сейчас пойду к себе.

— Оставайся, — я скидываю с бедер полотенце, ложусь рядом. Матрас почти не прогибается под нашим весом.

Темнота окрашена цветными вспышками, я думаю о том, что Дина рядом, в халате, подчёркивающим все изгибы ее тела. Кровь стекает вниз живота, член встаёт, несмотря на усталость, но я не касаюсь ее первым. Закидываю руки за голову, дожидаясь, когда Дина повернется ко мне, закинет ногу.

Но время идёт, а она так и лежит на расстоянии руки, повернувшись ко мне спиной. Я приподнимаюсь на локтях, заглядываю в ее лицо и хмыкаю: спит.

Облом, Старостин, можешь отметить этот день в календаре: девчонка в твоей постели уснула не после, а до секса.

Колеблюсь мгновение, решая, не продолжить ли, но в сон рубит жёстко. Прижимаюсь к ней и закрываю глаза, почти утыкаясь носом в затылок Дины.

Неожиданно, но спать так оказывается удобно и даже приятно.