Глава 29

В первый раз я просыпаюсь, когда небо за окном ещё серое, а в комнате густые предрассветные сумерки.

Рука Демида лежит поверх моей груди. Приятная тяжесть, в которой есть что-то успокаивающее, хотя мне все ещё непривычно делить с ним постель.

Я сама не помню, почему решила прилечь именно в его комнате, а не в своей — по большому счету, между ними почти нет разницы, ну разве что здесь лучше вид из окна.

Я осторожно поворачиваюсь, чтобы не разбудить его своими движениями, и застываю. Его лицо так близко, настолько, что я ощущаю горячее дыхание на своей щеке. Он спит на животе, подмяв под себя подушку и меня, модная стрижка чуть спутана, и я касаюсь волос пальцами. Они густые, жёсткие и непослушные, а ещё — пахнут немного шампунем, тем, которым мылась и я.

Он шумно вздыхает сквозь сон и поворачивается на другой бок, одеяло соскальзывает с Демида, оголяя мускулистую спину с ямками на пояснице и ягодицы.

На нем нет белья, и его смуглое тело контрастирует со светлым постельным бельем, подчёркивая атлетичность фигуры. Мне хочется рассматривать его и касаться, насытиться нашей близостью, но я сдерживаю себя, сжимая пальцы. Слишком лёгкого запутаться и поверить, что все по-настоящему.

Я иду на кухню, наливаю воды в стакан, пью жадно. Серый дождь каплями стекает по стеклам, из приоткрытого окна дует не по-летнему холодный северный ветер. Я закрываю окно, поджимая пальцы на босых ногах, — комната выстудилась или мне так кажется после теплого одеяла.

Смотрю на часы, до раннего подъёма Демида ещё есть время. За те несколько дней, что я наблюдаю за его привычками, я уже знаю: он встаёт очень рано, на завтрак — один лишь кофе, а то и вовсе без него. Умывается, одевается и убегает по своим депутатским делам.

Выхожу из комнаты, обнимая себя за плечи. В коридоре раздумываю, вернуться к Старостину или отправиться в свою комнату?

Перспектива лежать в холодной постели радости не вызывает, я оправдываю себя только этим, когда ложусь к нему под бок.

Демид даже не замечает моего появления, я обнимаю его рукой, упираясь в лопатки. От его тела очень тепло, я почти мгновенно согреваюсь и засыпаю уже до утра.

— Дина.

Демид сидит на краю кровати, бодрый и наполовину одетый.

На этот раз я с трудом отрываю от подушки голову, смотрю на него, моргая. В комнате все ещё серо, сколько времени прошло с моего предыдущего подъёма? По ощущениям, не больше пяти минут. Пытаюсь нашарить взглядом часы, но на видном месте их нигде нет.

— Что-то случилось?

— Нам нужно съездить к нотариусу, подписать брачный договор. Полчаса тебе хватит, чтобы собраться?

Я киваю без слов, сажусь в кровати, медленно моргая. Очень медленно, так, что глаза не желают открываться, как у детей перед школой.

Демид потешается, наблюдая за мной, но никак не комментирует.

— Что? — спрашиваю его, не выдерживая.

— Забавно наблюдать за тобой, — пожимает он плечами.

Ни одна женщина не хочет быть забавной в глазах мужчины, который ей нравится. Красивой, сексуальной, притягательной, но — не забавной. Я поднимаюсь, скрываясь в ванной, смотрю на свои спутанные волосы и хмыкаю.

Зря я вчера легла с влажными волосами в кровать, отведённых полчаса только и хватит, чтобы распутать колтуны.

Я нещадно деру волосы расчёской, периодически морщась от боли, наспех чищу зубы и умываюсь холодной водой. Почти укладываюсь в тридцать минут, натягивая на себя брючный костюм. О цели визита стараюсь не думать, хотя волнение никуда не девается, как ни старайся.

— Я все, — встаю перед Демидом, который бесцельно щелкает пультом перед телевизором в гостиной. На нем лёгкие джинсы и синий пиджак, под которым футболка-поло.

— Погнали, нас уже ждут.

Сегодня он снова сам за рулём. Его манера вождения в какой-то момент становится достаточно агрессивной, дорогому автомобилю уступают дорогу, предпочитая не связываться.

Старостин перестраивается из ряда в ряд, иногда я хватаюсь за подлокотники для устойчивости, когда он выделывает виражи.

— Мы опаздываем? — не выдерживаю, когда вслед нам раздается оглушительный гудок владельца подрезанной иномарки, — почему ты рискуешь так?

— Все в порядке, — Демид бросает нахмуренный взгляд в зеркало заднего вида, а я вдруг испытываю иррациональный страх. Оборачиваюсь, но в череде машин, оставшихся позади, не нахожу ничего, что могло бы вызвать тревогу.

Однако интуиция меня подводит редко, но второй раз задавать вопросы не рискую. Да и расскажет ли?

Когда мы тормозим на красный, он одной рукой набирает чей-то номер в телефоне, я чуть поворачиваю голову в его сторону.

— Занят? Нужна помощь, — собеседника не слышно, я не догадываюсь, что тот отвечает Демиду, — скину сообщением.

Мы встречаемся с ним взглядом, и Демид неожиданно подмигивает, тревожность с его лица уходит:

— Не ссы, все нормально.

— Я очень на это надеюсь.

Нотариус встречает нас на час раньше начала его рабочего дня. Мужчина лет сорока, на глазах очки в круглой оправе, волосы чуть тронутые сединой. С Демидом он здоровается за руки, мне кивает. Мы поднимаемся за ним на второй этаж, офис пустой и тихий.

— Присаживайтесь, — кивает он на два кресла возле деревянного большого стола, — сейчас я все необходимое подготовлю.

Демид достаёт три экземпляра договора, один подталкивает мне:

— Изучай.

— Зачем? — удивляюсь я, — что там нового я смогу узнать, кроме того, что не претендую на твои богатства?

— А если я — на твои претендую? — вздергивает он бровь.

— Вряд ли тебя интересует моя ипотечная однушка. Хотя если выбирать, кому она достанется, реши я умереть до нашего развода, пусть лучше тебе, чем моей сестре.

Я вижу на лице Старостина лёгкое удивление:

— Даже так. Мама не приедет?

Я мотаю отрицательно головой. О наших с ней взаимоотношениях я никогда не рассказывала, но думаю, его служба безопасности постаралась на славу, чтобы узнать обо мне все необходимое до свадьбы.

— А твоя?

— Мои родители будут.

Неожиданно, я предполагала, что Демид не захочет втягивать их в наше представление.

— Они знают, что наш брак — подстава?

— Об этом знаем только мы с тобой. Читай договор, тебе нужно учиться заботиться о себе самостоятельно.

Я не знаю, как трактовать его замечание. Пытаюсь вчитаться в печатный текст, но строки скачут, мысли путаются. Меня накрывает очередной приступ панической атаки, стоит представить, что скоро мы поженимся и мне придется врать его родителям в лицо.

— Тебе не кажется, что это жестоко? — не выдерживаю, спрашиваю его. Демид отрывается от телефона, в котором общается с кем-то и смотрит внимательно:

— Сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать эту тему.

— А когда будет подходящее? В ЗАГСе?

— У меня складывается впечатление, что ты тянешь время, Дина. Передумала уезжать от Володина?

Я зло смотрю на него:

— Может хватит к месту и ни к месту тыкать в меня его фамилией?

— Может хватит создавать сложности? Мы вроде обо всем давно договорились. Если тебя всё устраивает, тогда давай подпишем документы.

Я хватаю ручку, со злостью рисую закорючку подписи, стараясь сделать её максимально похожей на ту, что нарисована в паспорте.

Демид делает тоже самое, нотариус заверяет документы, забирая один экземпляр себе.

— Поздравляю вас с предстоящим торжеством, — радостно вручает он нам папку с договорами, Демид кивает коротко, явно не планируя продолжать.

Мы выходим на улицу молча. Дождь уже кончился, город умыт и свеж. Я дышу глубоко, в сторону Демида не смотрю, иду, замедлив ход.

— Я могу до дома сама добраться?

Старостин впереди меня останавливается, спина в какой — то момент резко напрягается, что заметно даже под пиджаком. Он оборачивается:

— Нет, будет лучше, если я тебя отвезу.

Я не двигаюсь с места, ощущая неприятный холодок под коленками:

— За нами следят?

И судя по его выражению, попадаю в точку.