Глава 32

Забавная штука жизнь.

Ещё недавно Мануйлов предлагал мне стать спонсором его избирательной кампании, а теперь стоит рядом, бросая колкие фразы, — конкурент.

По его вискам с бакенбардами каплями стекает пот, то ли от волнения, то ли от жары. Кондиционеры здесь работают и впрямь херово, я откручиваю крышку от минеральной воды, делаю глоток, внимательно слушая чужую речь.

— Я считаю, что в депутатах должны быть уроженцы нашего края, люди, которые как никто другой знают всем проблемы и боли своего города, — вещает, демонстративно кланясь в мою сторону, — Демид Сергеич, вы как вопросы собираетесь решать народные, когда не знаете о чем речь?

Вот сука, думаю, но с улыбкой радушной, как своему отцу родному, отвечаю:

— Оперативно, Ян Давидович, а как же ёще? Да и кто сказал, что регион я не знаю? Уже больше четырех лет я сотрудничаю с органами местного самоуправления, обеспечиваю на своих стройках рабочие места для жителей города, — о заводе напрямую не говорю, но и так ясно будет, что за него зацепятся, не он, так эколог. Этот щенок мне тогда крови уже достаточно выпил.

— Спасибо, Демид Сергеивич, — перехватывает слово ведущий, — есть у вас вопросы к вашему оппоненту?

— Да безусловно, — улыбка становится шире, — вот вы фильмы такие интересные снимаете, разоблачительные. А как так вышло, что за прошлый год вы задекларировали доходов меньше, чем стоят часики ваши? Я ж не ошибаюсь, это

Ulysse Nardin? Или подделка? А может, бэу купили? Но даже так на новенький "Гелик" бы не хватило, на котором вы сегодня в студию приехали.

Взгляд в ответ тяжёлый, но мы по мелочи кусаемся, вот и я не клюю его всем тем компроматом, который у меня есть на каждого. На каждого из сидящих тут.

Да и у них найдется, не такой, чтобы взять за яйца, но попортить нервы — точно.

А вот я бы Мануйлова и посадить мог.

— Это подарок моей супруги, Демид Сергеич, она получает хорошую зарплату.

— Ну да, ну да, в совсем не коммунистическом бизнесе, — усмехаясь в ответ.

— Давайте ближе к теме, уважаемые кандидаты. Сейчас мы слово передаём Игорю Георгиевичу Бражнику, — ведущий кивает экологу.

Я поправляю галстук, чуть расслабляя узел, перевожу взгляд на свою команду, сидящую в самом конце зала.

Софиты в лицо светят, слепя, несколько рядов сидений разделяет нас с Диной. Но я вижу ее лицо, и знаю, что она сейчас смотрит на меня.

Волнуется, по обыкновению поднося пальцы к губам и останавливаясь, чтобы не кусать ногти, всего в нескольких сантиметрах у рта.

Странно, я начинаю замечать ее привычки, знать, как она отреагирует на мои фразы. Всего-то за пару недель выучил, если подумать, то это чертовски мало и тем удивительнее.

Мне это не нравится. Смущает даже, — какого хрена я вообще обращаю на это внимание? Но обращаю же.

Хотя в моих планах союз с ней выглядел совсем иначе. С другими целями и планами.

Я отворачиваюсь, пытаюсь вникнуть в то, что вещает о себе Бражник, но все равно чувствую себя рассредоточеным. О Динке думаю, о том, какие тонкие у нее пальцы, с аккуратным, неярким маникюром.

Она вообще — сдержанная вся, от прически до одежды, никаких ярких аксессуаров, красной помады или макияжа. Только в постели оживает, сбрасывает с себя всю эту маскировку под Кейт Миддлтон, и становится настоящей и живой.

Иногда мне кажется, что в обычной жизни она пытается замазать свою красоту и слиться со стеной, и я догадываюсь, в чем причина.

Быть незаметной в глазах Володина. Пальцы сжимаю в кулак, но тут же с силой заставляю себя расслабить руку.

Собраться нужно, на меня камеры нацелены, а я все о своем. Нельзя отвлекаться и расслабляться.

— Вы самовыдвиженец, — перебивает Бражника ведущий, — вне партий и политических движений. Почему вы решились пойти на выборы?

— Плачевная экология нашего города не оставляет мне выбора, — откашливаясь, говорит эколог, — у нас сосредоточены крупные производства, пороховой завод, нефтехимическая переработка, уже несколько лет работает мусоросжигательный завод, строительством которого, кстати говоря, занимался Старостин, — зелёный косится на меня. Я руку поднимаю в хозяйском жесте, привлекая внимание ведущего:

— Поскольку уж Игорь Георгиевич упомянул мое имя, позвольте, вклинюсь в ваш разговор. Наверняка, речь сейчас пойдет о том, что я руководил строительством, а с вами мы уже встречались по этому вопросу и не раз.

Я этот факт не скрываю, наоборот, горжусь им, потому что мы построили завод соответствующий всем нормам, с современным оборудованием. Благодаря нему, хочу отметить, не пришлось расширять огромную свалку, находящуюся за промзоной. Это к вопросу о том, насколько я знаю регион, — ухмыляюсь Мануйлову.

— Какие, к черту, нормы? — тут же взвивается эколог, — академики РАН высказались против стройки, — он машет перед носом кипой документов. Я все это читал и видел, каждое, блять, слово в них знаю наизусть.

Сколько крови мне попортили тогда эти активисты, и даже Бражника я прекрасно помню, одинокого пикетчика возле министерства экологии.

Мы и денег ему предлагали, чтобы он перестал устраивать акции свои для привлечения внимания. И делал это весьма умело, я поначалу думал, что за ним кто-то из пиарщиков государственных стоит.

Возможно, так оно и было: наш конфликт должен был уладить Володин, но тот сделал все так, что нам пришлось отдать завод местным властям и уехать из города.

— Попрошу вас быть корректными в своих высказываниях, — притормаживает его пыл ведущий, хотя я уверен, что зрителям нравится именно срач.

— Заключение немецких экспертов, — невозмутимо продолжаю, — подтвердило, что никаких вредных выбросов с нашего завода. И да, я потратил свои личные средства, чтобы провести экспертизу. Не все, знаете ли, выходят к народу, облепившись смолой и перьями или лежат в очистках хайпа ради. Есть люди, которые работают.

На большом экране, где дублируется передача, всплывает заставка с фотографиями из сети Бражника тех времён, когда он устраивал эпатажные выступления. Сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

Полчаса пролетают незаметно. В целом, дебатами я доволен, чувствую себя уверенно. Левый ругается с коммунистом, перетягивая внимание на себя, и остатки передачи я просто усмехаясь слушая их пикировки. Мануйлов уже весь течет, не переставая вытирать лицо носовым платком.

— Что ж, время нашей передачи подходит к концу, — прерывает ведущий, — у нас осталось по одному вопросу. Итак, Ян Давидович?

Мануйлов кладет платок на трибуну, поворачивается ко мне и, пожевав губы, произносит:

— И все же, Демид Сергеевич, почему именно наш регион? Что заставило вас уехать из сытой Москвы, бросить столичные развлечения? Думаете, тут без вас не справились бы?

— С этим городом меня всегда связывало многое, — я перевожу взгляд в камеру, — и это не только завод, который вменяют мне в в вину. Ещё здесь живет моя жена.

— Жена? — удивление сквозит в голосе ведущего, на секунду он сверяется с планшетом в руках..

Я уверен, Дина сидит сейчас, не дыша, я чувствую на себе ее испуганный взгляд. На мгновение прикрываю глаза, позволяя словам плавно течь дальше:

— Официально мы поженимся на днях, но это не имеет значения, поскольку я уже считаю ее своей супругой. И она сидит здесь, в зрительном зале. Дина, я тебя люблю.

Жидкие аплодисменты разрезают тишину студии, я улыбаюсь, хотя чувствую себя паршиво.

Машина, сделавшая за нами на днях, принадлежит тестю Володина. Андрей исчез, сказал, что вышел на больничный, но его не видели уже больше недел

И я надеюсь, что сейчас не подписал своими словами приговор Дине.