Глава 35

Сердце колотится так отчаянно, что кажется, вот-вот и выскочит из грудной клетки. Пальцы дрожат, нервная оторопь охватывает все тело.

Володин был здесь. В моем доме, закрытом на несколько замков, со включенной сигнализацией. Я не давала ему ключей, не сообщала пароль.

Сумка, догадываюсь я, он вполне мог сделать копию ключей. Я никогда не прятала на работе свои вещи, приемная всегда была в его свободном доступе.

Но когда он тут был?

Цветы свежие, хрусткие листья, я задумчиво перетираю лепестки между пальцев, а потом резко одергиваю руку.

Лилиями ещё не успело пропахнуть все вокруг, они стоят здесь совсем недавно. Со вчера или… сегодня?

Следующая мысль ещё страшнее.

А вдруг он все еще здесь?

Я приваливаюсь к стене, ноги не держат, кровь стучит в ушах так громко, что я ничего не слышу.

Нужно взять себя в руки, думаю, облокотившись о стол. Денис проверил все уголки, даже в шкаф заглянул, хотя мне казалась такая предосторожность чрезмерной.

А под кроватью смотрел? — шепчет внутренний голос, и я сдаюсь, закрывая лицо руками. Боюсь пошевелиться, выйти в другую комнату. Мне так страшно, Господи, так страшно.

Вспоминаю, что сама заперла себя на внутренний засов и хочется завыть.

— Его здесь нет, — говорю вслух, только бы слышать свой голос. Неожиданно, из-за ладоней он звучит глухо и слишком громко. Одергиваю руки, смотрю на цветы — они на месте, ничего не изменилось.

Заставляю себя выпрямиться, держусь за край кухонного гарнитуру. Собственное тело меня не слушает, каждый шаг даётся с трудом.

Я не знаю, чего ждать от Володина, а собственный дом больше не вызывает чувства безопасности.

Он кажется чужим, даже несмотря на то, что все здесь, вплоть до мелочей, было выбрано, куплено, сделано мной самой. Я создавала тут уют, возводила крепость, куда нет дороги чужим мужчинам. Эта квартира должна была оставаться неприкосновенной и невинной, но он ее замарал.

Я прячу в руках нож. Его холодное лезвие щекотит кожу на ладони обманчиво мягким прикосновением, но стоит только надавить, — и поранит.

Точно так же я отношусь к Володину. Если на него надавить, он может и убить.

— Ненавижу тебя, — произношу вслух, — за все, что ты творишь. Отпусти меня уже! — на последнем слове я срываюсь на крик.

Нервы, определенно, пора лечить, долгое хождение на грани бесследно не проходит.

Я методично обхожу все комнаты.

Заглядываю на лоджию, в шкаф, под кровать. Даже холодильник открываю, что я там-то увидеть ожидаю? Говорящую голову Володина на блюдце?

Только убедившись, что я здесь одна, плюхаюсь на пол в коридоре, пялюсь в стену перед собой.

Сейчас, когда я четко понимаю, что одна, меня отпускает, наконец.

Нож теперь кажется таким нелепым оружием в моих руках. Что, и вправду бы засадила им в Андрея?

Смотрю на оружие, а в горле встаёт ком, — да кишка тонка у меня, какой из меня убийца?

Если б духу хватило, я б давно могла с ним расправиться и сбежать, но все, на что я способна, искать защиту от одного мужчины у другого.

Надо позвонить Демиду, но я не решаюсь. Все жду чего-то, знака свыше какого-то?

Нехотя набираю его номер, но телефон выключен.

Абонент не абонент.

Изображение живо рисует, что Андрей добрался до него, я представляю его с таким же ножом, что лежит сейчас возле моего бедра, и головой мотаю.

Нет, глупости, у него охрана, Демид и сам достаточно сильный, чтобы дать отпор.

Но душа не на месте.

Выглядываю в окно, нахожу на парковке машину Старостина, только отсюда не разглядеть, на месте водитель или нет.

Звоню ему, занято. Короткие гудки ещё долго звучат в ухе, даже после того, как я убираю трубку в сторону.

Мне бы сейчас готовиться к завтрашней свадьбе, но все, о чем я могу думать сейчас, — как там Демид?

Даже ни на мгновение я не представляю его в окружении других женщин или устраивающего мальчишник, меня тревожит только одно, жив ли он и почему недоступен.

Ещё ни разу не было такого, чтобы Демид не ответил с первого раза, даже если это простое "я перезвоню".

Я раздумываю о том, чтобы спуститься вниз, к машине, но меня страшит темнота подъезда и лифт. Подумать только, живя рядом с Демидом, я даже не догадывалась, насколько прониклась комфортом и безопасностью, и теперь в его отсутствие это особо ощутимо.

Звоню ему второй раз, но он снова не доступен, и этот факт доводит меня до отчаянья. Плохая, ужасная была идея уехать из дома, проверяя рамки собственной свободы, сейчас я нахлебалась ее досыта.

Хватаю лилии из вазы, по стволу течет вода, стекаясь лужицей на стол. Ломаю стволы цветов, стебли трескаются с характерным звуком, мерзкий аромат цветов заполняет лёгкие.

Я не могу выйти и не могу дозвониться. Единственный человек, который точно знает, что происходит, это Андрей и я решительно звоню ему.

— Привет, — он отвечает тут же, точно только и ждёт моего звонка.

— Как ты попал ко мне домой?

Я опасаюсь задавать вопросы напрямую, боюсь, что услышь он имя Демида, не пожелает отвечать.

— Понравились мои цветы?

— Они ужасны, — отвечаю честно. Ветки торчат из пустого мусорного ведра, притягивая взгляд как магнитом.

— Уходи от него, я заберу тебя, — голос звучит так убедительно, он давит, словно не понимая, что уже проиграл.

— Ты не понимаешь, — качаю головой, — я от тебя бегу, Андрей. Хватит меня преследовать.

Он молчит, я слышу его дыхание, тихое, частое.

— Ты спрашивала его, зачем ему это нужно?

Теперь моя очередь хранить молчание, уступая ему право высказаться:

— Нет, девочка, ты никогда наперед не думала. Ему не просто так нужна фиктивная жена, в которую все должны поверить, этот спектакль совсем не ради меня или избирателей.

Он поругался со своими бандюками-товарищами, такими же выскочками, как он сам. А ты нужна на тот случай, если вдруг они решат действовать через его близких, потому что тебя, Дина, ему не жалко. Когда тебя убьют, никто не заплачет.