Глава 38

— Ну, ты счастлива?

Наташка улыбается, чокаясь со мной бокалом, а в глазах плещется волнение. За меня переживает, но боится расстроить. Может, обстановка смущает, на работе не думая бы сказала всё, что на уме, а тут…

— Очень, — я скрываю сарказм, делая глоток шампанского.

Щеки огнем пылают.

Быть невестой на собственном празднике весьма утомительно, ещё тяжелее изображать радость. Боже, я вообще не актриса ни разу, для меня подобные выступления на людях — всегда испытание.

Мама Демида сдержанно улыбается мне, точно подбадривая.

Я знакомлюсь с ней до того, как Старостин официально представит нас друг другу.

Эта женщина меня поражает. Я боялась ее, и тем удивительнее оказалась ее поддержка.

Интересно, насколько моя свекровь близка в своих догадках к правде? Хотя о чем я, мне и самой до конца не все известно.

Далеко не все.

Пока Демид общается со своими компаньонами, усаживаясь за круглый стол, я занимаю место рядом с подругами. Если поначалу они с недоумением смотрели на нашу пару, то после двух часов торжества и пары бокалов вина настроение повышается у всех.

Кроме меня, разве.

Мне откровенно хочется впервые в жизни надраться, но все, что я могу себе позволить — шампанское. От алкоголя возникает обманчивое впечатление лёгкости, которое требуется сейчас мне больше всего.

Официант предлагает новый бокал, и я соглашаюсь. Последний, думаю с сожалением, не хватало только, чтобы свадьба Старостина запомнилась гостям пьяной невестой.

Я выхватываю его фигуру, он стоит, оперевшись на спинку стула. Уже без пиджака, в жилете и рубашке с закатанными рукавами, которые обхватывают туго мышцы предплечий.

Ему идёт. Выглядит расслабленно-стильно, проводит пятерней по волосам, слегка взъерошивая модельную стрижку.

Он смеётся, а у меня сердце замирает. Что ж у нас с тобой, Демид, по-дурацки все как-то?

Вечер проходит на удивление быстро.

Мы прощаемся с гостями, я подбадриваю себя тем, что ещё немного и можно будет стереть с лица макияж и улыбку.

Наташа крепко обнимает меня напоследок:

— Звони хоть.

— Ты чего со мной прощаешься, будто я уезжаю на край света, а не замуж выхожу? — спрашиваю с лёгкой усмешкой, но она отмахивается, не комментируя.

Партнёрам Демида киваю головой, с ними я почти не общалась, запомнила только одного — Микаэля. Слишком аутентичны его черты лица, выдавая национальную принадлежность. Он носит длинные, вьющиеся волосы, высокий и худой.

А ещё — смотрит на меня, как через микроскоп. Так оценивают не девушек, во взгляде нет ничего, что можно было бы принять за заинтересованность.

И мне это не нравится.

— Микаэль знает про нас? — спрашиваю Демида, когда его друг, наконец, уезжает.

— Да. А что?

— Ничего, — глупо делиться своими мыслями на этот счёт, поэтому просто перевожу речь, — едем?

Мы возвращаемся в нашу квартиру. Захожу внутрь, приваливаюсь к двери и стою без сил какое-то время.

Демид скидывает галстук, снимает запонки на рукавах рубашки, и только потом оборачивается ко мне:

— Устала?

Я киваю, не двигаясь. Нужно набраться сил, чтобы стянуть с себя платье, под конец дня кажется, что оно весит центнер, не меньше.

Демид подходит ко мне и неожиданно присаживается, задирая подол.

— Что ты делаешь? — спрашиваю смущённо. Дико видеть его в таком положении. Он аккуратно берет меня за щиколотку, помогая снять поочерёдно туфли. На мои слабые возражения не реагирует, а я не знаю, как руки занять, поэтому стою, вцепившись в ткань платья.

Жар к лицу, в животе приятное томление разливается, когда его пальцы скользят выше, цепляясь за резинку чулков.

Он стягивает их медленно, не торопясь, и каждое движение, как прилюдия.

Я закрываю глаза, смеюсь негромко:

— Первая брачная ночь?

Но волны мурашек разбегаются по телу.

Даже несмотря на усталость.

Даже с мыслями о том, что Демид использует меня в качестве живого щита, я продолжаю его хотеть.

Это низко, порочно, глупо, горячо, я ничего не могу с собой поделать, а самое главное — не хочу.

— Конечно, — его голос тоже звучит хрипло, — супружеский долг никто не отменял.

Он выпрямляется, поворачивает меня к себе спиной так, что я оказываюсь почти прижата ко входной двери.

Вжик, — молния разъезжаются в стороны, я могу, наконец, свободно дышать. Платье опадает к ногам, я остаюсь в одних трусиках-стрингах, бюстгальтер в этом платье не предусмотрен.

— Красивая, — Демид проводит пальцем по выступам позвоночника, и я прогибаюсь бесстыдно навстречу ему.

В коридоре прохладно, соски тут же съеживаются. Платье белой кляксой растекается под нашими ногами.

Мой муж прислоняется ко мне, его дыхание — виски и кола — обжигает кожу. За закрытыми глазами яркое освещение кажется ослепительным пятном, я откидываюсь назад, касаясь лопатками его голой груди.

Горячие руки скользят по моему телу, собственнически, совсем не нежно, но мне нравится.

Я позволяю ему исследовать каждый сантиметр, прикусываю губу, когда пальцы скользят под нежное кружево трусиков, безошибочно находят клитор и слегка надавливают на него.

— Ещё, — прошу, сводя колени, не давая отодвинуть руку. Вторая ладонь поглаживает мою шею, поднимает подбородок, поворачивая голову так, чтобы мы могли поцеловаться.

Я выдыхаю ему в рот, когда пальцы увеличивают темп и давление, скользят дальше и глубже. Смазки так много, звуки становятся влажными и пошлыми, но нас это не смущает. Я встаю на носочки, пошире расставляя ноги, упираюсь ладонями в дерево двери, ощущая ее прохладу разгоряченным телом.

Оргазм подобен яркой вспышке, я выкрикиваю имя Демида, а он целует меня сочно и медленно, почти впечатывая своим телом в дверь.

Демид приподнимает меня за ягодицы, разводит их в сторону, ощутимо сжимая пальцами, а потом входит на всю глубину.

Одним движением, долгим, наполняет изнутри так, что я задыхаюсь, ловлю ртом воздух, пытаясь чуть отодвинуться, но он не даёт.

Держит крепко, задавая ритм, и влажные хлопки становятся единственным громким звуком после моих стонов. Промежность все ещё пульсирует отголосками оргазма, оттого каждое его движение ощущается особо остро. Демида слишком много.

Он не даёт мне двигаться, ускоряясь и входя глубоко.

Это почти больно, я инстинктивно пытаюсь подстроиться, чтобы сбавить давление, крики слетают с губ часто и громко.

Я хочу видеть его лицо в тот момент, когда он кончит, заглядывать в полуприкрытые темные глаза с расширенными от возбуждения зрачками, но все, что я могу — сжать сильнее мышцы, приближая его к разрядке.

Он почти рычит в ответ на мое движение, впивается ещё сильнее в нежную кожу и содрогается от мощного разрядки.

Я чувствую, как внутри меня выстреливает обжигающей семя, и мне хочется удержать его в себе как можно дольше.

Демид прислоняется ко мне, дыхание частое, капли пота скользят меж наших тел. Он тяжёлый, даже стоя, и я шепчу, не в состоянии глубоко вдохнуть:

— Задавишь, — а в ответ получаю тихий смешок и поцелуй в плечо.