Глава 44

Без Демида дом пуст.

Удивительно, но его отсутствие ощущается так же ярко, как и присутствие.

Он уехал на рассвете, я слышала, как Демид собирается, тихо бормочет, ходит мимо.

В комнате темно, на окнах блэкаут, я снова проваливаюсь в сон, вызванный действием лекарств, ещё до того, как он закрыл за собой дверь.

А уже проснувшись окончательно, поняла — дома одна, мы не успели даже попрощаться.

Впрочем, вряд ли Старостину это необходимо настолько же, насколько мне.

Я аккуратно сажусь, морщась от боли в ноге. Она опухла ещё сильнее, синяк окончательно налился и в целом все это выглядит фантастически ужасно.

Чтобы встать, требуется собраться с силами. Стою, закусив губу, первый шаг самый трудный, а дальше ковылять становится проще.

По стеночке — по стеночке, дохожу до кухни. На столе — чашка с недопитым кофе, беру ее в ладонь, — остыла.

За окном так же серо и уныло, и эта серость заполняет каким-то осенним сплином квартиру.

Включаю телевизор, который почти не смотрю, только ради бормотания голосов. Переключаю сразу с новостей, избегая негатива, ставлю музыкальный канал.

Беру в руки мобильный телефон, лежавший тут же на зарядке. Ни одного пропущенного звонка или сообщения.

Так и тянет написать ему, чтобы узнать, как Демид добрался, но я останавливаю себя, занимаю руки другим.

Тяжело бороться с соблазном. Да, Демид тот ещё засранец. Да, если покопаться глубоко в себе, я точно отвечу, что до сих пор до конца не простила его за то, как он поступил со мной четыре года назад. Не забыла — так уж точно.

Мне и поверить сложно, что я в принципе смогла его полюбит, да ещё вот так. Как-то болезненно-глубоко, отдавая себе в отчёт, что он совершенно неподходящий мне человек.

Но каждый раз, как только Демид оказывается рядом, я чувствую себя живой. Чувствую себя женщиной, чего не бывает никогда рядом с Володиным, даже несмотря на его любовь — боготворение.

С ним совсем не так.

Ни с кем больше сердце не заходит от трепета, а в животе не откликается волнительное томление.

Для чего я на самом деле согласилась стать его женой?

Чтобы все — таки заполучить свободу? Или..

Себе лгать труднее.

Невозможно притворяться равнодушной, когда испытываешь весь спектр эмоций к человеку, когда один его взгляд заставляет становится мокрой, готовой на все.

Щелкает чайник, я бросаю в чашку пакетик с чаем, заливаю кипятком.

Вынужденный выходной так некстати, сложно придумать, чем можно себя занять в этой квартире. Выбраться куда-то не хватит духу, я не способна долго стоять на ногах.

Да и про Володина не стоит забывать

Хотя без него, на удивление, живётся очень легко, недаром говорят, что к хорошему быстро привыкаешь.

У чая вкус бергамота, я сажусь в кресло на балконе, надеясь, что смогу потом самостоятельно встать, и делаю первый глоток.

За спиной Зиверт поет о любви, впереди расстилается город под панорамой балконных окон, мокрый и серый. Одиночество в этой квартире густо приправлено запахом Демида, и я впервые, наверное, задумываюсь, как буду жить дальше.

Когда истечет положенный нам совместный срок, и придется разъехаться по разные концы. Точнее, это я уеду в другую область, а Демид? Не знаю, вряд ли предел его мечтаний — депутатский мандат нашего города.

А я даже и сама не знаю, куда тянет меня. Заграницу, туда, где море и тепло, а на деревьях растут персики и алыча.

Где весна начинается в феврале, а снег лежит только на верхушках гор.

Или туда, где обоснуется Демид?

Бред.

Допиваю чай, когда телефон, подпрыгивая, вибрирует на подлокотнике.

Старостин. Сам звонит, первый.

Я отвечаю спокойным голосом:

— Привет.

Вокруг него фоном шум большого города, гудки машин, людские голоса, какофония звуков.

— Здравствуй, Дина.

И все же, его голос абсолютно бесподобен по телефону. Если бы секс и похоть можно было обличить в звук, они звучали бы именно так.

Мое имя, сказанное им, как всегда чуть расстянуто, ласкает слух.

— Как долетел?

— Прекрасно. Сейчас поеду к Микаэлю. Надеюсь, что завтра смогу вернуться домой.

Я закрываю глаза, слушать его и разговаривать уютно и тепло.

— Как твоя нога?

— На месте, — шучу неуклюже, почти вспыхивая, но Демид смеётся, мягко и тихо. Он вообще на удивление спокоен со вчерашнего вечера.

— Не выходи из дома без особой надобности. Мне так будет спокойнее.

Я молчу, в носу предательски щиплет. Тру переносицу, прогоняя это ощущение. Демид воспринимает паузу по-своему:

— Все, что необходимо, тебе приведет Денис. Позови в гости свою подругу, если тяжело находиться одной.

— Все в порядке, — спешу убедить его. Злюсь на свою реакцию, что за ненужная сентиментальность? — буду смотреть кино и опустошать холодильник.

— Сильно не налегай, — усмехается Демид.

— Я думаю, что ещё пару килограмм к моему весу все равно ещё будут подъёмными для тебя.

Он хохочет, а я сжимаю трубку так, что она вот-вот и рассыпется в моих руках, впечатываю ее сильнее в ухо.

Жаль, этот звук не впитать.

— Ещё созвонимся, — прощается он, я шепчу "пока". Смотрю на телефон, как на врага, отшвыриваю его подальше от себя и снова смотрю в окно.

Надо что-то с этим делать.