Глава 50. Демид
— Дина.
Кажется, я уже должен привыкнуть к тому, как она выглядит, собираясь на мероприятия, но каждый раз застываю, словно вижу Дину впервые.
Я подаю ей руку, помогая выйти из автомобиля и не вижу никого больше, кроме нее.
Она выглядит охуительно.
Синее платье обтягивает все изгибы фигуры, я скольжу взглядом по треугольному вырезу платья, а потом снова возвращаюсь к ее ведьминским глазам.
Она улыбается, довольная произведенным эффектом.
— Идём, скоро начало, — сжимаю ее прохладную ладонь, стараясь не представлять ее с задранным до пояса платьем и голой задницей. Член наливается кровью, и если не переключить мысли, то скрыть возбуждение станет очень трудно.
Мы вместе поднимаемся по ступеням театра оперы и балета. На нас смотрят, и я испытываю что-то похожее на гордость оттого, что она сейчас идёт рядом со мной.
Сегодняшнее мероприятие снова для вип-персон, билеты обычным зрителям не продаются, и я ожидаю увидеть уже порядком примелькавшиеся первые лица города. Пару чиновников в туго обтягивающих брюхо костюмах кивают, встречаясь со мной глазами. Похоже, я окончательно освоился в этом богом забытом месте.
Мы заходим почти перед самым началом. Как раз хватает времени, чтобы сделать пару кадров для прессы.
Я знаю, что Дине все ещё не комфортно долго стоять, но она послушно замирает, позируя фотографу.
— Терпимо? — спрашиваю ее. — Мы можем послать их подальше.
— Я знаю, что это тебе нужно.
Я смотрю на нее, испытывая желание уехать и бросить все. Оказаться скорее дома, остаться с ней наедине.
Блядь, Демид, ты расклеиваешься. Что за нюни?
— Достаточно, — останавливаю фотографа. Дина опирается на меня, едва заметно морщится, но идёт спокойно, не показывая, что ей неудобно.
Мы не успеваем пройти ко входу в зрительный зал, когда нам дорогу преграждает ведущая с местного телеканала. За ее спиной маячит высокий оператор с длинными кудрявыми волосами, собранными в хвост.
— Здравствуйте, "Вечерние новости", — звонко отбивает девчонка, — пару слов, пожалуйста.
Я намереваюсь отодвинуть ее и пройти дальше, но Дина дёргает за руку. Конечно, просмотры, рейтинги, мать его.
— Две минуты.
— Мы успеем, — кивает она, демонстрируя слишком белые зубы. Не знаю почему, но она меня раздражает.
— Как вы относитесь к опере?
— Обожаю, — киваю с серьезным лицом, и на все следующие вопросы отвечаю примерно так же. Наверняка, материал для эфира выйдет отстойным, но не могу ничего с собой поделать.
— Большое спасибо за интервью и поздравляем вас со свадьбой, — добавляет она ни к месту, — теперь ждём наследников.
Смотрит пытливо то на меня, то на Дину, а я чувствую, как каменеют мышцы лица. Оператор отводит камеру, откашливаясь, ведущая опускает микрофон.
Сучка.
Но я смотрю только на жену.
Улыбка на ее губах как приклеенная, такая фальшиво-приторная, что способна скорее напугать, а взгляд, обращённый в мою сторону, стекленеет.
Я ни разу не задумывался о детях. Зачем? Мне и так хорошо живётся, и нужды в том, чтобы заводить потомство я не испытываю абсолютно. Не умиляют меня пухлощекие младенцы в рекламе, все, что связано с ними, скорее, вызывает раздражение.
Но Дине тридцать. Я не силен в терминологии, но она движется к тому возрасту, который принято считать старородящим.
И по ее лицу я понимаю, что на эту тему у нее болит, свербит внутри. О чем она сейчас думает? Что будь я не последней сволочью, мы вполне могли бы стать нормальной семьей, с детьми и родственными сборищами?
Только я не такой, Дина. И когда ты продавала мне душу, мы обо всем договорились.
Всего несколько кратких мгновений, за которые я успеваю считать ее тщательно запрятанные эмоции, а дальше нужно сдержать гнев, чтобы не оторвать голову нахальной девчонке.
— Брысь отсюда, — говорю ей тихо, и она вздрагивает, пятясь на каблуках.
Кладу уверенно руку на поясницу Дины и веду ее вперёд, туда, где за пригласительно открытыми дверьми прячется наша вип-ложа.
Дина словно выныривает из глубокой задумчивости, и когда мы скрываемся от взгляда прессы, высвобождается из моих объятий:
— Прости, мне надо отойти в туалет.
Прячу руки в карманы брюк:
— Без проблем.