Глава 61. Демид

Башка трещит.

Я сижу, оперевшись локтями о колени, морщась от головной боли и нестерпимого запаха застарелой мочи.

Камера предварительного заключения выглядит убого и печально, я в своих шмотках, даже после тяжёлой попойки, смотрюсь здесь как алмаз в говне.

Мне кажется, я до сих пор не протрезвел. Поднимаюсь, расправляя плечи, делаю два шага вперед и оказываюсь перед решеткой.

Один из моих кошмаров, самых больших страхов, — сесть в тюрьму, может оказаться реальностью. Причем, сесть вовсе не за свои преступления.

Я хватаюсь руками за холодные прутья, прижимаюсь лицом к грязной решетке, внутри клокочет злость.

Сегодня с утра домой ко мне вломились менты, и пока я пытался продрать глаза, они уже нашли пистолет и зафиксировали его с понятыми. Пистолет с моими отпечатками.

Я в жизни не держал у себя дома оружие, никогда не стрелял в людей. И уж тем более я не убивал Володина.

Сука, до сих пор не укладывается в голове происходящее.

В мыслях проносится вчерашний день: сообщение от этого полудурка, после которого я хотел разнести просто все вокруг.

Дина так и не объявилась в этой стоматологии, помнится, я запугал девчонок до дури, пообещав оторвать им голову, если они не сообщат мне о ее возвращение.

Заехал к нам домой, надеясь, что она там, к ней в квартиру ткнулся — ключей не было, я пару раз ударил по двери ногой, но в ответ тишина.

Я вернулся в штаб. Распустил ребят, Микаэль молча достал бутылку коньяка.

Мы пили, много и долго, потом переместились к нам домой.

Дина не объявлялась, ее сотовый молчал.

Помню, в какой-то момент я даже решил позвонить Володину, но он не взял трубку, сработал автоответчик. А я ведь такого дерьма ему наговорил, сказал, что убью суку, если он хоть пальцем коснется Дины.

Сам, собственными руками, выкопал себе яму.

Морщусь, чувствуя тошноту.

У меня нет абсолютно никакого плана, что делать в этой ситуации.

Встреча с адвокатом не добавляет оптимизма. Я не уверен, что он сможет чем-то мне помочь; тот, кто взялся за дело, обставил все очень грамотно.

Одно я знаю точно: я никого не убивал.

И мне нужно выбраться отсюда любыми способами. Любыми.

— Итак, — начинает адвокат, складывая пухлые ладони домиком. У него и пальцы такие же округлые, как он сам, и лицо. — Вчера в три часа ночи был застрелен Володин Андрей Владимирович. Судя по положению тела, дверь он открыл сам, и убийца выстрелил в него с порога четыре раза, два в сердце, два в голову.

Адвокат, Лобанов, читает материалы дела, я слушаю, но не могу понять, как это относится ко мне.

Я был дома, совершенно точно.

Но кто-то сел в мою машину, попался под всеми камерами, доехал до дома Володина. Поднялся, сделал несколько выстрелов, вернул машину, а ко мне подбросил пистолет.

На моей одежде — следы крови убитого. Опечатки, если в доме Володина их нет, то на оружии — полно.

— Это подстава, — прерываю я адвоката, — исходите из этого. Я не выходил из дома до самого утра. Запросите видео с камер, чтобы увидеть, кто был за рулём. В доме Володина, там наверняка должны стоять камеры наблюдения? Где была его жена?

Когда я перехватываю инициативу, становится легче дышать. Я понимаю, в какую сторону двигаться. Но все ещё не достаёт пиздец как много деталей пазла.

Кто помогал меня подставить? Из своих. Не так много кандидатур. И больно за каждую из них.

— Мы всем этим занимаемся, — спешно отвечает Лобанов.

— И ещё вопрос, — я наклоняюсь вперёд, сокращая дистанцию, — мне важно знать, где была моя жена. И если она в этом замешана, то никто больше не должен об этом знать. Говорите только мне.

Адвокат кивает осторожно. Взгляда не отводит, первая его неуверенная торопливость уступает место спокойствию:

— Я общался с вашей супругой. Она утверждает, что не виделась с Володиным, ночью была у себя дома и никуда не выходила до тех пор, пока к ней не приехали с повесткой для дачи показаний.

— Я приезжал к ней вчера, — хмурюсь, — стучал в дверь, но внутрь не заходил. Свидетелей, стало быть нет, по телефону не отследить перемещения, он остался в штабе.

— Дина Вадимовна хочет с вами увидеться.

— Я же сказал, что нет, — перебиваю резко, — никаких свиданий.

Адвокат уходит, а я возвращаюсь в камеру.

Радует, что хотя бы соседей здесь нет и я могу спокойно размышлять дальше.

Меня подставили — это факт. Депутатская неприкосновенность мне больше не светит. Возможно, сейчас вылезут со своими требованиями москвичи, а впрочем, этот вопрос для них уже решеный. Если я окажусь в тюрьме, про заводы можно забыть, дожать Микаэля не составит труда.

Может ли он быть ко всему этому причастен?

Ответ не вызывает сомнений, Микаэль сам первый достал алкоголь, он был в моей квартире. Ночью его увез Денис, сколько было времени? Черт, не вспомню.

Зато четко отложился разговор про Дину. О том, что Микаэль не доверяет ей и видел недавно, как она разговаривала с каким-то подозрительным мужиком на "Ауди". И неспроста сбежала от охранника…

Разговор с ней всё решит. Но я не готов. Не сейчас. Мне нужно больше фактов, больше информации, а пока остаётся ждать, как повернутся события.