Глава 68. Демид

На входящем звонке — фотография Дины. Я и сам не помню, когда и с какой стати установил ее снимок, а сейчас пялюсь на изображение, рассматривая его, вместо того, чтобы ответить.

— Привет, Дина.

А голос сдавливает непонятное, распирающее горло чувство. Хочется прочистить его, откашляться. Я выхожу на улицу от своего нового адвоката, застываю каменной глыбой возле ступеней.

— Здравствуй, Демид. Не отниму много времени.

Ее голос полон решительности, никаких знакомых теплых интонаций. Коротко, по-деловому она пересказывает свой разговор с Ксенией. Мне казалось, что в тот день я распустил всех сотрудников, но она задержалась — и только благодаря этому я теперь знаю правду.

Я не перебиваю Дину, откладывая уточняющие вопросы на потом. Когда она заканчивает, говорю ей искренне:

— Спасибо.

Хочется добавить ещё что-нибудь, но не могу. Не по телефону.

Дина говорит в ответ что-то, очень тихо, что не разобрать, а потом обрывает звонок, а я не перезваниваю.

Вот и все скрылось. И оказалось так просто…

Денис ждет меня на парковке, вместе с автомобилем охраны. Я набираю номер главного из них и отдаю приказ ещё до того, как дохожу до своей машины.

— Понял, — отвечает он кратко.

Сажусь на заднее сидение, смотрю в коротко стриженный затылок Дениса, как делал это последние шесть лет. Сука.

Как же неприятно ошибаться в людях.

— Куда едем?

— Давай за сопровождением.

Черный джип выруливает перед нами на выезде с парковки, я расслабленно откидываюсь назад. Потерпеть всего каких-то полчаса, и все станет на свои места.

В городе я ориентируюсь довольно неплохо, но сейчас мы сворачиваем в район промзон. Череда серых заводских стен, серых построек и ангаров.

Заезжаем в гаражи.

Джип впереди тормозит, водитель разговаривает с охранником возле шлагбаума, я вижу руку, протягивающую ему купюру.

Шлагбаум поднимается, мы двигаемся дальше.

Подозревает Денис что-нибудь или нет?

Мы останавливаемся перед выкрашенными в синий цвет воротами под номером 267. Выходим все вместе: трое сопровождающих, я. Машу Денису, чтобы шел следом.

Охрана возится с замком, я прячу руки в карманы брюк. Заходим, мой водитель идет последним.

Уже догадывается, наверняка, но не успевает ничего сделать — подсечка, и он летит затылком о бетонный пол гаража.

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как его волоком тащат к стулу, связывают сзади руки пластиковыми хомутами.

Голова свисает вперед, из разбитого затылка сочится кровь. Нет жалости, только чувство отвращения. Предателей не принято прощать.

— Сука ты, Денис, — говорю, когда он приходит в себя. Взгляд исподлобья, морщится от боли, но молчит. За его спиной хрустит суставами лысый охранник. И без слов становится понятно, что ждет моего водителя дальше, — будешь говорить или молчать?

Денис выбирает роль героя.

Молчит, воротит в сторону голову. Я киваю начальнику охраны, выхожу на улицу. Конец лета, смеркается, но еще тепло. Включаю погромче радио автомобиля, чтобы не слышать звуков из гаража, занимаю водительское место.

Курить хочется, хотя с этой дурацкой привычкой я завязал много лет назад. Открываю бардачок автомобиля, достаю пачку сигарет и кручу одну в руках, чтобы просто занять пальцы. Погано.

Стойкости Дениса хватает на четыре трека. В дверях показывается лысая голова, охранник машет мне рукой.

Физиономия водителя расцветает багряными подтеками, во рту не хватает пары передних зубов. Для меня ставят стул напротив, как в дрянном гангстерском боевике, и я принимаю эту роль, сажусь, скрещивая ноги.

— Рассказывай, Денис. Начинай с Володина. Когда его убили?

— Не ночью, раньше, — Денис слегка шепелявит, разбитая губа окрашивается алым. Говорить ему больно, но это сознательное решение — пойти против своих.

— К тому моменту, когда я отвозил вас с Микаэлем домой пьяных, он был уже мертв. Я оставил рубашку со следами его крови в стиральной машине, потом отвез Микаэля домой. Вернулся, открыл дверь своим ключом, на сигнализации квартира не стояла. Вложил в твою руку пистолет, — он усмехается, точно ему весело от абсурдности этой ситуации, — ты был пьян в стельку, даже не проснулся. Потом сел в твой автомобиль, проехался недалеко от дома Володина, засветил его на камерах. Вернул ее на место. Все.

— Кто убил Володина?

Он молчит так долго, что мне хочется проверить его дыхание — не сдох ли он, собираясь с духом? Но сукин сын выдает очень тихое:

— Я.

Кривлю брезгливо губы. Отвратительно, мерзко. Вот поэтому моя одежда в крови. Она была на нем в момент убийства.

— Что еще?

— Дину… ее тоже должны были убить. Планировалось, что ты застукаешь ее с любовником, и застрелишь их обоих.

— А потом сам застрелюсь от тоски?

Молчит, скорее всего так и предполагалось. А у меня темнеет все только от одной мысли, что если бы она тогда не ушла… и никакой нанятый мною телохранитель не смог бы ее защитить. По сути, я сам подставил Дину, собираясь жениться на ней именно такой исход я и предполагал как один из возможных.

— Но Дина исчезла. А без нее это все смотрелось бы странно, — говорю за него. Девочка спутала им все карты, план полетел к чертям, пришлось выкручиваться по ходу движения.

А Дина спасла себе жизнь. И мне.

— Я пытался ее найти, проехал по известным адресам. Домой поднимался, стучал в дверь, но она не открыла. Времени не было, пришлось ехать обратно, чтобы забрать Микаэля.

— Он имеет к этому отношение?

Денис отрицательно крутит головой. Шумный выдох, почти до головокружения. Я только сейчас понимаю, в каком напряжении нахожусь все это время. Разминаю шею, кручу в разные стороны.

— И давно ты продался?

Слова болезненны, Денис опускает плечи, отводит глаза, не смотрит на меня прямо.

— С весны.

Тут, в принципе, все ясно. Весной и начался этот рейдерский захват. Дурацкая ситуация, совершенно смешная по-началу. Мы пьянствовали в баре в компании знакомых, разговорились с одним типом, я ляпнул сдуру о заводах. А через день он пришел ко мне на работу. Положил на стол бумаги какие-то, я даже не стал их смотреть, предложил отдать им долю. За просто так. Я рассмеялся и послал его нахуй, совершенно не ожидая, в какой конфликт может вылиться этот рейдерский захват. И в деле совершенно точно замешаны не рэкетиры из девяностых, а люди в погонах. Тот человек, с которым я общался лично, всего лишь пешка, одно из лиц большой и крупной системы по отъему бизнеса.

Только идти куда-то и жаловаться бесполезно, если ты и сам — не законопослушный гражданин, отнюдь.

Они быстро нашли в моем окружении слабое звено. Я все это время подозревал Микаэля, но на Дениса не думал вообще… Впрочем, и сейчас я ни в чем не уверен.

Поднимаюсь, под ногами хрустит мусор, единственный громкий звук, не считая тяжёлого дыхания Дениса.

Очень хочется свернуть ему шею, голыми руками, но я не буду пачкаться. Он нужен мне живым, чтобы снять обвинение.

Я звоню отцу, чтобы он связался со своими людьми. Проще отблагодарить их, чем дождаться лояльности от местных — я для них был и буду как кость в горле, и каждый из местной верхушки с радостью бы станцевал на пепелище моего дела.

Обратно еду в машине сопровождения. Открываю окно, впуская в салон свежий ветер; вечерний воздух пахнет костром и дымом, кажется вполне осязаемым.

Мне остаётся ещё один звонок.

Я захожу в последние вызовы, набираю номер Дины, но телефон вне зоны сети.

Звоню и звоню ей ещё несколько раз, но в ответ одна лишь заученная фраза, сказанная механическим голосом — и тишина.