Глава 70

Я кладу ключи на тумбочку, снимаю кроссовки и замираю.

Я дома. Отпуск, вначале казавшийся таким спасительным, вышел чересчур долгим. И даже море, которое я так сильно люблю, не в состоянии было спасти меня от самой себя.

Прохожу, включая везде свет, чтобы убедиться: за время моего отсутствия гостей не было. Ну и славно.

Ложусь, вытянувшись, на кровать, даже не раздеваясь. Перелет вышел трудным, рейс задержали, Наташка, которой завтра с утра на работу, нервничала и дрыгала ногой всю дорогу домой.

В ушах ещё эхом раздается плеск волн и немного гудит голова. Сна ни в одном глазу, и я думаю, что хорошо бы с дороги ополоснуться в душе, но я устала.

Включаю на кухне свет, ставлю чайник, достаю заварку. Пока закипает вода, заглядываю в холодильник, задумчиво оценивая содержимое, но не чувствую аппетита.

Вечная проблема последних месяцев.

Звонок в дверь звучит так внезапно, вместе со щелчком вскипевшего чайника: я вздрагиваю от неожиданности, выхожу в коридор и смотрю на дверь.

Точно могу определить через дверное полотно стоящего с той стороны человека, впрочем, разве у меня есть какие-то сомнения по этому поводу.

Я иду так медленно, как по топкой вязи, каждый шаг даётся с трудом. Берусь за ручку, заглядывая в глазок.

Демид.

Отрываю дверь, отступая назад.

— Привет, — смотрит, не двигаясь с места, а у меня все узлом скручивается внутри живота. Видеть его мучительно-больно; я не знаю, что сказать. Мы смотрим друг на друга молча несколько бесконечных мгновений.

У меня дух вышибает от одного его вида, коленки дрожат предательской слабостью.

Не меняется ничего, когда он рядом.

Ночь. Свет горит только на кухне.

И тишина, томительная, наполненная недосказанности, она обволакивает, душит.

Демид не отворачивается и не уклоняется от моего прямого взгляда.

Его глаза…

Меня начинает потряхивать, я обхватываю озябшие плечи ладонями, боясь расплакаться. Нервы на пределе, не сейчас, все эти недели, а сейчас и вовсе до самого пика.

— Проходи, — я поворачиваюсь спиной, разрывая зрительный контакт, и только это позволяет мне не разрыдаться на глазах Старостина. Сердце все ещё учащенно бьёт по грудной клетке, мелкая дрожь спускается к кончикам пальцев, которыми я пытаюсь удержать чашку. — Кофе?

— Не откажусь.

Все то время, пока заваривается кофе, я могу стоять к нему спиной. Чувствую обжигающий взгляд, сверлящий спину. Я не могу так больше.

— Ты зачем пришел?

Ставлю чашку возле него, а сама остаюсь стоять, прижавшись поясницей к столешнице кухонного гарнитура.

Демид делает маленький глоток, отставляет чашку аккуратно, а потом говорит:

— Поговорить. Мы с тобой редко это делали, правда?

Сказанное им "мы" царапает изнутри, точно у нас с ним есть что-то общее, кроме одной на двоих фамилии.

— Уж поздно, Демид. Я устала, — и мы оба понимаем, что это не имеет никакого отношения ко времени.

— Я не займу много времени, — ещё один глоток, я слежу за каждым его движением с жадностью, чтобы пожизненно запечатлеть на память. — С меня сняли все обвинения.

— Я рада за тебя, — в словах ни грамма фальши, я действительно рада, что все это закончилось, — кто убил Андрея?

— Денис.

— Денис? — переспрашиваю удивлённо. Я готова была с первого раза зачислить его в стан предателей, но убийцей… убийцей не видела. — Но зачем?

— Сначала он сливал всю информацию за деньги, а затем, ему не оставили выбора: или я узнаю, что Денис предатель, или он убивает Володина, а ему помогают исчезнуть.

— Не помогли?

— Не помогли, — соглашается Демид. — Зато ты помогла мне. И благодаря тому, что Денис начал давать показания, заказчика взяли.

— Это те люди, которые хотели забрать твои заводы?

— Да, — впервые за это время Старостин улыбается, — теперь все в порядке. Нам ничего больше не грозит.

А я хмыкаю. Мне становится так смешно, что я боюсь снова истерично расхохотаться, как в прошлый раз. Закрываю рот, сгибаясь пополам, и пытаюсь сдержаться. Слезы из глаз текут ручьём. Демид смотрит на меня уже без улыбки, а я все никак не успокоюсь:

— Вот и все, да? Так все просто оказалось. Володин мертв. Денис в тюрьме. Зато твои проклятые заводы при тебе. И я живая, вот здорово, да? Ты же на мне ради этого женился, скажи? Чтобы им не пришлось далеко за жертвой идти, как в прошлый раз, когда они убили уже чужих жен. Ты знал это, знал?!

Я нависаю над ним, требуя ответа. Я хочу впервые услышать правду из его уст — ни мои догадки, ни слова Кости.

— Да, я не отрицал такой возможности. Я помнил о тебе все эти годы, но не скучал, — слова бьют хлестко, Демид поднимается, становясь выше. Теперь он смотрит на меня сверху вниз, — когда приехал сюда, понял, что ты идеальная кандидатура. Что мне поверят, а тебе даже играть не придется в любовь.

Я закрываю глаза, слезы текут беспрестанно. Меня трясет.

Только разве я не знала все это сама? Но пока Демид молчал мои мысли оставались только мыслями.

— А потом… потом я понял, что не хочу тебя терять. Что я испытываю к тебе чувства. Я хотел обезопасить тебя, нанял охранника, но не успел.

Его голос меняется. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

Демид качает головой с такой душевной мукой, точно ему сейчас больно так же, как и мне. А потом шагает, стирая между нами расстояние.

— Больше всего я переживал, что опоздал и они что-то сделали с тобой. Я бы не простил себе это никогда. Пока тебя не было эти две недели… Черт, — он выдыхает шумно, хватает меня за запястья, прижимая к себе, — Дина, прости меня. Я никогда и ни перед кем не извинялся и не просил дать мне второй шанс.

— Третий, — шепчу я, — это третья попытка.

Его руки скользят по щеке, хватают за волосы и сжимают судорожно, до боли. Демид тянет меня к себе, а потом целует с жадностью, и я захлебываюсь в собственных эмоциях, цепляюсь за его предплечья, скользя ладонями по мягкой ткани рубашки.

Голова плывёт: ещё немного, и я осяду на пол. Демид, кажется, все чувствует, подхватывает меня на руки и несёт в спальню, ориентируясь одним только чутьем: наш поцелуй, жадный, дикий, не прекращается ни на секунду. Одежда летит в сторону, когда мы оказываемся в кровать, его тело накрывает мое всей тяжестью, горячий член упирается в низ живота, вынуждая меня выгибаться от желания.

Так горячо, так остро чувствуется каждое движение: его язык оставляет влажные дорожки на моей коже, руки беззастенчиво сжимают грудь, разводят в стороны ноги.

Когда он входит в меня, я кричу, его ладонь закрывает мне рот, а вторая — прижимает к себе теснее.

Я дрожу всем телом, цепляюсь за Демида, обвивая ногами, царапая горячую влажную кожу ногтями.

Оргазм сокрушает: мы кончаем почти одновременно, а потом лежим, пытаясь отдышаться. Дыхание сбитое, рваное, постепенно восстанавливается.

Я сажусь, отбрасывая слипшиеся от пота волосы за спину. Демид приподнимается на локте, заглядывая в лицо:

— Что случилось?

За окном светает. Четвертый час, рассвет уже скоро. Новый день.

— Дина?

Я поворачиваюсь к нему, чтобы видеть лицо Демида, чтобы успеть поймать все его эмоции.

— Отдай заводы.

— Что? — он замирает, хмурится, а я повторяю:

— Отдай заводы. Если все твои слова — правда.

Ради них ты был готов пожертвовать мной. А теперь — ради меня пожертвуй ими.

— Ты шутишь? — Старостин поднимается, подхватывает с пола свою одежду. Я наблюдаю за тем, как играют его мышцы под кожей, когда он натягивает джинсы.

— Не шучу. Я серьезна, как никогда раньше.

Мы с Демидом сталкиваемся взглядами.

Мне не нужно гадать, что будет дальше. Мы оба понимаем, чем закончится сегодняшняя ночь и этот разговор.

Пока он молчит, я скольжу взглядом по его лицу, отмечая резкость скул, тяжесть подбородка. Темная щетина на обычно выбритом лице лежит сейчас тенью на щеках. Замечаю, как дёргается кадык на шее, прежде чем он произносит:

— Это невозможно.

— Ты прав, — соглашаюсь, — любить это глагол, Демид. Активное действие. И касается оно не только кровати.

Он не произносит больше ни слова, застегивая рубашку, затягивая ремень на джинсах.

Смотреть на то, как Демид сейчас уйдет, невыносимо, но я испытываю чувство правильности происходящего. Поднимаюсь, кутаясь в одеяло и прощаюсь с ним молча до того, как он уйдет.

Громко хлопает дверь, на площадке гудит лифт, а потом становится очень тихо.

ЗЫ. Как думаете, правильно Дина поступила?) Отдаст Демидушка свои заводы?)