Глава 20

– Выйди на палубу и сядь у одной из стоек, крепко взявшись за нее руками. Голову пригни к коленям, – кратко командует он, смачивая салфетку водой, что осталось в опрокинутом графине. – Если будет дым, дыши через это.

Он отдает мне салфетку, а сам вскарабкивается по наклонному полу к выходу.

– Стой! Я с тобой! – кричу я, не понимая, куда он вообще побежал.

– Хоть раз, Мелани, не спорь, а делай!

Его слова уже растворяются в гомоне и шуме, и я скорее читаю это по его выражению лица.

– Идемте, скорее, – я помогаю подняться на ноги Уолшепу. – Нам нужно выбраться на палубу.

Эйлин и Дангер уже почти у выхода, их подхватывает толпа и несет с собой. Смотрю на выход, пытаясь разглядеть фигуру Симуса, но его уже не видно.

Профессор с трудом держится на ногах и прижимает к телу руку. Ударил? Сломал? Вывихнул? Ах, проклятье! Сейчас некогда!

– Давайте я вам помогу, опирайтесь на меня, – говорю я и перекидываю его здоровую руку через себя. – Идемте же.

Он сначала немного рассеян, видимо, болевой шок дает о себе знать, но потом старается собраться и делает все, что я ему говорю.

Мы кое-как вместе с остальными выбираемся из зала. Но если основная масса людей, подгоняемая служащим персоналом, направляется в коридоры, к каютам, то я, как и сказал Симус, иду, наоборот, наружу и тяну за собой Уолшепа. Здесь действительно намного легче дышится, кроме того, в случае падения есть возможность быстро покинуть дирижабль.

Усаживаю профессора рядом и крепко хватаюсь за стойку. Надо сказать, вовремя, потому что дирижабль снова встряхивает и снова раздаются крики паники.

– Джоззи! Джоззи! – слышится знакомый голос. – Где же ты?!

Напуганная женщина идет по палубе, падая, съезжая, цепляясь за все, за что можно зацепиться.

– Джоззи! Негодница!

В голове мелькает мысль, которая ставит передо мной выбор: отсидеться в безопасности или помочь женщине найти своего фамильяра. Ведь я знаю, где он.

Женщина падает как раз рядом с нами. Ее губы дрожат, в глазах плещется отчаяние, кажется, она вот-вот готова упасть в обморок.

– Идите сюда, – хватаю ее за руку и подтягиваю к нам. – Вот, держитесь. Что случилось?

– Ах, деточка, это вы, – женщина всхлипывает. – Джоззи. Она так напугалась, что снова улетела от меня. А я… я… Не могу теперь найти ее!

Слова превращаются в причитания. Собственно, примерно в тот момент выбор отпал, и у меня уже остался лишь один вариант.

– Профессор Уолшеп, – дотрагиваюсь до его руки, чтобы привлечь внимание, потому что слова тонут в шуме. – Проследите за леди. Я вернусь.

“Наверное”, – добавляю я про себя, но от решения не отказываюсь.

Сжимаю в кулаке салфетку, которую дал мне Симус и направляюсь по коридору к выходу на служебную лестницу в машинном отделении. Как раз туда, где в прошлый раз нашла Джоззи. Она любит тепло.

Чем ближе я туда подхожу, тем жарче становится, и тем больше дыма. Закашливаюсь и прижимаю к лицу салфетку. Становится чуть легче.

Вот ради чего я это делаю? Ради Джоззи? Ради женщины?

Нет. Ради себя. Я знаю, как больно терять близкого, и если для женщины Джоззи – самое близкое существо, то потеря может разорвать душу в клочья. А если я сдамся и не попробую помочь, то так же в клочья будет разрываться моя душа.

Видимость падает почти до нуля, поэтому иду на ощупь, точнее, по своей памяти. Нахожу нужную дверь и нащупываю ручку.

Дирижабль снова встряхивает, но, кажется, слабее, чем в прошлые разы. Это хороший признак?

Распахиваю дверь и шагаю в пекло. Да… Тут самый настоящий пожар! Не то что тепло. Тут жарко, но дым не настолько плотный, как в коридоре.

– Джоззи! – кричу я сквозь шум все еще работающего двигателя и рев пламени.

Вдыхаю раскаленный воздух и снова захожусь в кашле. Наверное, я впервые в жизни настолько жалею, что во мне вообще ни крохи магии. Но у меня есть отличная память. Предполагая, что ящерка может прятаться там же, где и в прошлый раз, я нашла ее, веду ладонями по стене и тянусь вверх, к светильнику.

Похоже, в этот раз Джоззи понимает, где опаснее, поэтому я чувствую острые коготочки и шершавую чешуйчатую кожу ящерки, когда она спрыгивает мне на руку. Прижимаю малышку к себе и начинаю маленькими шажками пробираться к двери, чтобы выйти в коридор.

Но в последний момент меня словно дергает остановиться и обернуться, запястье обжигает.

Там, среди бушующего пламени, замечаю… Симуса. Он, словно не пальцами, а всеми руками формируя плетение, сдерживает огонь и будто оттесняет его. И вроде бы все хорошо, вроде бы стихия начинает стихать, но металлический столб, на котором Симус стоит, начинает накреняться.

– Симус! Нет! – вырывается мой крик.

Запястье снова обжигает, но теперь уже такой болью, словно я опустила его в огонь. В ушах нарастает оглушительный звон, а потом все меркнет.