Глава 24

Симус подходит ко мне и через плечо рассматривает книгу.

– Древний язык. По-моему, даже какой-то диалект, – он кладет одну руку мне на талию, а другой проводит по золотым завиткам узора. – Какое-то сказание о… любви.

– Ты знаешь древний язык? – шокированно оборачиваюсь я.

Но Симус не успевает ответить.

– Вас что-то заинтересовало? – из глубины храма появляется служитель.

Его длинная, без рукавов, ряса украшена тонкими узорами и символами. Немолодое лицо священнослужителя светится теплом и мудростью. Глаза его как будто заглядывают в душу, а улыбка на его лице приносит спокойствие и умиротворение.

– Светлого дня, – Симус вежливо склоняет голову. – Да. Что это за книга?

Служитель приближается к нам и, глядя на книгу, отвечает:

– По легенде это единственная история, написанная еще во времена, когда Вселюбящая спускалась к нам. Но так ли это на самом деле… вряд ли кто-то вам скажет.

– О чем она, вы знаете? – возможно, чересчур пылко спрашиваю я.

Священнослужитель улыбается мне как взрослый маленькому неразумному ребенку.

– Разумеется, – говорит он. – Это история о том, как можно не заметить любовь прямо перед своим носом, если не прислушиваться к себе.

– А что означает этот узор? – спрашивает Симус.

Служитель ненадолго задумывается и трет подбородок:

– Честно говоря, вы первый, кто обратил внимание на эту необычную вязь. И могу поспорить, что до сегодняшнего дня она была белой, – он переводит на нас хитрый взгляд. – Полагаю, вы попросите меня поискать информацию в архивах?

– Если это возможно, конечно, – отвечает Симус.

– Почему невозможно? Все возможно, – служитель кивает. – Мне потребуется пара дней.

– Мы улетаем в ночь послезавтра. И обязательно зайдем перед посадкой на дирижабль.

На том мы и прощаемся со священнослужителем, приносим дары Вселюбящей и направляемся на поиски гостиницы.

Точнее, это я думаю, что мы идем ее искать. Оказывается, Симус уже все нашел: на самой окраине городка у края утеса, обрамленного пышной зеленью старых деревьев и цветущих кустарников, хозяйка сдает несколько гостевых домиков. По ним видно, что жильцы там останавливаются крайне редко, но за ними хорошо ухаживают.

Симус уверенно заходит в арку, украшенную старинными изваяниями и словами на древнем языке, в уютный внутренний дворик, плавно переходящий в просторную террасу с захватывающим видом на обширные горные долины и бескрайнее небо.

– Светлого дня вам, – хозяйка кланяется, вежливо улыбаясь. – У нас сегодня необычно много гостей. Но ваш домик, конечно, остался за вами. Вещи уже привезли.

– Благодарю вас, – Симус кивает в ответ и отдает хозяйке мешочек с монетами. – Знакомьтесь, это моя жена, Мелани Доггерти. Мелани, это леди Виллу, если у тебя вдруг возникнут какие-то вопросы, можешь задавать их ей.

Леди Виллоу провожает нас до нашего домика, выходящего на восточную часть. Она говорит, что из этого домика видны самые потрясающие восходы, передает нам ключи и уходит.

Домик обставлен скромно, но уютно. В углу гостиной стоит камин, в котором потрескивают дрова, стены украшают панно с изображениями гор, а в углу стоит горшок с потрясающей красоты красной розой.

В спальне, расположенной на втором этаже, окна выходят на прекрасный вид на горы. Большую часть места в ней занимает большая двуспальная кровать.

Вот тут точно вариантов не остается.

– Может, поищем другое место? Такое, чтобы было хотя бы две комнаты? – спрашиваю я, намеренно глядя в окно и избегая смотреть на Симуса.

– Формально здесь их две. И поскольку мы женаты формально, то я буду спать внизу, – спокойно говорит он, как будто уже знал, что у меня возникнет этот вопрос. – Я не сторонник давать пустые обещания.

Закусываю губу и молчу. Потому что он действительно всегда был верен своему слову. Он мог недоговаривать, разворачивать не совсем привычным способом, но если он что-то обещал, то так это и было.

– Я смогу отсюда отправить письмо отцу? – я поворачиваюсь, но все еще не смотрю на Симуса. – Я хочу дать ему знать о поломке дирижабля, потому что, если он не получит письмо из Нуары, он будет волноваться. К тому же…

Тут я останавливаюсь, думая, стоит это делать или нет, но все же заканчиваю.

– К тому же, папе о моем замужестве лучше узнать от меня, чем от Уолшепа или из прессы. А ты сам понимаешь, что стоит кому-то из журналистов узнать, что ты женился, мое имя будет везде.

– Об этом не напишут, – строго и очень серьезно произносит он. – Я за этим прослежу.

– Но о помолвке же гудели, – возражаю я и, наконец, ловлю его взгляд.

– Это было другое дело, – Симус замолкает, а потом, прищурившись и хитро улыбнувшись, спрашивает: – Неужели ты ревнуешь?

Я возмущенно вздыхаю и хмурюсь:

– Не придумывай! – прохожу мимо него, задев плечом.

В ответ слышу смешок. Меня он иногда поражает!

– Раз уж мы вопрос с жильем решили, может, пойдем посмотрим городок и где-нибудь пообедаем?

– Идем. Но сначала на почту – письмо действительно важнее.

Меня удивляет, что он серьезно отнесся к моей просьбе. Хотя сейчас я понимаю, что он на самом деле очень внимателен к тому, что мне нужно, и в большинстве случаев, если это никак не мешает нашему облику как пары и его задачам, какими бы они ни были, он всегда идет мне на уступки.

Симус уверенно ведет меня по извилистым улочкам городка, как будто он тут уже был. Да еще и эта фраза хозяйки…

– Отсюда почта только птичья, – говорит Симус, отвлекая меня от мыслей. – Поэтому, увы, длинное письмо написать не получится.

Мы подходим к высокой башне из камня с толстыми стенами, надежными перекрытиями и лестницами, ведущими на верхние уровни. Снаружи башня украшена коваными изображениями птиц и почтовых свитков.

Мы поднимаемся на самый верхний этаж, где и располагаются клетки с птицами, а также несколько столов для того, чтобы было удобно писать письма. С нее открывается невероятно красивый вид на извилистые улочки города, заросшие деревьями дворики, горные вершины и синее бездонное небо.

– Ты пока пиши, а я найду почтаря, оплачу пересылку, – Симус пододвигает мне стул и скрывается на лестнице.

В этот раз я решаю просто рассказать папе о своем путешествии. Упоминаю о том, что встретила тут молодого человека, что он показался мне очень интересным… И решаю, что свадьбой огорошивать его пока не буду. Так же как упоминать, что свадьба была вынужденной, а он может быть в опасности.

Я верю Симусу как минимум в том, что, как только я выполню свою задачу, ни отцу, ни мне не будет ничего угрожать.

– Ты все? – он приходит, когда я уже поставила свою подпись.

– Да, – протягиваю ему письмо, чтобы он проверил, что я не написала ничего из того, что нельзя упоминать.

Но Симус, вместо того, чтобы прочитать, не глядя, сворачивает бумагу и запечатывает ее.

А как же.