Глава 26

Кажется, генерал ожидал одну реакцию Симуса, но единственное, что меняется в моем муже – это блеск его глаз. И то я не уверена, что кто-то, кроме меня, это замечает.

– Вы же знаете, кто мой отец, – произносит он. – Мы достаточно много путешествовали даже по таким местам, где обычные люди не бывают.

Вроде бы ничего не сказал, но при этом тонко намекнул генералу, что даже он не дотягивает по статусу до семьи Симуса. Этот болезненный укол попадает в точку: Гаррет сжимает челюсти, а его уголок рта нервно дергается.

– Мы вот с отцом только однажды тут бывали! – восторженно включается в разговор Эйлин. – Но тут как будто бы ничего и не изменилось!

– Все верно, – Уолшеп кивает. – Мы были здесь совсем давно. Спустя несколько лет после того несчастного случая. Но и правда ничего не меняется. Такие городки будто застывают во времени.

После упоминания о несчастном случае Симус кладет руку мне на колено под столом. Да, он нарушает все приличия, но в тот момент это кажется только уместным и важным. На мгновение становится плевать, что он заставил выйти за него. Но маловероятно, что кто-то даже из близких знакомых, понял бы, что мне нужна поддержка.

А этот мерзавец почти с самого начала показывал, что на него можно положиться. Я опускаю руку и сжимаю его пальцы, бросая почти незаметный благодарный взгляд и замечая его улыбку.

– Симус, – Эйлин отпивает из бокала и облизывает полные губы. – До меня доходили слухи, что, даже несмотря на ваше легкомыслие, вы хорошо играете в шахматы.

– Ненавижу шахматы, – небрежно произносит мой муж.

– Их возможно не любить только в одном случае – если не умеешь в них играть, – провоцирует Гаррет.

– Желаете меня испытать? – Симус не напрягается ни на каплю.

Он откидывается на спинку стула и рассматривает генерала, как насекомые под лупой.

– А вы не боитесь проиграть?

Мне кажется, все самое интересное начинается именно с такого диалога. Но, Вселюбящая! Только не шахматная партия!

Уолшеп с интересом наблюдает за баталиями на черно-белом поле, а меня хватает только на первые несколько ходов. Причем чем дальше, тем больше времени противника требуется на обдумывание следующего шага. И как бы я ни болела за Симуса, в победе которого была абсолютно уверена, продолжать внимательно следить за противостоянием оказывается выше меня.

Я беру стакан с соком и выхожу на террасу. Спустя некоторое время меня обдает ароматом дорогих духов.

– Вы, наверное, безумно рады, – раздается рядом голос Эйлин. – Статусный, красивый… Признавайтесь, действительно так хорош в постели, как о нем рассказывают?

Я закашливаюсь от этого внезапного вопроса и, кажется, краснею.

– Простите?

– Ох… Простите, – усмехается она. – Вы же совсем недавно женаты. Вас, наверное, смущает мой интерес. Но вам стоит задуматься о том, чтобы совершенствовать свои навыки. Вы же понимаете, о чем я.

Я-то, конечно, понимаю, но разговаривать об этом с ней… Есть ли у нее вообще грани приличия?

– Думаю, что Симуса с его репутацией может удержать только та, что знает, как это делать, – она поворачивается ко мне и ехидно улыбается.

На что она намекает? На то, что я быстро стану ему неинтересна? Да я и так… неинтересна, наверное. Раз он так заботится о том, чтобы мы спали в разных кроватях. И хорошо! Ведь это все временно. Он получит то, что хочет, и я буду свободна!

– Полагаю, что Симус не баран, которого надо вести и удерживать. Он прекрасно знает, чего он хочет, и никакими искусственными манипуляциями его не удержать, если он хочет уйти. И не соблазнить, если он готов быть верен.

Эйлин хочет что-то возразить, но тут из столовой доносится голос Симуса:

– Шах и мат, генерал Дангер, – говорит он. – С вами было приятно играть.

Я натянуто улыбаюсь Эйлин: «Шах и мат», – и захожу внутрь. Из-за шахматного столика напротив моего совершенно расслабленного мужа вскакивает раскрасневшийся генерал. Он наливает себе из графина настойку и залпом выпивает.

– Потрясающая партия! – восклицает Уолшеп. – Это было очень красиво. Партия как произведение искусства!

– Я надеюсь на реванш, – с усмешкой говорит Дангер.

Симус лениво пожимает плечами, поднимается из кресла и подходит ко мне, приобнимая за талию.

– Буду рад. Но не сегодня, – говорит он. – Я все же хотел бы показать Мелани еще пару необычных мест. А завтра предлагаю прогуляться всем вместе.

Эйлин с прищуром рассматривает то, как меня держит Симус, а потом переводит взгляд на отца.

– Думаю, это было бы прекрасно, да, отец? Наверняка тут в лавках можно найти что-то по твоей тематике?

– Несомненно. Это одно из тех мест, где особенно крепко предание о Рубиновом цветке, – соглашается Уолшеп.

– Прекрасно. Тогда… Рады были увидеться, благодарю за партию, но нам пора, – Симус аккуратно подталкивает меня к выходу.

Дворецкий возвращает шляпку и перчатки, и мы выходим в прохладу вечернего городка. Солнце уже клонится к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотистые и розовые тона. Тихие улочки погружаются в полумрак, лишь кое-где мерцают магические огни, подсвечивая дорогу.

Вдалеке на горизонте начинают сгущаться темные грозовые тучи. Легкий ветер шелестит в кронах деревьев, предвещая близкое ненастье.

– Я должен тебе это показать, – как только мы пересекаем площадь, говорит Симус, обхватывает мое запястье и тянет куда-то.

Мимо нас спешат люди, которые укрыться в своих домах, чувствуя приближение непогоды. Но он кажется очень воодушевленным, а мне даже становится интересно, что же превратило моего мужа из привычного мне отстраненного Симуса в увлеченного мальчишку.

Мы поднимаемся по одной из улочек к окраине городка, чуть в стороне от дома, что сняли, проходим мимо самых крайних построек и почти выходим на вершину холма, но внезапно сворачиваем с дорожки. Здесь еще светло от последних лучей солнца, поэтому хорошо видно, как петляет тропка, а потом скрывается за поворотом.

Первым заворачивает Симус, а потом он утягивает меня. Мы оказываемся на невидимой с обратной стороны площадке с отвесной стеной.

– Это самое интересное место, где я когда-либо бывал, – говорит он. – Во-первых, потому, что отсюда самый потрясающий закат. Но его мы, увы, пропустили.

Это меня немного расстраивает, потому что это должно быть действительно невообразимо красиво с этой точки. Смотреть, как опускается солнце за горные вершины, как лучи скользят по стене за нашими спинами.

Я как раз оборачиваюсь и замираю.

– Да, это во-вторых, – говорит Симус и словно ждет моей реакции.

А я ничего даже не могу сказать от удивления и восхищения. На стене в наступающем полумраке начинают появляться тускло светящиеся слова. Язык, которого я не знаю.

– Древний язык, – поясняет Симус. – Чем-то похож на тот, что был на книге, но еще древнее. Увы, его я тоже не изучил. Но провел много времени, в попытках перевести.

– Получилось? – помимо восхищения во мне включается профессиональный интерес.

– С трудом, но да, – говорит он, видит, что я жду, а потом, ведя пальцем по строчкам, произносит:

Перевожу удивленный взгляд на своего мужа. Откуда… Откуда мама могла знать то, что тут написано? Или как тут могло быть написано то, что рассказывала мне мама? Да еще и древним языком…

– Значит, ты не врал, когда говорил, что тоже увлекаешься артефактами?

– Я не вру тебе, – он подходит ко мне со спины.

Я чувствую его тепло, просто тепло несколько секунд, как будто он ждет, как я отреагирую. А потом его руки ложатся на мою талию, притягивая к разгоряченному телу, и Симус кладет подбородок на мое плечо. Как будто мы действительно семейная пара. Просто стоим в обнимку и смотрим на древние узоры.

В самом конце записи вижу небольшой символ, похожий на компасную розу в уголках карт. Только у нее между основными направлениями есть еще дополнительные стрелки. Хочу поближе рассмотреть, но с неба на нас падают первые крупные дождевые капли.

– Кажется, нам пора, – пожимает плечами Симус.

Небо озаряется вспышками молний, за которыми следуют раскаты грома, все ближе и громче. Мы проделываем тот же путь обратно. Удивительно, но на душе легко и весело.

Дождь усиливается, превращаясь в настоящий потоп, барабанящий по крышам и окнам домов. Мы добираемся до дома, вымокшие насквозь. Я взлетаю сразу же по лестнице наверх, Симус следует за мной. Останавливаюсь почти у самых дверей, чтобы не тащить с собой все мокрое.

Симус кладет мне руки на плечи и аккуратно разворачивает к себе. Происходит что-то такое неуловимое, что дыхание сбивается. Время словно замедляется, а мир схлопывается до размеров этой комнаты. Более того, до утягивающих в свою пучину синих глаз Симуса.

Он развязывает завязки шляпки и стаскивает ее с меня, запуская пальцы в волосы и растрепывая их.

– Тебе стоит поскорее снять мокрое, чтобы не заболеть, – громким шепотом, с тихой хрипотцой говорит Симус. – Я разожгу внизу камин.

Он делает шаг назад, не отводя взгляда. Горячего, согревающего сильнее, чем любой камин мира.

– Доброй ночи, Мелани.

Он уже готов уйти, но я почему-то оказываюсь к этому не готова.

– Стой! – ловлю его ладонь и сжимаю в своих пальцах. – Останься.