Глава 37

Следующие пару дней меня от комнаты до кабинета в библиотеке провожает Элис. Симус согласился на это только потому, что заметил, как я нервничаю и не могу найти себе места.

В особняке то царит гнетущая тишина, в которой слышно вплоть до того, как где-то скрипят створки окон, качающиеся от сквозняков. То наступает невообразимое движение, когда к нам приходят дознаватели и представители столичной инквизиции.

Эйлин, устроившая скандал в самый первый вечер, тогда же и уехала. За семейным врачом Уолшепов, который в данный момент работал на месте выездной экспедиции, потому до него добраться – та еще задача. Но Эйлин всем сообщила, что доверяет только ему.

У меня в голове это не укладывается: она вроде бы должна быть стойкой в эмоциональном плане, учитывая то, что она построила военную карьеру. Но сейчас ведет себя как истеричная барышня.

По словам Элис, инквизиции отъезд Эйлин не понравился, потому они отправили несколько человек вслед за дочерью профессора.

Симус допустил допрашивать меня только Главного Инквизитора. Честно говоря, этого мужчину начинаешь бояться, как только видишь, но его голос, как и вся манера вести беседу, располагает к себе. Сдается мне, что он себя так ведет со мной только из-за Симуса.

И мне в очередной раз приходится признать, что я не то что не знаю, кто мой муж. Я даже предположить уже не могу.

Сначала я думала, позже даже была уверена, что он работает на каких-то мерзавцев. Да и сам он себя вел ненамного лучше. Потом эта уверенность стала таять, но новых предположений не появлялось.

А сейчас… Сейчас меня пугает то, как он свободно распоряжается дознавателями, как он легко вызвал из столицы инквизицию.

А еще то, что он окончательно вжился в роль моего мужа, и уже даже не пытается играть или держать между нами хоть какое-то расстояние.

– Мне кажется, ты слишком сильно устаешь, – говорит мне он, когда я возвращаюсь уже почти в полночь из библиотеки. – Неужели исследования Уолшепа настолько увлекательны?

Симус обнимает меня, практически невинно целует, но тем не менее по телу пробегают мурашки предвкушения.

– Ты даже не представляешь, насколько, – признаюсь я. – И мне бы так хотелось с ним поделиться тем, что я узнала! Это просто невероятно!

– Ничего, профессор уже активно идет на поправку, – Симус подхватывает меня на руки и садится на диван, устраивая меня на своих коленях. – Скоро снова будет увлеченно искать этот загадочный рубиновый цветок. Который даже вряд ли существует.

– То есть ты все-таки в него не веришь? А если он действительно существует?

– Тогда его бы давно нашли, – он успокаивающе поглаживает меня по спине.

В отсветах камина кажется, что вопреки тому, что вся поза Симуса говорит о расслабленности и уюте, в его глазах застыло напряжение.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что тайну этого артефакта все хотят разгадать. Что за ним скрывается? Сила? Власть? Бесконечный источник энергии? – рассуждает мой муж. – Очень много людей стремятся к этому, даже если не говорят вслух. Исследователи шпионят друг за другом, чтобы добраться до цветка первыми.

– Но что, если цветок значит что-то совсем иное? Это же последний дар Вселюбящей.

– Все возможно, – говорит он. – В древних рукописях очень разрозненная информация, много иносказательного, много легенд. А знаешь, какая повторяется из раза в раз?

– М?

– Что именно цветок помог взойти на престол последней королевской династии. И как раз с тех пор о цветке ничего не известно.

– Ты… Ты много знаешь о нем, – произношу я вслух и понимаю, что из-за этого зарождается неприятная догадка о Симусе.

– Я же говорил, что увлекаюсь древними языками и артефактами, – отвечает он. – Неужели я мог обойти стороной самый загадочный из них? Идем спать?

То, что он говорит, звучит логично, поэтому я стараюсь запихнуть свои сомнения поглубже. До утра.

– Симус! – я, сладко потягиваясь, выхожу из комнаты. – Почему ты меня не разбудил?

За окном сереет хмурое дождливое небо. Пожалуй, первый раз за все то время, что мы тут, в Нуару приходит непогода. Наверное, поэтому мне особенно трудно было просыпаться, да и сейчас я все еще хочу спать.

Гостиная встречает меня тишиной и пустотой. Только на столе стоит поднос с моим любимым чаем и пышным круассаном на фарфоровом блюдце, хотя последние дни Симус сам приносил мне их в постель.

Но напрягает меня не это: на кофейном столике я замечаю свой планшет для рисования. Точно помню, что убирала его в комод в спальне.

Сердце замирает, а грудь сжимает, словно жесткими жгутами. Праматерь, пожалуйста! Пусть это будет случайностью.

Поднимаю планшет, бросая взгляд на столик. На нем, как обычно, лежат мои перчатки, но… запонок Симуса нет.

Но он же мог просто надеть их раньше, чем обычно? Может, ему куда-то понадобилось? Мог же он просто куда-то выйти?

Перелистываю свои зарисовки, умоляя Вселюбящую сделать так, чтобы все они были на месте. Но она оказывается глуха к моим просьбам. Среди рисунков не хватает двух: тех самых, которые были связаны с Рубиновым цветком. Тех самых, которые по глупости я не забрала сразу в кабинет.