Глава 40

Несмотря на то что мама просила меня не выходить из домика, потому что на улице дождь, я побежала смотреть, прилетали ли в кормушку птички. Естественно, я вся измазалась как могла, и мне было очень страшно возвращаться домой: мама же расстроится!

Поэтому я села в кустах у обрыва, где было не очень сыро и… заигралась. Пока не услышала мамин голос. Она звала меня. Я уже даже собиралась выйти, но маму перехватил лорд Дангер – папин друг.

– Эйлин, погоди, – он поймал ее за руку и заставил повернуться.

– Гаррет, не начинай снова, – раздраженно говорит она. – Мне сейчас не до этого. Мелани куда-то убежала, не могу ее найти.

– Но ты же понимаешь, что из-за тебя мы ходим вокруг да около, и никак не найдем Рубиновый цветок, – жестко говорит он. – Я видел, как ты забрала две карты и дорисовала что-то в другие.

– Тебе показалось, – огрызается она.

– Ведь ты же из них, да? – в голосе Дангера звучит металл. – Ты же хранительница?

Кажется, это заявление обескураживает мою маму.

– Значит, это правда. Сколько ты хочешь? Ты же знаешь, что для меня деньги не проблема, в отличие от тебя, – снова говорит лорд Дангер.

– Я не понимаю, о чем ты, – наконец, отмирает мама.

– Все ты понимаешь, прекрати строить из себя глупышку, – Дангер резко дергает маму на себя. – Открой его.

– Отстань от меня, – мама дергается, вырывая руку. – Мерзавец! Я все расскажу Джеру!

И тут… Лорд Дангер наотмашь бьет ее по лицу. Она делает шаг назад, поскальзывается и падает с обрыва.

Я даже не могу издать ни звука. В голове медленно расползаются радужные пятна и набатом звучит одна фраза: “Это я во всем виновата!”

Так вот, что долгие годы приводило меня в панический ужас при мысли о маме. Вовсе не то, что я полагала, что я причина ее гибели. Я все видела. Это был Дангер, и он уже тогда знал, кто является хранителем цветка.

– Это был ты… – единственное, что удается мне выдавить из себя. – Это ты убил маму…

– Она была хороша, но упряма, – сетует он. – А у меня еще не было таких связей и средств. Ты же понимаешь, что я все равно добьюсь своего, так что лучше открой.

Он толкает меня резко вперед, так что я приземляюсь на колени прямо перед стеной. При моем касании на ней начинают друг за другом загораться символы. Они могут для других ничего не сказать, но я помню их. Это символы на моих четках. И я помню точно их последовательность.

– Быстрее, что ты там ждешь? – кричит Дангер.

Я вдыхаю глубоко, пытаясь привести в порядок все мысли, которые свернулись сложным узлом после того, как я все вспомнила.

Годы… Годы самообмана и самобичевания. Вина. Боль. Паника… Все это из-за Дангера, который думает, что уже победил.

Мое запястье обжигает болью. Симус? С ним что-то случилось? Или он просто где-то рядом?

Я медленно провожу рукой по плохо освещенной стене: на отполированной поверхности то там, то тут угадываются выпуклые символы, которые горят по краю стены.

Вспоминаю мамин стишок и начинаю, не торопясь, по очереди на ощупь находить и нажимать символы. Один за одним. Тяну время как могу, чувствуя, как жжение на запястье становится все сильнее. Мне и хочется верить, и не верится, что Симус все же не улетел и уже близко.

С каждым последующим я все сильнее ощущаю магический поток, который начинает литься от меня к стене, а она начинает вибрировать и тихо гудеть.

В тот момент, когда я нажимаю последний символ, Дангера сносит и впечатывает в стену.

– Мелкий засранец! Зря ты сюда пришел!

Пещеру ослепляет яркая вспышка молнии, которая врезается практически в то самое место, где стоял Симус. Я вскрикиваю от испуга, но когда все рассеивается, вижу, что он стоит прямо перед Дангером, а потом выбрасывает руку вперед и попадает четко в нос.

– Ты, как обычно, забываешь, Гаррет, что фокус надо держать до последней фигуры, иначе рискуешь получить мат от пешки, – чуть игриво заявляет Симус и бьет генерала в живот.

Симус кидает на меня обеспокоенный взгляд, говорящий что-то среднее между “прости” и “как ты?” Я только качаю головой.

Я рада, что он тут появился и сейчас все обиды готова задвинуть подальше, но потом нас непременно ждет долгий и сложный разговор.

Генерал с выдохом складывается пополам, но успевает использовать какой-то артефакт. Между мужчинами завязывается борьба.

Однако наблюдать за ними у меня не выходит: стена будто растворяется, и я вваливаюсь внутрь огромного круглого зала с каменным постаментом в центре. Это единственное освещенное тут место, на которое откуда-то сверху потоком льются солнечные лучи.

Я замираю на месте, глядя на пустой постамент. Похоже, именно здесь должен был быть Рубиновый цветок. Но его нет! Неужели все же где-то мы все ошиблись? Но ведь нет, дверь-то я открыла…

Потолок начинает осыпаться. Через разрушающийся проход в зал врывается генерал, тяжело дыша, источая ярость. Он так же, как я видит, что цветка нет на месте.

– Где он? – рычит Дангер голосом, полным гнева.

Меня разбирает смех, потому что все его усилия не привели ни к чему. Так пытался всех обмануть и обыграть, что богиня сама его обманула. Он был так близок к тому, чтобы заполучить то, что он так отчаянно искал, а сейчас смотрит на пустое место!

Генерал тяжело дышит, его кулаки сжимаются в бессильной ярости. Я вижу, как в его глазах вспыхивает жажда власти и злоба. Одним слитным движением он оказывается позади меня и сжимает горло.

Вцепляюсь ногтями в его пальцы, пытаясь отодрать, и безмолвно ловлю ртом воздух. Никак не получается вдохнуть. Симус, уворачиваясь от падающих камней, тоже вбегает в зал и ловит мой отчаянный взгляд. В его глазах зажигается огонь, которого я до этого не видела в них никогда.

Он разводит руки, и генерала словно поднимает в воздух. От неожиданности тот разжимает пальцы, а я получаю возможность сделать судорожный вздох и закашливаюсь. Они обмениваются еще несколькими ударами, только усиливающими обвал пещеры.

Когда Дангер собирается снова добраться до меня, Симус оказывается рядом, прикрывает меня собой и откидывает генерала к стене. Стены очередной раз мощно вздрагивают, и на генерала сваливается огромная каменная глыба.

Я прячу лицо на груди Симуса и, наконец, ощущаю себя в безопасности.