Глава 17

Виктория

С появлением бабочки дракона как подменили. Он больше не пытался меня задеть, съязвить или обидеть. Напротив, Рейн старался обходить острые углы. Да что происходит?! Он даже признался мне в том, что не собирался убивать. Это было сказано так искренне и прямолинейно, будто он и правда хотел разубедить меня в моих подозрениях. Зачем ему это? Не все ли равно, что думает о нем его обуза?

— И как? — указала пальцем на огненную бабочку. — Я справилась с упражнением? — не означает ли все это, что я владею магией? Ик!

— Ты справилась со всем, чего от тебя ожидали, — медленно произнес Рейн загадочную фразу. Он посмотрел мне в глаза так проникновенно, что стало не по себе. Я невольно отшатнулась от него. — Люди идут на поправку, а магия…оживает от твоего прикосновения, — и снова этот пронзительный взгляд, словно отныне он видит во мне не надоедливую зазнайку, а кого-то ценного и важного. Мне резко захотелось сделать какую-нибудь гадость, чтобы он вновь начал смотреть на меня с презрением. Лучше оно, чем эта хищная, нездоровая заинтересованность, которую он проявляет сейчас.

— Магия оживает? — нервно переспросила я. — Но ведь шар, который вы создали, и так был живым. Он слышал, что я говорю, подчинялся приказам и, кажется, даже мог проявлять эмоции.

На несколько секунд дракон завис, глядя на меня немигающим взглядом.

— Странно, — наконец, выдавил он. — Я создал простую структуру. Шар не может проявлять эмоций. Тебе показалось, — подытожил он не слишком уверенно. Рейн сам засомневался в своих словах. — Эта бабочка очень необычная, — он перевел на огненное насекомое свой пронзительный взгляд. Бабочка почувствовала это и очень недовольно взмахнула крыльями. Уж она-то точно обладает эмоциями. По сути, бабочка родилась из огненного шара, словно вылупилась из него как из кокона. Она дарила тепло. Теперь, когда она сидела на моей руке, я больше не чувствовала сырости. Бабочка наполнила меня теплотой как изнутри, так и снаружи, прогрев воздух в спальне. — Я хочу ее изучить, — он потянул свою драконью лапищу к моей бабочке. Этот дикарь своими огромными грубыми руками захотел прикоснуться к нежнейшему созданию на свете!

— Не смейте приближаться! — шикнула я на него, прижимая к груди руку с бабочкой. Удивительно, но она не упорхнула. Огненное чудо осталось сидеть на моем предплечье, будто хотела выказать свою солидарность и благодарность. — Я не разрешаю ее трогать! — из уст вырвалась глупая фраза. Как я могу запретить что-либо дракону? Он здесь королями разбрасывается как камнями.

— Хорошо, не буду, — Рейн примирительно вскинул руки вверх. Да он издевается?! Помнится, я читала о таком виде психологического насилия, при котором абьюзер все время меняет свое поведение, превращаясь из тирана в заботливого парня и обратно. Нет, со мной этот номер не прокатит! Я знаю, кто он такой. Меня не обманешь показной вежливостью.

— Я не желаю жить с вами в смежных покоях! — раз уж он решил поиграть в «доброго и плохого полицейского», то нужно выжать максимум из этой ситуации, а заодно прощупать границы. Впрочем, долго щупать их не пришлось.

— А с кем ты желаешь жить?! — и вновь передо мной прежний хам, готовый раздавить любого, кто смеет ему перечить. Поразительно, как быстро Рейн меняет свои маски. — С королем?! — в мгновение он сократил и без того небольшое расстояние, разделявшее нас. Сильные руки сжали мои плечи, будто дракон хотел оторвать меня от пола и держать на весу, как куклу. Его глаза вновь трансформировались, сузились, превратились в змеиные зрачки-щелки. Взгляну в них, я поняла, что Рейном движет не простое раздражение. Он одержим ревностью. Я знаю это чувство в лицо, мы с ним давно знакомы. Прожив пять лет в браке с ревнивцем, я всю свою жизнь буду помнить, как горят глаза мужчины, одержимого ревностью. Она превращает жизнь в настоящий кошмар. Один раз столкнувшись с ней, испытав на себе все прелести постоянного контроля и подозрений, я больше не желаю вступать в эту лепешку.

— Да хоть бы с ним! Вам какое дело?! Сами же кричали, что я для вас обуза, и нужно как можно скорее сдать меня замуж! — воскликнула я, совершенно сбитая с толку. Откуда в драконе проснулась ревность?! Он же мечтал избавиться от меня! Однако, пальцы на моих плечах сжались сильнее, в кожу впились подозрительно острые ногти (думаю, они уже превратились в когти).

— Забудь, что я говорил раньше! — прогремел Рейн так, что я застыла в его руках испуганной мышью. — Я запрещаю тебе общаться с королем, поняла меня?! Увижу вас рядом — убью! — пригрозил дракон, и эта угроза была вполне реальной. Я видела в его змеиных глазах реальное намерение убить просто потому, что Рейну не нравилось наше общение.

— Убейте, — выдохнула ему в лицо, глядя прямо в змеиные зрачки. Именно после этого предложения они стали вытягиваться, превращаясь в обычные человеческие глаза цвета тьмы. В них застыл вопрос. — К чему тянуть? Вы с самого начала мечтаете избавиться от меня. Почему бы не подсунуть в постель так удачно подвернувшемуся королю? — с каждым словом мой голос звучал все тише, руки на плечах сжимались все сильнее, а от дракона начал исходить жар, словно я находилась рядом с большой печью. Если тепло бабочки было мне приятно, то жар от тела Рейна причинял дискомфорт. — Вы уж определитесь, что собираетесь со мной делать.

В ответ я услышала рык. Это животное начало рычать на меня! Так и захотелось щелкнуть его по носу, как шелудивого пса.

— Я уже определился, — процедил Рейн железным голосом. — Хочу, чтобы ты успокоилась и прекратила нести чушь, — это было последнее, что я услышала. В следующую секунду ощутила, как тело слабеет и безвольной куклой падает вниз. Сильная рука перехватывает талию, прижимает к обжигающему торсу. Я хочу сопротивляться, но не могу — с каждой секундой сознание угасает все сильнее. Дракон взял меня на руки, и даже сквозь туман я ощутила, с какой заботой и осторожностью он обращался со мной. Слышу, как открывается дверь. Меня куда-то несут. Тела коснулся шелк, даря приятную прохладу после неприятного драконьего жара. Я дернулась в последней попытке открыть глаза и в тот же миг заснула. Это не было забытье. Меня накрыл приятный и крепкий сон, в который я не погружалась, кажется, с самого детства.

***

Рейн

Он неотрывно смотрел на молодую женщину, расслабленно лежащую на его постели. Он навел на нее усыпляющие чары, от которых постоянно напряженные черты лица расслабились. Виктория вдруг стала такой беззащитной, что Рейн физически не мог заставить себя отойти от нее и заняться делами. Нужно поговорить с королем. Убить его — слишком просто и глупо. Этот поступок лишь оттолкнет от него суженую. Нет, Рейн вовсе не дурак. Он уже придумал, как окольцевать эту непокорную птичку, да так, что она даже не поймет, что происходит. Главное — привязать ее, а уж там будь что будет.

Рейн рассматривал Викторию, с каждой минутой все отчетливее отмечая, какая она хрупкая и слабая. На его огромной кровати ее фигура терялась, она казалась ребенком. Невысокая, худая, с густыми каштановыми волосами. Она укладывала их в тугой пучок на макушке, но теперь они рассыпались по подушке, полностью покрыв собой шелковую наволочку. Он не хотел уходить, и это странно. Дракон давно не испытывал никаких чувств к женщинам, которые его окружали. Уже лет пятьсот его сердце не трогали ни милые улыбки, ни невинность юных дев, ни жаркая страсть опытных соблазнительниц. В своем гнезде у него есть небольшой гарем, да и тот лишь для удовлетворения физических потребностей.

Впервые женщина смогла вызвать в нем такой шквал эмоций. По большей части негативных, но теперь Рейн смотрел на свое поведение под другим углом. Если бы он понял раньше, кто она такая, если бы получил хотя бы маленький намек, то вел бы себя иначе. Плевать на ее внешний вид, на дерзость, на невоспитанность и излишнюю образованность. Ему нужен ребенок, а еще лучше несколько. Бабочка, сотканная из его магии, но ожившая благодаря прикосновению аиры — знак свыше. Виктория способна вдохнуть жизнь с помощью его магии, и за одно это он готов носить эту женщину на руках.

Пусть отдыхает. Ее телу и разуму нужен покой. Выходя из спальни, Рейн выставил у дверей охрану, взяв с каждого стражника клятву верности. Отказать в ней Высшему дракону, значит подписать себе смертный приговор. Покидая западное крыло, он подумал, что нужно внимательнее следить за питанием суженой. Ее тело должно быть готово к беременности, а она худая как щепка. Обычно женщины любят сладкое. Он распорядится, чтобы Виктории подавали самые вкусные десерты на завтрак, второй завтрак, обед и ужин.

— Ты желаешь встретиться со жнецом смерти? — с порога спросил Рейн, врываясь в королевские покои, из которых он только что вытащил свою аиру. Стража не посмела встать на пути у Высшего дракона, бросившись перед ним врассыпную. Он ногой распахнул дверь и застыл. Пусто. — Где король? — требовательно спросил дракон.

— Отбыл из дворца в город, — стражник прикладывал усилия, чтобы его голос не дрожал. Еще бы! Недовольный и злой дракон кому хочешь внушит ужас. Хм… Кому угодно, кроме Виктории. Рейн внимательно посмотрел на двух здоровых мужчин, вооруженных до зубов. Они боялись его, и даже у них плохо получалось скрывать ужас, который внушал им разозленный дракон. Но Виктория видела Рейна и в более взбешенном состоянии, при этом вела себя гораздо спокойнее, нежели эти тренированные мужчины. Хм… Какой отвагой нужно обладать, чтобы так владеть собой? Перед внутренним взором возник образ хрупкой, слабой женщины, которую он оставил спящей на кровати. Он выдернул ее из родного мира, а она не потеряла контроль над собой, не закатила ему ни одной истерики. Даже физически восстановилась очень быстро. Поразительно, какой внутренней силой обладает эта маленькая женщина. И это при том, что ей всего сто лет!

Осталось лишь дождаться ее пробуждения, а дальше он воплотит свой план в жизнь. Рейн усмехнулся. Опять суженая будет бросаться на него с кулаками…

***

Виктория

Когда я проснулась, еще несколько минут лежала на постели, наслаждаясь ее теплом и мягкостью. Как хорошо и спокойно. Нет тревог и страхов, душа не болит, будто ее разорвали на несколько кусочков. Но стоило открыть глаза, как реальность обрушилась на меня волной цунами.

Он принес меня в свою спальню?! Первым делом я принялась ощупывать себя. Шутка ли, радуюсь тому, что на мне надета сорочка! Фактически нижнее белье. Устало застонав, я повернулась на бок. Не провела в ином мире и суток, а уже схожу с ума от безысходности и злости. Дракон, притащивший меня сюда, просто невыносим. Я поймала себя на мысли, что хочу убить его. Я, выбравшая профессию дарительницы жизни, хочу убить! Это невыносимо. Нужно вставать, что-то делать, искать пути домой, а я не могу. Сжалась в позе эмбриона, обхватив колени руками, притянув их к груди.

Никогда не позволяла себе распускать нюни, но в эту минуту совершенно потеряла над собой контроль. Слезы катились градом, и не было никаких сил их остановить. Меня накрыло такое отчаяние и ощущение собственной беспомощности, что в груди появилось чувство сжатости. Мне перестало хватать воздуха. А что, если я никогда не вернусь обратно? Что, если не увижу своего сына, не обниму его, не скажу, что люблю? Я не плакала — я рыдала, поливая слезами шелковую подушку.

За спиной раздался какой-то звук, словно полыхнуло пламя. Я не обратила внимания на это, а зря. Раздались тяжелые мужские шаги. Я уже знала, кто может двигаться с такой тяжестью, что пол под ногами пружинит, а вместе с ним дрожит и вся комната. Дракон вернулся.

— Что ты творишь тут? — произнес он с нотками растерянности в голосе. У-у-у-у! Каким-то чудом я не завыла в голос. Зачем он явился именно сейчас?! Чтобы снова насмехаться надо мной, унижать, довести до того, чтобы я просто вышла в окно?! О, это решило бы все проблемы крылатого ящера! — Виктория, я к тебе обращаюсь! — он навис надо мной, сжавшейся в комок в приступе истерики. Я прятала лицо в подушку, закрываясь от дракона как ребенок от страшного монстра. — Я чувствую странный зов, — протянул Рейн, наклоняясь ко мне. — От тебя! — прозвучало прямо в ухо.

— Уйди! — прошипела я в подушку, и не уверена, что Рейн меня услышал. Я послала ему зов?! Ха! Да я мечтаю, чтобы этот ящер исчез из моей жизни, из этого замка, из этого мира! Пусть провалится сквозь землю, и всем на свете станет жить легче!

— Я слышу твой зов, — прошептал дракон, опускаясь на корточки. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд и сжимала простынь от чувства собственной беспомощности. Опять он несет какой-то бред! Да я лучше об стенку расшибусь, чем позову этого невыносимого хама! — Аира, — прошептал Рейн и, не успела я опомниться, как оказалась подхвачена на руки! Будто игрушку, дракон легко оторвал меня от постели своими руками-граблями. Подхватил, развернулся и усадил меня к себе на колени, продолжая крепко удерживать за талию.

— Что тебе нужно?! — к черту гордость. Он уже увидел и мои слезы, и прилипшие к мокрому лицу волосы. Знаю, что будет издеваться. Сейчас я нахожусь в таком нестабильном состоянии, что сама не знаю, что могу сделать.

— Я думал, после сна тебе станет легче, — дракон сверлил меня пристальным немигающим взглядом. Ну же, пусть начинает язвить! Я жду!

— Я тебя ненавижу! — с расстановкой прошипела я, позабыв о своем правиле называть дракона на «вы». — Не-на-ви-жу! — срывающимся голосом закричала и начала вырываться. Мне безумно захотелось схватить с подоконника вазу и разбить ее о черепушку своего похитителя. Я столько раз пыталась одолеть его физически, что новая попытка была скорее приступом отчаяния, чем реальной возможностью. Так мне казалось. Я не верила, что что-то смогу. Вазы под рукой не оказалось, и мне ничего не оставалось, кроме как использовать лишь силу своих мышц. Он не держал мои руки, и я принялась в истерике колотить того, кто разрушил всю мою жизнь.

Когда мой кулак врезался в голову Рейна, боль ослепила меня. С таким же успехом я могла со всей силы впечатать руку в каменную стену.

— Боже! — вскричала я, прижимая горящую от боли руку к груди. Сам дракон даже не дернулся, будто у него череп сделан из титана. — Проклятье! — в лучшем случае я просто ушибла руку, а в худшем сама себе ее сломала.

— Что?! — Рейн схватил меня за запястья, чем причинил еще большую боль. Я закричала, и он ослабил схватку, сообразив, что рука повреждена. — Рука? Болит?!

— Ты…истукан! — понимаю, что сама виновата, но обида душит, словно удавка.

— Расслабь руку, — и вновь Рейн не обратил никакого внимания на обзывательство, а ведь в кабинете чуть живьем меня не сожрал за неуважение! — Расслабь говорю! — прозвучало уже жестче. — Кости целы, но ткани ты повредила, — и бросил на меня взгляд, полный упрека, будто я его руку повредила, а не свою.

— Ты у нас тоже врач? — мрачно усмехнулась одним уголком рта.

Рейн не ответил. Он начал поглаживать мою руку своими горячими пальцами, и сразу боль начала отступать. Мы смотрели друг другу в лицо лишь несколько секунд. Я пыталась понять его мотивы и поступки, а дракон… Он вдруг прижал меня к себе свободной рукой и впился в губы крепким поцелуем.

Все произошло так внезапно, что я не успела вовремя среагировать. В первые секунды я даже не осознавала, что происходит! Лишь когда до меня дошло, что Рейн по-настоящему целует меня, в теле появились новые силы. Я начала неистово вырываться, но со стороны это наверняка выглядело как жалкие беспомощные подергивания в руках крепкого мужчины. Не обращая внимания на мое нежелание и активное сопротивление, Рейн продолжал целовать мои губы, сминая их, подчиняя себе в этой неравной борьбе.

Как ни странно, но плакать и жалеть себя больше не хотелось. Вскоре я начала рычать, как тигрица, и в ярости укусила дракона за его наглую губу. На языке появился металлический привкус крови, только какой-то очень странный, словно в ней растворено большой количество меди. Только теперь дракон изумленно отстранился, перестав терзать мои губы. По его подбородку стекала тонкая струйка темно-алой, почти коричневой крови.

— Ты… — прошипел Рейн, стирая кровь и во все глаза рассматривая красное пятно на своем пальце. — Я знаю, что тебе нужно! — решительно заявил он, подхватывая меня на руки и поднимаясь на ноги. Когда дракон направился к окну, у меня кровь отлила от лица.

— Нет! — закричала я, когда он силой своей магии распахнул окно и одним прыжком взлетел на подоконник. Прохладный ветер ударил в лицо. Вот я и доигралась. Сейчас он сбросит меня вниз, и тогда точно все закончится. Я ощутила резкий рывок и изо всех сил прижалась к ненавистному горячему телу, побелевшими пальцами вцепившись в его плечи. — Не надо! — мои мольбы потонули в потоке ветра. Я думала, Рейн сбросит меня вниз, но он совершил еще большее безумие — ступил в окно, держа меня на руках. Меня охватил такой ужас, что все, на что хватило сил — спрятать лицо на груди дракона, ожидая своей смерти. Мне не хватило сил взглянуть в лицо старухе с косой.