Глава 24

Оборванец, не сводя глаз с вновь обретенной матери, обнимал ее обеими руками так крепко, будто боялся, что та того и гляди исчезнет. Так крепко, как когда-то в далеком детстве, когда совсем еще молодая сети Лована отыскала его под кроватью, куда он спрятался, обидевшись на какую-то полную ерунду, а вылезти не смог, застрял.

Сети Лована неверяще смотрела на свое вновь обретенное дитя. Ее руки задрожали, и из глаз наконец полились тихие, счастливые слезы. Полились, и вместе с ними стала уходить из груди та нестерпимая боль, вся невероятная тяжесть, которую женщина несла все эти нескончаемые пятнадцать лет. Которую она прятала как можно более глубоко, пытаясь стать совсем бесчувственной, пытаясь забыть свою утрату и в то же время надеясь.

Как такое может быть, столько чувств и желаний одновременно? Но мы-то с вами знаем, что такое бывает, верно?

Тася и сама почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она всхлипнула и беспомощно посмотрела на мага Огня, который стоял рядом, и смотрел на нее непередаваемым взглядом. В этом взгляде слились и понимание, и невыразимая нежность, и ощутимая забота. От этого взгляда девушка почувствовала себя защищенной от любых проблем и неурядиц.

Одиноко стоящий у стены лорд Ниоко не знал, куда и деваться. Не знал, куда деть руки. Не знал, куда деть глаза. Сильно, ох как сильно досталось лорду. А ведь говаривал батюшка, мало что говаривал, а и в манускриптах описывал. Да только кто его слушал?

Однозначно, не единственный отпрыск.

Известно ведь, правда, крайне ограниченному числу посвященных магов, что может случиться, если у мага, находящегося в связи с простой смертной, рождается ребенок.

А сынок, единственный, возьми и подтверди его гипотезу. А гипотеза та, знакомая, кстати, и лорду Кивали Сияющему, гласила: в случае внебрачной связи у единственных отпрысков магического рода, в коих магия проснулась поздно, или не проснулась совсем, если у пары рождается ребенок, то весьма вероятно появление у ребенка дара отца. Причем дар тогда переходит к ребенку, оставляя неблагоразумного родителя без оного.

Вот такая вот рулетка.

В свое время магический Совет всей Латорны долго и безнадежно дискутировал на эту тему. Высказывались предположения, что подобные заклятья были изначально зашиты предками в генную структуру потомственных магических семейств, с целью сохранения и преумножения магии именно в этих слоях общества. Пугали юных магов такой перспективой. А кто хочет остаться без магии?

Хотел ли остаться без магии уже далеко не столь юный лорд Ниоко Фемини? Отнюдь. Да, к сожалению, далек был лорд от такого рода знаний. Или надеялся на авось? Сам он потом утверждал, что знал об этой гипотезе достаточно, и всегда использовал средства защиты, всегда.

Но, как известно, когда судьба играет человеком, да хоть и магом, то человек играет… Да на чем бы он не играл, но вот креативное «от судьбы не уйдешь» лорд Ниоко подтвердил очередной раз.

Появилась как-то в доме лордов Фемини веселая, улыбчивая, разбитная красотка Лована. Щедро одаренная природой что пышной грудью, что крутыми бедрами да тонкой талией, девушка покорила лорда в миг. Честно говоря, сыт он был по горло тощими, заморенными аристократками. Ловану наняли помогать на кухне, но очень быстро она сделалась незаменимой. Потому что никто другой не готовил так, как она. Лорд Ниоко был покорен дважды, попробовав ее фирменную запеканку из картофеля с трюфелями.

Однако Лована держала себя с лордом строго. Девушка была наслышана о его ветрености и любвеобильности. Ловане хотелось в жизни устойчивости, надежного мужского плеча, мужа, в конце концов.

А какой муж из лорда Ниоко? Правильно, никакой. Да и кто разрешит представителю древнего семейства жениться на ней, простой девушке совсем не магического рода?

Так что Лована как могла сдерживала напор покоренного ею мужчины, воспылавшего к ней неземной, точнее, нелаторновской, страстью. Место терять совсем не хотелось.

Но и на старуху бывает проруха.

Природа, как говорится, брала свое. Да и обаятельность лорда оказалась далеко не слухом, ага. И вот однажды чудесным летним днем, когда Лована взяла заслуженный выходной, согласилась девушка провести часок-другой с неотступным поклонником.

Ничего особенного, простая прогулка на свежем воздухе.

 Однако прогулка завершилась приятным пикником в одном чудесном местечке, куда лорд Ниоко имел обыкновение приводить своих пассий. Представьте себе уединенное лесное озеро, изумрудную мягчайшую травку, заросли лиственника с только-только распустившимися душистыми цветами.

Конечно, Лована была дамой разумной и прекрасно знала, как действует их аромат на чувствительную женскую душу. Однако когда лорд стал искренне нахваливать ее коронное блюдо, Лована размякла и посмотрела на мужчину другими глазами. А лорд Ниоко, тот еще жучара, видя, как от похвалы порозовели ее щечки и пышная грудь пришла в движение, совсем потерял голову.

Да что и говорить. Голову потеряли оба. Поэтому в дальнейшем Лована и винить особо его не могла. Себя – вот себя винила. А когда женщина узнала, что ждет ребенка… Вот тогда-то она решила рискнуть, и сообщила Ниоко о последствиях их невинной прогулки к лесному озеру.

Услышав такие новости, лорд Ниоко схватился за голову. Его страсть к Ловане к тому времени предсказуемо пошла на убыль. Но вот этаких последствий он никак не ожидал.

Странно, правда? Как гулять, так это мы можем, а как отвечать… Без комментариев.

Однако если знать, что лорд действительно предпринимал все меры предосторожности, подобное известие поразило его несказанно. Поразило и привело в смятение.

И тут в голову Ниоко пришла вполне себе здравая мысль о том, что отец будущего ребенка кто-то другой.

И мысль эту лорд не преминул сообщить шокированной женщине. Однако уж она-то знала, кто будущей отец!

Ловану охватила такая ярость, что воздух вокруг, казалось, нагрелся и готовился закипеть. Лорд Ниоко непроизвольно сделал шаг назад, но это не спасло его от хорошей пощечины.

Кипя негодованием, Лована развернулась, чуть было не наподдав паршивцу и по другой щеке напоследок, и с тех пор лорд Ниоко больше не ел свою любимую запеканку с трюфелями.

Лована в одночасье покинула поместье лордов Фемини, и больше Ниоко ее не видел.

Молодая женщина поступила так, как ей говорило сердце. На скопленные во время службы средства ей удалось купить небольшой домик на окраине герцогства, где в нужное время и появился на свет ее Локко.

Через какое-то время лорд Ниоко Фемини почувствовал, что магия, которая и так проявилась слишком поздно и была вполне себе средненькой по мощности – так, мог в хорошем расположении духа и сопутствующих оному звезд перенестись из особняка к лесному озеру к ожидавшей там очередной подружке – его магия стала слабеть, слабеть, и, в конце концов исчезла практически совсем.

Вот тут – то лорд и вспомнил о Ловане, Лави, как он ее любил назвать. Вспомнил, и понял, что ребенок родился, взрослеет, и он точно от него. Не сказать, чтобы Ниоко объяли отцовские чувства. Сам не получая от батюшки оных, откуда бы им взяться?

Но вот магия-то тю-тю.

Не сказать, чтобы это был особенно сильный удар. Честно говоря, сам Ниоко считал ее скорее бременем, мешавшим ему наслаждаться жизнью во всей ее полноте. Однако потеря есть потеря. От неожиданности он даже несколько спал с лица и целый месяц не встречался ни с кем из многочисленных леди.

Однако вот что значит ветреность и умение жить настоящим! Через месяц лорд вполне себе оправился, на его щеках появился румянец и он уже назначил первое свидание с одной из молоденьких леди могущественного семейства магов Земли.

И жил так наш лорд Ниоко не тужил вплоть до сегодняшнего дня. Правда, случались моменты, когда его обоняние будто ощущало запах любимого блюда, и тогда аппетитная фигура Лави с ее пышной грудью вставала перед его взором, и сердце начинало чуть-чуть щемить.

Вот тогда Ниоко и назначал несколько свиданий подряд, и образ женщины смазывался, уходил далеко в прошлое.

– Где ему самое место, – с облегчением вздыхал тогда лорд.

Только вдруг, сегодня, откуда не возьмись, в его душе возникло непреодолимое желание к перемене мест, а именно, как выяснилось впоследствии, к марш-броску в поместье Кивали Сияющего.

До сих пор лорд никогда не ощущал этой тянущей, ноющей боли, которая пригнала его как бычка на веревке в дом заклятого врага.

* * *

Сети Лована, наплакавшись вволю, вдруг повела носом, и чуть не закашлялась. Запах немытого тела и пропахших невесть чем грязных обносков, в которые был одет ее ненаглядный ребенок, наконец дошел до ее сознания. А ведь в обычном состоянии обоняние женщины никогда не отказывало, иначе прости – прощай готовка.

Вот как стресс подействовал на домоправительницу. Хорошо, что она оказалась женщиной стойкой, совсем как наша Тася. Такую мало чем проймешь. А если и проймешь, так когда придет в себя, то обидчику доведшему мало не покажется.

Сети Лована постаралась подняться на ноги. Сын всемерно ей способствовал, поддерживая под могучий локоток. Пожилая женщина в конце концов не смогла сдержать рвущийся из нее словесный поток:

– Локко! Сынок, а ну-ка быстро в ванную. И чтобы вымылся как следует!

Тут она охнула, и посмотрев на Тасю, сказала:

– Простите, леди! Я не спросила у вас разрешения, – сети Лована развела руками и даже покраснела.

Девушка с готовностью ответила:

– Да о чем вы, сети! Тем более, что это уже больше не моя комната, ведь так? – и вопросительно посмотрела на Кивали.

Лорд, которого за сегодняшнее утро уже успели достать чужие разборки, согласно кивнул Тасе.

– Лорд Ниоко, – чопорно сказал он отцу новоприобретенного дитяти, – Позвольте вас покинуть.

Ниоко Фемини, который был бы совсем не против иметь поддержку в лице Кивали, растерянно кивнул. Его рыжие с проседью волосы совсем выбились из хвоста, парадный камзол кое-где порвался и начал издавать аромат нестиранных носков, присущий сейчас его отпрыску.

 Маг по-хозяйски взял девушку за руку, и парочка пошла к выходу.

Тасе уходить совсем не хотелось. Ее можно понять, ведь такая история животрепещущая. Просто передача «Найди меня»!

«Сын нашел мать после пятнадцати лет отсутствия». «Отец первый раз обнял сына, которого не видел двадцать пять лет»!

Перед глазами девушки прямо мелькали эти заголовки, такие привычные в родном мире.

Но в тоже время она понимала, что сети Ловане и шаловливому лорду Ниоко надо побыть в одиночестве. Относительном, конечно. Ведь свалившийся на голову подарок, покрытый густой растительностью, был тут же, рядом.

Тася мотнула головой, вытирая рукавом, как девчонка, выступившие слезы.

Боже мой, как же это волнительно…

Кивали понимающе взглянул на девушку, и чуть сильнее сжал ее руку.

– Милорд, а здесь такое часто бывает? Ну, попаданцы. В вашем доме целых вот два. Это что, случайность? – неожиданно спросила Тася.

– Или… Нет…Я заметила, как вы смотрели на этого лорда Ниоко, – наша Тася была существом чрезвычайно внимательным, мало что могло скрыться от ее глаз, – Вы что-то об этом знаете?

– Ну, почему он себя так странно вел, я имею ввиду. Поведение человека явно не в ладах с… – девушка замялась, – головой. И как он к сыну-то тянулся, прямо кинулся обнимать.

Это ведь странно для человека, который и знать его не желал, верно?

Кивали Сияющий хмыкнул.

– Тас-ся… – он произнес ее имя опять как тягучую сладость, и в душе его начал пробуждаться притихший на время вулкан, и мысли пошли… такие мысли, что…

При звуке его голоса сердце девушки так и забилось, и она потянулась к нему навстречу всем своим существом.

– Нет. – твердо сказал себе лорд. Но какая девушка! Такая внимательность к деталям! Да, из нее получится не просто маг Огня, а маг Огня не меньше третьего уровня. Причем, сразу после инициации. Маг был в этом уверен полностью.

– Леди Тася, – повторил маг уже по-деловому, – вы удивительно наблюдательны. Расскажу, чуть позже. Пора проводить вас в новые покои.

Тася от этого тона спустилась с эмпирей. Конечно, девушка понимала, что маг должен держать себя в руках. Но у него же кольцо на пальце!

Артефакт фамильный в помощь.

– А-а… – пришло ей в голову, – вот в чем дело-то… Разрядился, наверно, болезный, – и на сердце Таси сразу полегчало. Даже более того.

Ей стало не по себе от мысли, насколько этот мужчина ее желал. Всем своим естеством, всей душой. Вон, даже кольцо разрядилось.

Волна радости затопила девушку. Кивали же вздрогнул, когда ее рука вдруг потеплела, а увидев ее глаза, чуть не выругался. Тасины глаза зеленели, и их яркость все увеличивалась.

Маг плюнул на все приличия, подхватил девушку на руки и понесся вниз, в подготовленные служанками комнаты. Мощный выплеск адреналина придал мужчине необходимую скорость и выносливость. Он даже не замечал веса Таси, которая обхватила его обеими руками и вся сжалась.

В голове Кивали мелькала только одна мысль:

– Успеть! Успеть до прорыва.

И ее подгоняла еще одна, уже в адрес дедушки Киото:

– Ну, спасибо, дедуля. Удружил. Кольцо фамильное не держит заряд!

Мужчина ворвался со своей ношей в гостеприимно распахнутые двери, и мощным движением правой ноги захлопнул ее за собой. Оглядевшись, опустил девушку в первое попавшееся кресло, покрытое узорчатым орнаментом в спокойных синих тонах и максимально быстро отскочил в сторону.

Волосы, несчастные Тасины волосы пришли в движение, густыми пружинками встали дыбом, образуя роскошное разноцветное облако. Глаза засияли нестерпимым изумрудным цветом.

Запахло грозой.

– Тася, Тася – громко и размеренно говорил мужчина. Кивали повторил ее имя еще несколько раз, пытаясь перевести внимание девушки на себя.

Однако она будто не слышала. Девушка была где-то далеко, там, внутри себя.

Маг замолчал, и тоже прислушался. Стояла гнетущая тишина, и было слышно только учащенное дыхание Таси.

Кивали рискнул подойти ближе, сделал пасс рукой, и, о, боже, его палец пронзила боль как от укуса пчелы.

– Слава Сияющей!..Спасибо, дедуля! – он облегченно вздохнул, вытирая мокрое лицо рукавом нового камзола.

Чертов артефакт заработал! И как!

Кольцо поглощало излишнюю энергию, становясь значительно тяжелее, и, наконец, удовлетворенно чмокнуло.

Или лорду показалось? С этими артефактами никогда не знаешь. Вещь в себе.

Магия высшего порядка, не абы что.

Тася, до того возвышавшаяся в кресле этаким шпилем громоотвода, вся растеклась, будто в ее теле в одночасье расплавились все косточки. Ее прическа стала обретать более-менее пристойный вид, а из глаз почти ушла зелень.

Девушка стала приходить в себя. Запах озона все еще витал в воздухе, но становился все более и более слабым.

Тася посмотрела на Кивали, которого била дрожь. Еще бы, после такого выброса адреналина тело реагировало надлежащим образом, а именно просило покоя, отдыха, и пополнения энергетического запаса.

По-простому, еды. Между нами, едят маги столько, что и сложно представить. Однако обычно излишней полнотой не страдают, скорее наоборот.

Девушка так измучилась, что потянулась к Кивали всем телом, и жалобно сказала сквозь слезы:

– Я не хоч-у. Я не хоч-у-у быть магом, – и заплакала.

Заберите ее у меня, эту маги-ю-ю…

Кивали Сияющий смотрел на ее заплаканное лицо, на нежные губы, орошенные текущими слезами, и его душу заполняла такая нежность, что лорд чуть не задохнулся.

Маг, как никто, понимал состояние Таси. Вспомнилось свое глубокое детство, когда вот также спонтанно случались проявления силы. Правда, он-то как раз гордился ими, и совсем не хотел, чтобы магия исчезла.

Наоборот, он желал, чтобы она проявилась полностью и была покорна ему, стала считать его хозяином и стала бы ласковой, как ягненок.

Но каково приходилось человеку, который ни сном ни духом о ней не ведал, да еще и во взрослом возрасте… Ему было сложно даже и представить.

Кивали чуть дрожащими пальцами коснулся подбородка девушки, чуть приподнял его и мягко накрыл ее губы своими. Они были солеными, как морская вода, и сладкими, как березовый сок по ранней весне.

Девушка затихла, вся отдавшись нежному поцелую. Ее тело расслабилось еще больше, грозя провалиться в сон. Никаких мыслей эротического характера, никакого желания предаться страсти прямо здесь и прямо сейчас у нее не осталось.

Нежность, это все, что ей было нужно в этот момент. Слезы потихоньку перестали литься из ее чудесных серых глаз, обрамленных густыми пушистыми ресницами.

Лорд прервал сладкий, пьянящий голову поцелуй, и присел на подлокотник кресла, бережно обняв девушку. Ее растрепанная головка легла ему на грудь, и Тася блаженно прикрыла глаза.

Кивали смотрел на нее с неизъяснимой нежностью. Так, что сердцу Таси стало больно и сладко. И маг с полной уверенностью осознал, что инициацию откладывать не стоит. Не стоит от слова совсем.

Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня вечером?!

Девушка не освоила дыхательные упражнения? Ничего, вот сейчас и займемся именно этим.

Слава Сияющей, артефакт заряжен по полной. Он… Лорд прислушался к себе…Он тоже уже вполне в форме. Мужчиной овладело нездоровое возбуждение. Маг так и рвался приступить к обучению, а там вечером и к самой инициации.

Здравый рассудок, которым лорд славился, будто удалился на каникулы, взяв отпуск. И оставив вместо себя рвущегося к цели подростка, который был напорист и нетерпелив.

Кивали уж давно забыл, что где-то там, в одном из уголков его психики затаилась этакая мина. Он напрочь забыл о гостях, застрявших в бывшей Тасиной комнате на втором этаже. Забыл даже о том, что неплохо бы все-таки иметь рядом и другого мага.

Неожиданно мужчина взвыл и едва не свалился с уже насиженного подлокотника. Тася мгновенно собралась и вскочила, непроизвольно обняв себя обеими руками.

– Ойй… – глухо, в голос простонал глава магического Ковена. Тася подскочила к мужчине, и заботливо, по-матерински запричитала:

– Что такое, что случилось? Болит, болит? Где болит? – она спешно стала оглядывать мага, который, кривясь от боли, тряс кистью левой руки

Большой палец мага на глазах наливался синевой и стремительно опухал.

Тася бережно взяла пострадавший палец, и стала на него дуть, приговаривая, как когда-то бабуля:

– У кошки заболи, у собачки заболи, а у лорда все пройди..

– Какой же я бред несу! – мысленно ужаснулась девушка, но непослушные губы гнули свое.

Как ни странно, ее причитания принесли нужный эффект.

Лорд жалобно проговорил, жалуясь, чего с ним отродясь не бывало. Жаловаться среди магов было не принято. Даже если маг еще совсем малыш. Приучали, ага:

– Чертов артефакт…

Чертов артефакт молчал, но дело свое знал туго. Спасибо деду Киото, не понаслышке, а исключительно на собственном опыте познавшему, что маг может впадать в неадекватное состояние при сочетании нескольких стрессовых факторов.

Кивали Сияющий перестал трясти рукой, и почувствовал, как к нему возвращается стабильность. Он ужаснулся, вспоминая свои недавние мысли и решения.

– А какой сильнейший источник! Нет, пожалуй, она сразу второй уровень покажет.

– Спасибо, дедуля! – очередной раз маг поблагодарил многоопытного и многомудрого предка.

Ну, дедуля… Теперь маг восхищенно зацокал языком. Предусмотреть возможность переполнения ведущего магического канала в случае, чего греха таить, истинной страсти!

Лорду было все еще больно, но мысль о том, что его страсть, его чувство к девушке – истинное, безмерно грела истомившееся сердце.

– Компресс надо, холодный! – строго сказала Тася, увидев, что маг пришел в себя.

Девушка сразу принялась действовать, забыв о своей недавней слабости. Она быстро оглядела комнаты, которые шли анфиладой, и кинулась сквозь них, глядя по сторонам. Как Тася и предполагала, ванная находилась прямо рядом со спальней.

– Мило тут, очень, – подумала она, не сдержав радостной улыбки. Девушка забежала в ванную, намочила холодной водой маленькое сиреневое полотенчико, да хорошенько отжала.

Бегом вернулась к лорду, который все еще баюкал укушенный бдительным кольцом палец. Кивали с готовностью протянул руку девушке. И вид имел при этом ну совершенного мальчишки, который набегался, наигрался и с синяками вернулся домой.

Тася бережно обертывала руку мага мокрым полотенцем, а тот смотрел на нее, не отрываясь. Он уже почти не чувствовал боли. Ведь на магах все заживает почти как на собаках.

А когда о тебе заботится такая девушка… такая необыкновенная…такая родная… – Кивали тихо млел, но больше не давал возможности своему желанию провести инициацию быстро, сегодня, прямо здесь и сейчас.

Все-таки нет ничего более результативного для приведения мага в чувство, чем определенное физическое воздействие. Как-то сразу прочищаются мозги, и быстро наступает трезвость, столь необходимая при общении с неинициированным магом.

Да и вообще при общении.

 А что же с нежданными гостями мага? Неужели они до сих пор в бывшей комнате Таси? Да, они все еще там, наверху. В комнате, казалось, сгустились тучи и молнии уже были готовы нанести свой удар по ветреному лорду Ниоко.

Сети Лована сверкала очами, наступая на съежившегося под грозным взором Немезиды, ставшего в один момент худеньким и невзрачным лорда Фемини-младшего. Маг пятился от разгневанной женщины, пока спина его не вжалась в стену.

Все, дальше хода нет.

Женщина уперла руки и бока, и негромко, но с сильным напором сказала:

– Рассказывайте, милорд!

Лорд Ниоко тихо выдохнул, потихоньку выпрямился, глядя в глаза сети Лованы. Его Лави. Глаза, ее глаза остались такими же. Будто и не было этих двадцати пяти лет. Маг сглотнул, огладил неверными руками парадный камзол и спросил:

– О чем, Лави?

Пожилая женщина, услышав как он ее назвал, замерла. – Вот ты ж котяра, – даже восхитилась сети Лована. А на глаза опять набежала предательская слеза. И сердце забилось, и в груди стеснение появилось.

– Тьфу ты, прямо наваждение какое, – отругала она себя. И еще более грозно, но тихо, чтобы ни словечка не долетало до сына, который блаженствовал в ванной, прошептала:

– Про то, что батюшка ваш писывал. Про дар. Я ведь потом только узнала, потом поняла. И то, спасибо лорду Кивали, – при этих словах Ниоко перекосило очередной раз.

– Что ж ты, котяра высокородный, не знал, что к сыну-то дар твой перейдет? И какой, Сияющая Мать! Самый что ни есть поганый, – тут сети Лована всхлипнула, – Перемещений, чтоб ему и вовсе не проявляться!

Лорд, который, как мы помним, об этом в конце концов узнал, молчал, понурив обычно гордо задранную голову. Даже его все еще яркие, несмотря на седину, которой, кстати сказать, было не так уж и много, рыжие непослушными волосы поникли, и покорно лежали на плечах.

Послышался звук открываемой двери, и оба родителя отошли друг от друга на безопасное расстояние.

Из ванной вышел молодой, худой и веселый очередной лорд Ниоко. Его непослушные рыжие волосы торчали вихрами в разные стороны. Бороды, щедро обрамлявшей заросшее лицо, как не бывало. На мир радостно и невинно взирали глубоко посаженные синие глаза.

Сети Лована охнула, а лорд Ниоко опять прислонился к стенке, взирая на молодого самого себя, забыв и дышать

Локко был вылитый он в молодости. Даже и сейчас их можно было принять скорее не за отца с сыном, а за братьев-близнецов. Ну, с некоторой натяжкой.

И в груди лорда Фемини-младшего вдруг появилось глубоко ему не свойственное чувство. Чувство завершенности, законченности. Спокойствия, уверенности.

Он смотрел на своего сына, о котором старался не думать и забыть все эти годы. Да что там старался. Он и забыл.

– Это немыслимо, как на меня похож! – и Ниоко вдруг вздрогнул, представив широко раскрытые глаза матушки и тетушек, если бы они могли увидеть Локко. Однако род лордов Фемини угасал, и в живых была только одна престарелая тетушка, которая всякий раз при встрече смотрела на Ниоко укоряющим взором. Еще бы. Лорд всячески избегал женитьбы, мало беспокоясь о продлении рода.

А тут…

В его голове мигом промелькнули душераздирающие картины воссоединения семьи и представления в Совете сына как наследника! И лорд Ниоко в очередной раз кинулся с объятиями к молодому человеку:

– Сынок! – он крепко, по родительски, обнял отпрыска, ощущая в душе … радость? Чувство было похоже на нечто эфемерное, готовое взлететь… На сердце стало непривычно тепло. Странность этого чувства заворожила лорда.

Сети Лована смотрела на него неверящим взглядом, и в ее душе шевельнулось нечто вроде ревности.

Она мигом, несмотря на свои довольно неплохо сохранившиеся формы, кинулась к сыну, чуть было не крикнув лорду:

– Отпусти! Ну-ка отпусти моего ребенка! Ишь, сынок ему… А где ты раньше был, целовался с кем?! – справедливое негодование заполняло душу домоправительницы, грозя вырваться наружу.

– Слава Сияющей, хоть у меня нет магии! – вдруг подумала пожилая женщина и облегченно вздохнула.

В то время, когда разрешался конфликт и выяснялись отношения между сети Лованой и лордом Ниоко, Тася с лордом Кивали Сияющим времени даром не теряли.

Приведенный в чувство фамильным артефактом и лелеющий далеко идущие планы насчет девушки, маг горячо, со всем рвением и энтузиазмом, подкрепленным мощнейшей мотивацией, принялся за дело.

Он с профессорской миной на аристократическом лице, отмеченным шрамом, давал Тасе основы необходимых упражнений и показывал их на собственном примере.

Тася, мотивация которой была не менее вдохновляющей, ну, вы понимаете, была вся внимание.

И лорд с удивлением наблюдал, как легко ей даются только что преподнесенные довольно-таки непростые упражнения. Казалось бы, с виду все было совсем не сложно.

Однако далеко не все могли с первого, ну хорошо, со второго раза понять, как нужно дышать.

Всего-то на всего, нужно сесть прямо и начать дышать животом. На равный счет. Вдох, задержка, выдох.

Казалось бы, что тут сложного?

А вот на памяти Кивали мало у кого получалось так быстро освоить этот прием.

– Леди, вы прекрасная ученица, – не смог удержаться маг от похвалы. Тася зарделась от удовольствия, и ее улыбка опять чуть не вынесла мага за пределы профессорского образа, рисуя перед глазами картины совсем иного рода.

На самом деле, для девушки, прошедшей школу выживания на местном рынке, который располагался не так далеко от мясокомбината, эти упражнения были детским лепетом. Она могла, при необходимости, задержать дыхание и на минуту. А может, и на две. Особенно когда на комбинате шли так называемые технологические работы.

Уроки профессора Кивали с усердной ученицей шли своим чередом, до тех пор, пока не наступило обеденное время. А наступило оно сегодня поздно, ибо не до обеда и не до подносов было сете Ловане с ее новообретенным сыном и с лордом Ниоко.

Одним словом, маг и будущая магиня отчетливо поняли, что упражнениям нужно положить конец. По крайней мере, сделать вполне себе приличный обеденный перерыв.

Эта здравая мысль пришла в головы учителя и ученицы практически одновременно.

А стоило Кивали кинуть взор в окно гостиной, в которой они занимались, как ему стало ясно, что ни о каком обеде не может быть и речи.

Ужин. Только ужин.

Ибо за окном готовились тихо нагрянуть местные ранние сумерки.

– Как, уже?! – воскликнула Тася, когда лорд показал ей на уже посеревшее окно.

– Но, милорд…Ведь только недавно на дворе белый день стоял? – девушка изумленно смотрела то на лорда, то на менявшийся чуть не на глазах свет за окном.

Там явно стало темнее, и чувствовалось, что день катился к концу.

– Прямо удивительное рядом! – недоумевала девушка, которая подошла поближе к окну, и все еще неверяще в него глядела.

Кивали Сияющий подошел к девушке, глядевшей растерянно и непонимающе, и, как не хотелось ему ее обнять, встал чуть дальше.

– Дело в том, Тасся, – лорд не удержался на профессорской позиции, и назвал девушку по имени, – что в этой части герцогства всегда так. Мгновенный рассвет и быстрый закат.

При слове закат маг сглотнул, а Тася вздрогнула и сердце ее опять застучало.

Вот тебе и дыхательные упражнения!

Лорд быстро осознал свою ошибку, и, коря себя чуть не вслух, еще на шаг отошел от девушки.

Но что мы все про лордов и попаданцев? А как же маленькая Самонет и ее воспитательница?

Надо сказать, что обещанные лордом два часа прошли для леди Макони как одна минута. Все-таки стресс от встречи с непонятным мужчиной был. И пришлось нашей Макони вспомнить о заветном пузырьке, и даже отпить из него.

Но на этот раз только одну-единственную капельку, которую она запила прямо водой из-под крана. Чистейшей, минеральной, с волшебными пузырьками.

Ровно через два часа, к назначенному времени, леди Макони спустилась в комнату для занятий, где обнаружила маленькую Самонет, которая стояла у окна и смотрела в сад.

Что-то в позе девочки показалось воспитательнице неестественным. Она стояла чуть согнувшись, упираясь руками в низкий подоконник.

Показалось даже, что оттуда доносится тихие всхлипывания.

– Показалось…, – облегченно вздохнула леди Макони, увидев, что девочка повернула к ней лицо. Оно было совершенно сухим, только очень бледным.

– Леди Самонет, вы готовы начать заниматься? – сказала Макони привычную фразу. Сама-то она не сказать, чтобы была готова на все сто процентов. На самом деле, ее съедало любопытство.

Кто ж этот мужчина? Почему был у нее в спальне? Как попал туда?

И что с ним сейчас? – девушке было даже стыдно за свое неуемное любопытство, но ничего поделать с этим она не могла.

Однако занятия с воспитанницей превыше всего.

И она вздохнула.

Вздохнула и маленькая Самонет. Все-таки девочке нелегко далось посещение комнат мамы. Особенно, когда она увидела в стенном шкафу все еще развешанные мамины платья. Ее любимых цветов, сиреневых, розовых и ярко-синих. Она уже смирилась с тем, что там теперь будет обитать Тасся, но грусть, разбуженная в сердце, пока не проходила.

Хорошо, что девочка обладала упорным характером, но в тоже время она могла и довольно быстро переключаться. Великое умение, на самом деле. Не привыкла она зависать в негативных мыслях и разного рода сожалениях.

Собственно, для мага это важнейшее умение. И когда начались занятия, маленькая леди Самонет достаточно быстро пришла в себя.

Ибо они требовали сосредоточенности и определенной доли упорства. А когда ты сосредотачиваешься на чем-то одном, все другое просто перестает существовать.

Так что к концу занятий обе, и девочка, и леди Макони, были, несмотря на естественную усталость, куда в лучшей форме, чем до начала.

Маленькая леди Самонет вдруг встрепенулась, неожиданно вспомнив об утреннем инциденте с очередным попаданцем.

– Леди Макони, леди Макони! А что с ним, с этим, ну, который в вашей комнате был? – с неподдельным интересом спросила девочка, тряхнув льняными кудряшками.

Леди Макони, которую тоже волновал этот вопрос, пожала плечами, и сказала честно:

– Не знаю, леди Самонет. Но, похоже, он еще в доме.

Тут обе леди заговорщицки переглянулись, и торопливо вышли из классной комнаты, направляясь наверх.

Ну, а куда еще?

Две наши заговорщицы замедлили шаги, и потихоньку приближались к заветной двери. За дверью было на удивление тихо. Леди Макони прислушалась, и, так ничего не услышав, решила просто ее открыть. Ну, проходила мимо девушка после насыщенного трудового дня, ошиблась дверью, с кем не бывает?

Маленькая леди Самонет порывалась было пролезть вперед своей воспитательницы, но та никак не давала девочке такой возможности, поэтому ей оставалось только идти на Макони след в след. Коридорчик был узковат для двоих.

К их огромному удивлению, комната была пуста. Ни следа попаданца, и ни лорда Ниоко, ни сети Лованы там не оказалось. Только так и валялось на полу уже порядком замызганное покрывало из золотой парчи.

Леди Макони разочарованно вздохнула, а леди Самонет с удивлением спросила:

– А где все? Куда это все исчезли? – девочке было до жути досадно. Как же, такая история необыкновенная! Попаданец, можно сказать, брат по типу магии.

И обе леди задумчиво посмотрели друг на друга.

Действительно, где бы всем быть? Единственная мысль, здравая до совершенной невозможности, пришла что малышке, что девушке, почти одновременно.

И подсказал ее, кто бы вы думали? Да конечно, опять голодный, замученный постоянными стрессами да усердными занятиями организм.

Одним словом, пустой желудок дал о себе знать, и настойчиво потребовал пищи, желательно покалорийнее.

– Они в столовой, точно-точно! – радостно закричала маленькая леди Самонет, и ее глазки засверкали.

Леди Макони, которой было не совсем удобно перед девочкой – воспитательница, и такие трели в животе, хорошо хоть, не на занятиях – согласилась:

– Пожалуй, леди Самонет, это вполне здравая мысль.

– Однако, ведь еще не вечер? И воспитательница решительно прошла к окну. За окном стало гораздо темнее, чего днем обычно не бывает.

– Мы же занимались два часа, как обычно… Макони была в недоумении.

А на самом деле удивляться было нечему. Для экосистемы герцогства Лонельского два попаданца подряд оказалось многовато, и ей требовалась перезарядка, перезагрузка. Одним словом, принудительный отдых. Таким образом природные магические потоки могли прийти в равновесие, пополнить ресурс, необходимый для поддержания магического пространства в идеальном состоянии.

Иначе, того и гляди, маги перестанут рождаться.

Об этом как раз был манускрипт, который сумел оставить потомкам лорд Фемини-старший. То была голая гипотеза, которая только сейчас нашла свое подтверждение.

Леди Макони, конечно, она была неизвестна. А вот до нашего главы Ковена эта истина только-только стала доходить. Ведь еще дед Киото иной раз говаривал, особенно после диспутов с одиозно настроенными членами Совета:

– Читайте Фемини, олухи! Лорд дело пишет!

И Кивали Сияющий читал, упорно продираясь сквозь свойственное лорду Фемини многословие.

И вот так, на пальцах, объяснял недоумевающей Тасе случившийся парадокс.

Надо сказать, девочка оказалась совершенно права. Все голодающие маги и не маги, действительно обнаружились в столовой.

Сумасшедший, суматошный и совершенно необычный денек выдался в поместье лорда Кивали Сияющего.

Когда же это было видано, чтобы за одним столом собралось такое небывалое количество народа, включая старого интригана и недруга лорда Ниоко?

 Причем сидели они по разные концы стола, временами поглядывая друг на друга. Кивали Сияющий смотрел на лорда Ниоко как будто первый раз его увидел. Маленькие глубоко посаженные глазки старого ловеласа лучились радостью. Его крючковатый нос, казалось, стал гораздо прямее и смотрел на мир с удовлетворением. Рядом с ним сидел молодой мужчина, который был явным его клоном. Он с интересом оглядывался по сторонам, и был несколько не в своей тарелке.

Наконец в столовой материализовалась сети Лована. Но кто бы мог сейчас ее узнать? Темные волосы, подобранные с высокую прическу, делали домоправительницу моложе лет на пятнадцать. Вместо форменного платья на ней было надето нечто воздушное и светлое, которое, правда, не придавало фигуре особой стройности, зато явно говорило о том, что сегодня – праздник!

Тася, сидевшая рядом с Кивали, смотрела на открывшуюся глазам картину с умилением. Однако ей до сих пор не давал покоя один вопрос.

Уместно ли задать его сейчас? Девушка не знала местных обычаев. Однако решила его задать.

– Милорд, – она повернулась к магу, – вы мне так и не сказали, почему этот Ниоко так странно себя вел. Ну, с сыном. Тянулся к нему, обнимал, отпускать не хотел. Ведь он не знал тогда, кто это?

Кивали ухмыльнулся.

– Откат, леди Тася. Магический откат.

– Редкий случай, я вам скажу, – и маг принялся, то и дело поглядывая на счастливого отца, докладывать любопытной иномирянке о сути сего действия.

Докладывал он обстоятельно и чуть ли не принялся рисовать на салфетке какие-то схемы. Девушка смотрела на Кивали с умилением, но ничего не понимала. Как он ей напоминал сейчас профессора Петренко, который частенько навещал ее палатку, выбирая матушке подарки под праздники.

Тот тоже бывало как зацепится мыслью за древо, и давай вещать на темы типа «Есть ли жизнь на Марсе?».

Она просто любовалась изящным профилем мага, гордой посадкой его умудренной знаниями головы, и убранными в высокий хвост льняными волосами, блестящими и лежащими волосок к волоску.

За столом царила тишина, и лорд наконец очнулся, и посмотрел на исписанную салфетку удивленным взглядом. Подняв голову, он повернулся и увидел широко раскрытые глаза девушки, в которых царила улыбка. И магу сразу стало ясно, что ничегошеньки Тася не поняла.

Кивали стало неудобно. – Да я просто неотесанный чурбан! О чем и, главное, как распинался? Не доклад на Совете чай.

Мужчине была далеко не чужда теоретическая магия, более того, это был его конек.

– Миледи…Прошу меня простить. Я увлекся… – и уголки его губ дрогнули в улыбке.

– О да, милорд. Немного, – в тон ему ответила Тася.

– Эм. м… В общем, суть этого явления в том, что все глубоко вытесненные чувства, которые обычно присутствуют у родителя после рождения ребенка, его воспитания и прочее, в определенный момент выплескиваются разом.

А в случае нашего, не побоюсь этого слова, любвеобильного лорда Ниоко Фемини, это явление усугубилось еще и потерей магии.

Поэтому, как только сын вернулся в наш мир, лорд Ниоко, ничего не понимая, но глубоко чувствуя, мог только двигаться в направлении его местонахождения.

Одним словом, его вела жажда получить свою магию обратно плюс проснувшиеся отцовские чувства.

– Однако… – протянула девушка.

– А хорошее дело откат-то. Вот бы у нас мужички, не признающие деток своими, его получали. Это ж мечта! Вдобавок к алиментам, – подумала Тася.

В дверь столовой, которая была распахнута настежь, бодрым шагом вошли обе наших леди.

Маленькая леди Самонет сразу углядела всех сидящих за столом, и необыкновенно нарядную сети Ловану.

Однако не преминула капризно выразить свое недовольство:

– А что вы про нас забыли? Мы тоже кушать хотим! – девочка была полна негодования.

Сети Лована, которая порхала по столовой как птичка, схватилась за голову:

– Так я это… Вот только-только за вами собиралась. – Она и на самом деле собиралась, да только время не рассчитала. – Ойй…

Она грозно взглянула на лорда Ниоко и нежно улыбнулась любимому Локко. Оба ответили ей широкой, радостной улыбкой. Причем улыбка лорда даже несколько зашкаливала, отчего гематома на левой скуле казалась куда как больше.

– Ой, а кто это? – непосредственно вскричала девочка, указывая пальцем на вдруг смутившегося молодого мужчину.

Надо сказать, Локко, был приодет куда лучше прежнего, но тоже достаточно своеобразно. На нем красовался несколько устаревшего фасона камзол из натуральной парчи с кружевами цвета распускающегося пиона сливовых тонов. Камзол свободно висел на плечах, сразу намекая о том, что был явно с чужого плеча.

Зато узкие панталоны сидели идеально, облекая довольно таки тощие ноги юноши, ступни которого покоились в когда-то стильных домашних туфлях подходящего камзолу оттенка.

Все верно. Одежда принадлежала еще папеньке лорда Кивали, и хранилась в нижних комнатах, сохраненная запасливой домоправительницей.

Выбритая, отмытая начисто копия лорда Ниоко смотрела на вошедших, не отрывая своих глубоко посаженых синих глаз. Причем глаза эти сразу же остановились на черноволосой и черноглазой девушке в форменном синем платье.

Леди Макони, заметив такое неприкрытое внимание со стороны странно и вычурно одетого молодого человека, поджала губки и максимально выпрямила спину, всем своим видом являя недоступность ледяного айсберга.

Ее глаза были холодны, но, казалось, того и гляди станут метать молнии.

Однако сердце девушки вдруг вздрогнуло и перед глазами все поплыло.

Локко непроизвольно отвел глаза, и уставился в тарелку прямо перед собой.

Что и говорить, молодому человеку досталось кой-чего от титулованного родителя, кроме его магии. А именно это непоправимое и непробиваемое обаяние, о котором он, правда, до сего времени и сам не догадывался.

За столом опять все затихло.

Кивали Сияющий ответил дочери прямо и незамысловато:

– Это, дорогая, родной сын нашего… – тут лорд замялся, – гостя, – с трудом окончил он фразу.

– Ойй! – И правда, папочка! Так похож! – и весело щебеча, Самонет уселась на свое место, где уже красовалась тарелка, полная вкуснятины.

Леди Макони торжественно прошла мимо отца с сыном, и села рядом со своей воспитанницей. Выражение полнейшей недоступности на ее лице достигло высшей степени. С Макони можно было просто писать картину, которую стоило бы назвать не иначе, как «Леди Зима».

Сети Лована, так и летающая вокруг стола все с новыми блюдами, не могла не обратить внимания на такое поведение девушки, несмотря на всю свою занятость.

– Ага… – пронеслось в голове у опытной домоправительницы, – Ага. Она еще раз сурово посмотрела на лорда Ниоко. Однако тот ответил ей взглядом невинного дитяти, и хотя глазки его и заблестели.

– Хмм… – подумала счастливая мать, – Хмм… – и обратила свой взор на найденного сынка. И тут уже ничего, кроме «Ага» ей в голову не при шло.

Потому что найденыш, ее драгоценный Локко, сидел необычно тихо, глядя в тарелку, и даже не поднимал головы. А когда оная поднималась без его ведома, то синие глаза упорно поглядывали в сторону леди Макони. Тогда он скорее отводил взор, и опять принимался поглощать яства от маменькиных ручек.

Надо сказать, за столом очередной раз воцарилась тишина. Тишина полная, благоговейная. Которая нарушалась периодическим стуком приборов о тарелки да изредка причмокиваньем, которое кое-кому было очень трудно сдержать.

Еще бы.

Сегодня сети Лована подала на стол свое коронное блюдо – запеканку из заморского картофеля с паштетом из трюфелей. Честно говоря, я подозреваю, что именно этот запах привел лорда Ниоко в поместье, а вовсе не какая-то там магия и невесть откуда взявшиеся отцовские чувства!

Что такое гипотеза и что такое неподражаемо вкусное блюдо?

Сети Лована сегодня превзошла саму себя. Даже несмотря на то, что не готовила его так давно… Сияющая Мать, как же давно!.. Однако стоило только выразить глубоко потаенные чувства, вовремя дав им волю, как домоправительница ощутила в себе тот необыкновенный подъем, который сделал блюдо просто незабываемым.

Ну, и трюфеля уродились весьма неплохие, к слову.

Наконец трапеза, которая была далеко не оживленной, подошла к концу.

Первыми встали из-за стола лорд Ниоко Фемини и Локко. Причем поднялись они не сговариваясь практически одновременно. Вот что значит кровь!

Лорд Ниоко откашлялся, и сказал Кивали Сияющему:

– Милорд, благодарю за гостеприимство. Однако мне пора, – причем смотрел он почему-то на сети Ловану.

Кивали, которому хотелось, понятное дело, наконец покоя, ответствовал:

– Милорд, рад вашему визиту. Не смею задерживать, – и он, как положено хозяину дома, встал из-за стола.

Лорд Ниоко помялся, глядя то на сына, то на сети Ловану, но в конце концов пошел к двери.

Тут Кивали Сияющего как ударило.

Он в свою очередь прочистил горло, и сказал вслед уходящему недругу:

– Милорд, а если я попрошу вас остаться? – при этом вид у него был весьма довольный.

Лорд Ниоко Фемини-младший с величайшей охотой и готовностью обернулся и воскликнул:

– Милорд! Я к вашим услугам!

Кивали удовлетворенно вздохнул, и довольно улыбнулся, поглаживая при этом фамильный артефакт на большом пальце левой руки.

– В таком случае, позвольте пригласить вас в кабинет. Нам нужно переговорить, – маг бросил взгляд на Тасю. – Скажем, через полчаса? Мне необходимо проводить миледи в ее комнаты.

Ниоко с готовностью закивал головой, и вернулся к столу. Локко, который уже опять сидел над своей тарелкой, радостно улыбнулся новообретенному родителю. У сети Лованы, бдительно следящей за развитием ситуации, на сердце почему-то полегчало.

 Она, то и дело поглядывая на Локко и лорда, подала всем напитки, чуть не перепутав что кому. Все-таки волновалась сети. Похоже, домоправительница была совсем не против того, что бы Ниоко задержался в поместье.

Лорд Ниоко и сам себя не узнавал. В голове старого ловеласа возникали странные мысли. Возникали, и убегали, спрятавшись, никак не давая лорду схватить их за хвост.

День кончался, все разошлись по своим комнатам. Маг проводил нашу Тасю в ее новые покои, которые она даже не стала изучать. Устала. Устала Тася. Ну, немудрено.

А ведь завтра ее ждало новое испытание. Инициация.

– Боже мой!..Страшно-то как…Страшно, – думала девушка, ворочаясь на новом месте, в новой постели. Уснула она далеко не сразу, и то, спасибо, вспомнила рекомендации мага насчет дыхания. Подышала. Ну что сказать. Помогло.

* * *

Как же хорошо, что существует ночь! А все-таки лучше, когда она уходит, уступая место утру. Ночь унесла печали маленькой Самонет, которая увидела, где-то там, далеко-далеко, маму. Мама улыбалась светло и немного печально. Ее лицо постепенно отдалялось и остался только ореол цвета радуги, который держался долго-долго, но в конце концов тоже пропал. Растворился в облаке мягкого мерцающего жемчужного света.

И где-то там, в далеком далеко, промелькнуло и растаяло перо Феникса. Как только оно растаяло, на сердце девочки снизошел великий покой и великое понимание.

Конечно, стоило ей открыть глаза, это понимание подернулось легкой дымкой и тоже тихо растворилось. Однако не смогло забрать с собой чувство покоя.

– Все будет хорошо, – вспыли в памяти девочки слова. Откуда они взялись? Так ли это важно… Только чувство покоя наполнило душу и поселилось в сердце маленькой леди Самонет.

Девочка проснулась, повернулась на бочок, и посмотрела в окно. Она не любила задергивать шторы, и веселый свет раннего утра заливал комнату, не встречая никакой преграды на своем пути.

Самонет лежала, упиваясь первыми солнечными лучами, впитывая их всем своим существом. И первый раз, после ухода мамочки, почувствовала себя легкой-легкой, совсем пушинкой. Пушинкой, готовой взлететь и кружиться в танце утреннего ветерка

Такую легкость и невесомость она ощущала внутри.

Наверное, это было волшебство. Старая боль, свившая себе гнездо в ее маленьком верном сердце, улетела, как птица, вырастившая птенцов.

И девочка поняла, что теперь она может говорить о маме. И может заходить в ее старые комнаты. Конечно, спросив разрешение у Тасси. Смешной такой, с разноцветными волосами и совсем не умеющей обращаться с детьми.

* * *

Леди Макони всю ночь мучилась бессонницей потому что никак не могла найти свои капли. Она приняла расслабляющую теплую ванну с успокоительным экстрактом, пыталась считать овец до пятисот. Потом ей надоело. Девушка решила просто лежать и смотреть в потолок. Потолок был довольно высок, и в темноте совершенно не виден. Зато перед ее глазами то и дело возникал нелепый попаданец, оказавшийся сыном известного магического семейства. И ни столько он сам, а вот его синие глаза, полные немого обожания и неприкрытого интереса.

– Вот еще не хватало! – рассердилась девушка, и попыталась отогнать подобные видения и сопутствующие им мысли. Однако оные стояли насмерть, заставляя воображение работать. Таковая работа совсем не нужна была нашей леди Макони. Но что поделать…

И воспитательница оказалась не чужда простым человеческим чувствам и слабостям.

В результате капли нашлись ближе к утру. Пузырек лежал, закатившись по кровать, невесть как туда попавший.

Леди Макони от досады чуть не использовала одно из непринятых в приличном обществе выражений. Девушка потерла воспаленные глаза и зевнула. Как ей хотелось залезть под одеяло и свернуться калачиком, приняв пару-тройку капель настоечки! Да поздно. Через два часа вставать, какие тут капли.

Она нехотя спустила ноги на пол, и, шаркая, как девяностолетняя старушка, потащилась в ванную, волоча за собой халат. Обычно блестящие, волосок к волоску, шикарные волосы леди Макони спутались и висели унылыми тусклыми прядями.

Девушка посмотрела на себя в зеркало и поморщилась. Бессонная ночь никого не красит. Макони горестно вздохнула и решительно включила холодный душ.

Мужественно попыталась сдержать вопль, который так и рвался из груди, да в кои веки махнула на свою сдержанность рукой, и разрешила ему вырваться наружу.

Правда, предусмотрительно закрыв дверь в ванную, которую обычно оставляла открытой нараспашку. Вопль радостно рванулся на волю, вытаскивая за собой усталость и опустошенность..

– А хорошо пошло! – с радостным удивлением подумала девушка, и стала растираться жестким полотенцем, которое вызвало такой прилив крови, что Макони ощутила бодрость, а вместе с ней прорвалась и гонимая с вечера мысль о молодом мужчине с синими глазами.