Глава 14

Полина

После разговора с Варварой я долго не могу уснуть. Кручусь в кровати, считаю дурацких баранов, пытаюсь почувствовать тяжесть и тепло в мышцах. А когда, наконец, отключаюсь, вижу совсем не то, что бы хотелось.

Сон — мешанина из образов и воспоминаний. То снится этот же дом, только в прошлом — уютный, родной, наполненный смехом и ароматами роз. То моя комната в детдоме — с обоями в цветочек, старым линолеумом и скрипучей кроватью. То подвал, где меня держал Мансуров.

Я четко вижу серые бетонные стены, щурюсь от света белой лампы под потолком. А затем вдруг попадаю в сад Захара, где маленький мальчик с лицом Марка перевязывает мои окровавленные ладони.

После такого сна будильник в семь утра орет как сирена спасателей.

Я такая же разбитая, как вечером. Глаза слипаются от жесткого недосыпа. Сил нет даже на то, чтобы заправить кровать и сменить шелковую пижаму пошлой леопардовой расцветки на один из костюмов. Но вернуться в кровать… Нет! Этого не хочется от слова «совсем».

— Кофе! — это слово оказывается единственным, что с теплом откликается в душе. — Да, мне нужно кофе! — еще громче произношу я вслух и иду к двери.

На лестнице, как и вчера, тихо. В холле — ни души.

В доме будто никого нет. Ни хозяина со свитой, ни его малыша с блондинистой няней. Словно они все приснились!

В кухне ничего не меняется. Здесь чисто, безлюдно и пусто. Никаких горячих пирожков, которые всегда пекла Варвара. Никакого кофе из турки, который пах так, что охранники на улице тянули носами и сглатывали слюнки. Никаких цветов в голубой вазе.

Нет даже привычного глиняного горшочка с розмарином.

Вместо него в углу стоит новенькая кофемашина, а в холодильнике — ряд одинаковых стеклянных контейнеров с готовой едой.

Прислушавшись к своему желудку, я беру один из них — с сырниками и каким-то джемом. Ставлю в микроволновку. И тут же готовлю себе кофе — двойной эспрессо, без молока и сахара.

К моменту, когда микроволновка звякает о готовности, а в чаше плещется черный заряд бодрости, на сердце становится чуть лучше, чем сразу после пробуждения.

Меня даже не смущает, что я на кухне Захара… босиком и в пижаме.

Однако спустя пару минут счастью приходит конец.

— Ой, Полина Геннадьевна! Как удачно, — врывается на кухню Паша. — Только вас и ждали. Здравствуйте.

— Можно не ждать. Начинайте, что вам там нужно начинать. Сами. Без меня! — Взмахом вилки указываю на дверь.

— Без вас совсем никак.

Сабуровский пиарщик поправляет свои мажорные круглые очки и лыбится бездушной голливудской улыбкой.

— У меня завтрак. Первый раз за два дня. Считаю это уважительной причиной для прогула.

Уж под кого, а под этого позера я точно прогибаться не буду.

— Вы можете взять завтрак с собой. Ну или… — Он оглядывается в сторону холла. — Или я попрошу Захара Олеговича переместиться сюда. К нам.

— Не надо… — хриплю, давясь сырником. — Я дойду.

Нехотя записываю одно очко в пользу нахала и, взяв чашку, иду в местный «штаб».

***

Кабинет встречает запахом бумаги и кожи. Большой стол завален стопками документов. Крышки обоих ноутбуков подняты. А в кресле полностью собранный — в сером костюме и белоснежной рубашке — восседает хозяин дома.

Судя по морщинкам на лбу Захара, его ночь мало отличалась от моей. Впрочем, уж кто-кто, а он заслужил парочку кошмаров.

— Приветствую. — Вхожу в кабинет.

Захар проходится по мне внимательным взглядом — словно ощупывает с макушки до пят. И загадочно ухмыляется.

— Официально я в отпуске! — объясняю свой вид. И чтобы стереть с губ этого упыря ухмылку, делаю медленный поворот вокруг оси.

Позволяю ему полюбоваться на меня со всех сторон. И на упругую попу, обтянутую тонким шелком, и на красивые точеные бока, и на ложбинку в отвороте леопардовой рубашки.

— Я заметил. — На скулах темнеют желваки.

— Если вы поздоровались, мы можем начинать, — портит всю малину пиарщик.

Паша хлопает папкой по столу и падает в ближайшее кресло.

— Итак, у нас готов пиар-план. — Кивает на папку. — Сверху уже дали «добро». Так что осталось самое простое. Выполнить все указания и занять место мэра.

— Я еще не одобрил этот план. Если в нем будет какая-нибудь херня вроде прошлогоднего купания в проруби, пусть ищут себе другого исполнителя. — Захар берет папку и начинает лениво листать бумаги.

— Эмм… — Паша весь подбирается. — Прорубь удалось исключить. — Он ерзает на кресле. — Ярмарку с цыганами тоже.

— Какое счастье… — хмыкает под нос Захар.

— Но остальное — обязательная программа.

— Первый пункт «Благотворительный аукцион», — зачитывает Сабуров. — Дата… через два дня. — Поднимает взгляд и зло выдыхает.

— Ваш секретарь уже вносит его в рабочий график, — тяжело сглатывает Паша. — Пропустить не получится. Будут все кандидаты, пресса и высшее руководство.

— У меня в этот день поездка на металлургический завод. Там срочные вопросы.

— Мы перенесли поездку на пятницу и включили в план.

— Что вы сделали? — повышает голос Захар.

— Заодно сможете выступить перед рабочими, — забившись в угол кресла, блеет пиарщик. — Акционеры завода подготовят для вас актовый зал и оборудование.

— Я бы вернул прорубь, — цокает языком Сабуров.

— Боюсь, с вашим графиком ее некуда включить. — Паша переводит взгляд на меня. — Зато будет время для семейной фотосессии.

— Семейной? — Я чуть не захлебываюсь собственным кофе.

— Да, — сияет пиарщик. — Вы, Захар Олегович и малыш.

— А ничего, что мы… — старательно подбираю слова, чтобы не выругаться. — Из разных сказок.

— О, поверьте, после этой фотосессии все будут воспринимать вас как одну большую дружную семью.

Он так скалится, будто получил оргазм от этой мысли.

— Предупреди фотографа, чтобы надел бронежилет и каску, — сухо комментирует Захар, продолжая листать бумаги.

— Мы работаем лишь с профессионалами!

Паша, кажется, совсем не понимает намеков.

— Тогда пусть еще и страховку купит, — бросив на меня оценивающий взгляд, со вздохом добавляет Сабуров.

— А в этой вашей программе есть хоть что-нибудь нормальное? Тихое и спокойное! — Я стучу пальцами по столу.

Кофе уже не нужен. Я бодра как никогда. И, кажется, готова убивать.

— Да. Финал!

— И что же такое особенное будет в финале? — наклоняюсь к пиарщику.

— Перед самыми дебатами на столичном телевидении пройдет ток-шоу. — Паша расправляет плечи. Как гусь, выгибает вперед грудь. Откашлявшись, произносит: — Это будет прямой эфир. Кулинарное шоу с женами кандидатов.

— Что?!

— Что?!

Мы с Захаром переглядываемся.

— Кулинарное шоу… с женами кандидатов, — повторяю я медленно. — В прямом эфире. Так?

Паша сияет, словно только что изобрел вакцину от всех болезней.

— Да! Представьте: уютная атмосфера, французский шеф-повар, вы готовите фирменные блюда, рассказываете веселые истории о семейной жизни… Зрители обожают такой формат.

— Мм… — Захар указательным пальцем хлопает себя по губам.

Гад с трудом сдерживает улыбку.

— Замечательная идея! — Стиснув зубы, я громко аплодирую.

— Я знал, что вам понравится! — Радостно подпрыгивает на своем месте пиарщик.

— Да! — Встаю. — Одно маленькое дополнение. Раз у нашего кандидата сразу две бывшие жены, то и формат шоу придется немного расширить. Выступим дуэтом!

— Э-э… — улыбка стекает с лица местного гения пиара.

— А уж сколько интересных семейных историй мы на пару сможем рассказать! — добиваю я. — Рейтинги передачи взлетят до небес! Уверена, ваше руководство будет в восторге!