Глава 15

Полина

Уж не знаю: понял Захар мой настрой или нет, но следующие два дня меня никто не торопит и не напоминает о дурацком аукционе.

В день «Икс» все проходит, как обычно — я читаю Варваре книгу и выкатываю ее на коляске в сад. Перебрасываюсь сообщениями с Ювелиром. И только ближе к шестнадцати явившийся в дом пиарщик робко намекает, что нужно хотя бы на полчасика скататься в аукционный дом.

— Сейчас? — уточняю я, демонстративно убирая телефон.

— Да, там скоро начнется. Репортеры, презентация лотов и прочая шумиха. Захар Олегович будет вас ждать у входа.

— Обязательно приеду. Можете не волноваться, — посылаю этому умнику самую милую свою улыбку и мысленно включаю таймер.

Довольный моим согласием, Паша не напирает. Буквально через пару минут его машина выруливает со двора, а я… как ни в чем не бывало возвращаюсь к Варваре.

Читаю ей еще пару глав модного французского романа о путешествиях. В перерывах пью любимый черный чай с кусочками бергамота, проверяю маникюр — со знанием дела старательно тяну время.

Так проходит больше часа. Аукцион наверняка уже начался. Фотографы, скорее всего, «отстреляли» всех, кого хотели «отстрелять». А будущий мэр прочувствовал всю силу моей солидарности.

Только теперь я возвращаюсь в свою комнату и собираюсь на дурацкое шоу.

Выбираю для него красное платье с открытой спиной. Завязываю в высокий хвост свои длинные темные волосы. И делаю легкий макияж.

На все про все уходит еще минут двадцать. Идеальное опоздание! Но когда спускаюсь в холл, понимаю, что задержусь еще сильнее.

Марк сидит на полу возле обувного шкафа и с мрачным видом пытается справиться со шнуровкой на ботинке.

— Привет. Собрался в новое путешествие? — Смотрю на его куртку, перекошенный шарфик и шапку, надетую шиворот-навыворот.

— Здравствуйте. Да. — Мальчик бросает на меня быстрый удивленный взгляд и опасливо замирает.

— Почему ты один? — Я присаживаюсь рядом.

Он жмет плечиками.

— Где твоя няня?

Оглядываюсь по сторонам в поисках этой белобрысой бездельницы.

— Прежнюю уволили. А новая занята. — Марк тяжело вздыхает.

— Настолько сильно занята, что ты опять сбежал?

Кажется, господин Сабуров совсем не умеет выбирать нянь. Косячит, как с женами.

— У неё телефон. — Марк хмурит брови и еще сильнее тянет шнурок. Превращает петлю в узел. — Ей кто-то написал. Что-то важное, а я мешаю.

— Обалдеть! — Меня аж передергивает от такой новости. — Значит, ты у нас помеха?

— А что это значит? — На красивом детском лице вспыхивает любопытство.

Учитывая богатый словарный запас этого маленького гения, удивительно, что он до сих пор не познакомился со словом «помеха». Особенно с его-то мамашей!

— Это… — задумываюсь. — Представь! Вот ты едешь на своей машинке по дороге, а внезапно кто-то встает поперёк и мешает проехать. Вот это и есть помеха.

— А… тогда я не помеха! — решительно качает головой малыш. — Это она мешает, потому что запрещает мне играть.

— Верно, — усмехаюсь. — Она влезла на дорогу со своим телефоном и перекрыла движение.

— Значит, она нарушила правила?

— Точно, — киваю. — А нарушителей нужно наказывать.

— Как? — Марк тут же подаётся вперёд, глаза блестят.

— Для начала надо разоружить. — Я заговорщицки понижаю голос. — Ты сейчас вернешься в свою комнату и отвлечешь. А я заберу телефон.

— Вы сможете забрать его?

Понимаю, что это выглядит как воровство. Однако, кажется, с этими нянями совершенно невозможно играть по-честному.

— Если ты снимешь верхнюю одежду и пойдешь в детскую.

Я помогаю ему избавиться от ботинок и стягиваю с головы шапочку.

— Да! Я сейчас!

Марк больше не похож на несчастного брошенного мальчугана. Теперь он настоящий Сабуров — такой же деятельный и красивый, как отец.

— Отлично! — Я поворачиваю его лицом к холлу.

— А если она вас заметит? — шепчет мой подельник.

— Не заметит. Мы же профессионалы, — наклонившись, подмигиваю.

Словно я назвала его самым крутым мальчиком на свете, Марк начинает светиться от радости.

— Договорились, — протягивает мне руку со знакомой царапиной. А затем таким же серьезным тоном добавляет: — Встретимся на кухне.

В этом он тоже весь в отца — никакого доверия, полный расчет.

***

Выполнить мое задание оказывается проще простого. Стоит войти в детскую, няня тут же швыряет телефон на кровать и хватается за книгу.

Заметив такую реакцию, Марк начинает упрашивать почитать ему про гномов. Выкладывает на стол сразу пять томов сказок. А я, так и не познакомившись с очередной неудачницей, незаметно беру ее мобильный и ухожу в кухню.

Через пару минут ко мне прибегает Марк.

— Есть! — шепчет он. — Она сейчас его ищет.

— Пускай попробует отыскать! — кручу в руках наш трофей.

— А где мы его спрячем? — Малыш смотрит на холодильник. Затем на духовку. А после открывает шкаф с кастрюлями.

— Нет. — Идея возникает внезапно. Снова никакой педагогики, а сплошное хулиганство. — Стоит ему зазвонить в этой железяке, здесь поднимется такой звон, что услышит даже охрана.

— А как сделать, чтобы не зазвонил? — Марк растерянно смотрит на большую кастрюлю в своих руках.

— Есть способ. — Забираю у него пятилитровую бандуру. Наливаю в нее воду. И ставлю на стол.

— Вы хотите… — Глаза расширяются.

— Пора твоей няне научиться работать. — Без всякого сожаления опускаю телефон на дно и закрываю крышкой.

— А если он сломается? — моргает.

— Я искренне на это надеюсь!

Развернувшись, я отрываю от рулона бумажных полотенец один белый лист. И пока няня не обвинила Марка в утоплении телефона, вывожу губной помадой свое имя.

***

Аукционный зал встречает меня шумом разговоров, живой музыкой и блеском. Под потолком горят хрустальные люстры, а на шеях местных дам сияют бриллианты.

В толпе не видно никаких репортеров или фотографов. Никому нет дела до моей скромной персоны. А гости выглядят настолько уставшими и накачанными шампанским, что, кажется, вот-вот начнут засыпать стоя.

Похоже, я не задержалась, а опоздала капитально. Это немного не та цель, на которую я рассчитывала, но… Мой взгляд останавливается на Захаре, и мысль прерывается.

Этот мерзавец не просто хорош, он чертовски, до неприличия, ужасно сексуален.

Сабуров на голову выше всех в этом зале. Красив в своем черном костюме, как демон-искуситель. Шириной плеч может сравниться с самым сильным охранником. А ямочками на щеках, красиво изогнутыми губами, мощным подбородком и породистым лбом может топить сердца всех дам от десяти до девяноста.

«Чёрт, ты выглядишь так, что хочется зарыть топор войны и быстренько изнасиловать тебя в первой попавшейся подсобке», — произношу я мысленно.

К счастью, это помутнение проходит быстрее, чем вспыхнуло.

Стоит мне представить, как горячие мужские руки стискивают мой зад, Захар поворачивается влево и с улыбкой произносит что-то рыжей силиконовой кукле с опахалами вместо ресниц.

От вида воркующей парочки по коже прокатывается мороз, и мое желание трахнуть сменяется старым добрым порывом придушить этого бабника.

Варясь в этом желании, я изучаю зал. Высматриваю, где здесь можно отдышаться. И под раздевающие взгляды незнакомых мужчин гордо цокаю в сторону дамской комнаты.

Запершись там за замок, открываю косметичку. Поправляю алую, в цвет платья, помаду. Бросаю контрольный в зеркало и с хищной улыбкой направляюсь на арену этого гребаного шапито.

Делаю один шаг по затемненному коридору.

Другой.

Третий.

А на четвертом чьи-то сильные руки обхватывают меня за предплечья и рывком тянут в подсобку.

Знакомый запах дорогого парфюма мгновенно обволакивает легкие. Сердце заходится в груди как сумасшедшее. А от горячего дыхания возле уха мои мурашки устремляются в безумный марафон по всему телу.

— Охренеть, как вовремя! — шипит Захар, вжимая меня в стену так сильно, что чувствую каждую его мышцу, каждый изгиб и твердость.

— Ты вроде бы не скучал! Или рыжая так быстро наскучила?

Пусть и не надеется на извинения.

— Хоть иногда можешь держать язык за зубами? — шепот переходит в рычание.

— А ты?! Руки при себе… слабо? — вздергиваю подбородок.

— Лучше бы ты вообще не приезжала, — звучит с горькой обреченностью.

— Я… — собираюсь сказать, что готова убраться прямо сейчас.

Но в следующий момент меня, словно волной, уносит голодным поцелуем, жесткими объятиями и такой потребностью, против которой невозможно устоять.