Глава 16

Захар

Сминаю упругую задницу Полины и чувствую, как тормоза срывает к чертям.

Один ее стон, и все, их больше нет.

Сплошной, мать его, штопор!

— Лучше бы ты вообще не приезжала, — хриплю я.

Не самая веселая правда, только переиграть уже не получится.

— Я…

Поля раскрывает свои алые губы. Наверное, снова собирается ужалить едкой фразой. Но поздно.

Резко вминаю ее в себя. Проталкиваю язык в горячий рот. И подыхаю.

Завожусь как ненормальный. Шизею от сладкого ванильного вкуса этой женщины, от жара, с которым она отвечает, от бархата кожи под ладонями и аромата… пьянящего, ведьмовского, туманящего мозг так сильно, что забываюсь.

Стираю из памяти первый час ожидания, когда стоял возле порога, словно сопливый пацан. Гипнотизировал взглядом минутную стрелку. Ждал эту стерву.

Обнуляю второй час, когда, насилуя губы на камеры, улыбался фотографам, врал репортерам о нашем внезапном воссоединении и обещал, что «Полина Геннадьевна явится с минуты на минуту».

Забываю последние полчаса, когда чудом не сорвался, не рванул домой, чтобы приволочь её сюда за волосы, как долбаный неандерталец.

Лечу душу амнезией и загибаюсь от красоты этой сучки.

Поля охуенная.

Нереальная.

Вызывающая.

Только она могла явиться на благотворительный аукцион в красном шелковом платье с этим дьявольским намотай-меня-на руку хвостом.

Лишь она во всем зале выглядит как настоящая мишень для мужиков. С голой спиной, будто с табличкой: «Берите, пока хозяин отвернулся».

— Хотела позлить? — на мгновение отрываюсь от ее губ.

Любуюсь тем, как потемнели глаза. Кайфую от их шального блеска.

— Сказку про Золушку слышал? — нахалка улыбается и тут же кусает меня за подбородок, скользит пальцами к ширинке.

Сжимает член сквозь ткань так туго, что перед глазами темнеет.

Сдохнуть, как хочу её.

— Так у тебя тыква в карету не хотела превращаться?

Отдышавшись, уравниваю наш счет. Ныряю ладонями под платье. Ощупываю её полуголый зад и мажу указательным пальцем по влажному кружеву.

Вдавливаю указательный палец поглубже в самый центр. Пропитываю ткань ее соком насквозь.

— Фею ждала… с волшебной палочкой.

Полина начинает двигать рукой по стволу. Дрочит мне так умело, что хочется убить её за этот блядский уровень. Вначале допросить — где и с кем научилась. А потом выбить дух… членом, руками, языком. Затрахать везде и всю.

Насадить, как в прошлом, когда сделал ее женщиной и долгий месяц учил трахаться. Готовил ее для себя. Учил терять контроль. Вбивался в молодое гибкое тело до ее воплей и звезд перед глазами.

— С такой палочкой? — Расстегнув ширинку, выпускаю наружу то, что ноет уже который день. — Подойдет?

— Идеальная длина. — Чувствую, как поглаживает уздечку и сдвигается к мошонке. — А какая потрясающая толщина… — Всей ладонью обхватывает ствол.

— Я сейчас засуну тебе это в рот и заставлю заткнуться.

Мягко давлю на ее плечи. Хочу, чтобы опустилась на колени. С ума схожу, как мечтаю об этих губах и языке. Уже представляю, как сосет, облизывает, глотает сперму и улыбается.

— Ты вообще помнишь, где мы? — Полина, похоже, и не думает слушаться.

Прижимается спиной к стене и смотрит на член с такой жаждой, будто десять лет не трахалась.

— Помню. — Стискиваю зубы.

Мозг ещё цепляется за реальность. Шепчет, что за дверью толпа. Журналисты, камеры, гости. Обещает скандал.

Но другой моей части плевать. Меня ломает от животной потребности в этой ведьме. Рвет крышу от жажды поскорее оказаться в тугой влажной вагине.

— Хочешь меня? — Полина тянет за лацканы пиджака к себе.

Словно испытывает, заглядывает в глаза.

И я отвечаю…

… без слов.

Тянусь к её трусикам. Стягиваю вниз, освобождая доступ к влажной вагине.

Успокаивая, медленно провожу рукой по своему члену. Готовлюсь отыметь непослушную сучечку, заставившую меня нервничать и ждать.

Для удобства поднимаю правую ногу Полины вверх. Подхватываю под коленом. Шипя от боли, вжимаю налившуюся головку в бархатные, блестящие от влаги складки.

Однако стоит вдохнуть перед рывком, ладонь Полины ложится на мой член. Останавливает.

— Только не этим. — Отрицательно мотает головой. — Захар, не смей!

— Что? — Слова пролетают мимо ушей.

Ни хрена не понимаю.

— Не членом. Я… — сглатывает, — запрещаю.

— Тогда как? — Сердце бьется так быстро, словно собирается порадовать инфарктом.

Поля опускает взгляд вниз. Смотрит на мой стояк. Внимательно, будто изучает каждый миллиметр или собирается трахнуть меня вприглядку.

— Чего ты хочешь? — Свободной рукой тяну ее за хвост. Вынуждаю посмотреть в глаза.

— Пальцы. — Выдыхает она с вызовом. — Я соскучилась по твоим пальцам. Возьми меня ими.

— Соскучилась? Правда? — Не верю ни единому ее слову.

— Хочу два, — облизывает губы. — Нет. Три!

Как плеткой, бьет словами по нервам.

— Пальцами, значит… — сжимаю зубы, чтобы не высказать вслух все, что думаю об этой затее. — Ладно, ведьма. Сама напросилась.

Несмотря на адскую боль, принимаю правила игры.

Чтобы не заорала, закрываю ей рот своими губами и толкаюсь… Как по заказу! Тремя пальцами на всю глубину.

Насаживаю на руку, как кукольник новую нарядную куклу.

Растягиваю под толщину пальцев и, не позволяя привыкнуть, вынимаю.

— За-а-хар… Боги…

Поля выгибает спину в дугу. И как утопающая хватается за мое предплечье.

— Еще! Верни, откуда убрал! — требует с такой злостью, будто у нее украли самое ценное.

— Попроси! — Я обхватываю губами мочку уха.

— Быстро! — рычит моя тигрица.

— А если вежливо? — Дразня еще сильнее, поглаживаю по нежным складкам.

— Сукин ты сын, Сабуров! А ну быстро вернул пальцы на место!

— С вежливостью нам еще работать и работать.

Исполняю ее желание и начинаю трахать так быстро, что яйца закипают от зависти.

Работаю тремя пальцами как поршнем. Скольжу внутри по чувствительным точкам. Ласкаю большим пальцем клитор. Глушу стоны поцелуями. И убиваю самого себя.

Режу без ножа гребаным запретом.

Задыхаюсь от желания ворваться, почувствовать тесные объятия, снова сделать ее своей.

Погибаю от вида роскошного тела — высокой груди, обтянутой тонким шелком, узкой талии, длинных ног и подпухших половых губ.

И чуть не вою, наблюдая за собственной рукой.

— Как тебе такой бал, Золушка?

Словно сердце, вкладываю ноющий член в ее ладонь. И ускоряюсь.

Двигаю пальцами. Вколачиваю их в горячую плоть. Целую подбородок Полины, ее шею, щеки — все, что подставляет для поцелуев.

— Давай, детка!

Чувствую, как она напрягается внутри. Сжимает меня, как тесная перчатка.

— А-а… — стонет, закрыв глаза.

Её голова запрокидывается, хвост бьёт о стену, бёдра подаются навстречу.

— Смотри на меня. — Кайфую от ее беззащитности и оргазма. — Не прячься!

Плавными движениями растягиваю агонию. Мучительную — для меня и сладкую — для нее.

— Потрясающе… — Карие глаза туманятся, но послушно смотрят прямо.

— Это ты потрясающая. — Ума не приложу, как держусь.

Она пульсирует на моих пальцах так сильно, что можно кончить без единого прикосновения. Уже и не помню, когда ощущал себя настолько возбужденным.

— Спасибо. — Поля притягивает меня за затылок, целует жадно, яростно. И тут же отталкивает.

— Все?

Не верю.

Не хочу верить!

Не могу в это поверить!

— Память не подвела, — усмехается ведьма, поправляя платье. — Ты настоящий мастер петтинга. Редчайший профи.

Достав из сумочки салфетки, она стирает со своих губ помаду. Немного подумав, стирает ее и с меня.

— Охренеть! — Я идиот! Клинический!

— Херней, дорогой, можешь заниматься здесь как-нибудь сам! Сколько душе угодно! — Делает шаг к выходу. — А мне нужно выполнять условия нашего контракта.

Той ранимой стонущей Полины, как и не было. Передо мной снова хваткая помощница Боровского с купюроприемником вместо сердца.

— Сучка, — стиснув зубы, застёгиваю ширинку.

— Эта сучка минуту назад заработала отличную неустойку. — Грозит пальцем. — Напомню. Пункт второй. Только попробуй просрочить оплату.

— Это был самый дорогой секс в моей жизни. — Вспоминаю количество нулей.

— За всё, милый, нужно платить. — Пожимая плечами, распахивает дверь.

И я тут же слепну от вспышек фотокамер.