Глава 22

Полина

Яркий свет софитов проверяет на стойкость мой макияж. А частые вспышки — грозят лишить зрения.

Это совсем не то развлечение, о котором я мечтала бы в отпуске, но выбирать не приходится. После аукциона пиарщик Захара дал нам всего два дня отдыха от игры в «бывших». А на сегодня организовал семейную фотосессию.

Из плюсов — в ней не участвует Марк. Старший Сабуров наотрез отказался использовать сына в своей пиар-кампании.

А из минусов… все остальное.

Это «остальное» своими плечами, руками, глазами и близостью путает мысли, вызывает слишком много эмоций и будит во мне стерву.

Чтобы выдержать два часа съемок, приходится вспомнить все, чему я научилась у Германа: отключать личное и держать голову холодной.

Так, улыбаясь на камеру, я стараюсь думать лишь о Варваре.

Прикасаясь к Захару, контролирую каждое свое движение.

Изображая любовь и восторг, напоминаю вслух, что это все роль.

В целом, мы оба держимся отлично. В фокусе — настоящая влюбленная пара: красивый, высокий будущий мэр и молодая, эффектная экс-жена. За кадром — чужаки, которым приходится сотрудничать ради дела.

Чтобы спустить пар, иногда мы обмениваемся колючими фразами. Вместе пилим Пашу за слишком долгую фотосессию. И по очереди смотрим на часы.

К окончанию этого спектакля я чувствую себя как выжатый лимон. Мышцы лица болят от искусственной улыбки. Ноги ноют от долгого стояния на шпильках. А голова гудит от напряжения.

После финального «снято» я ни на минуту не задерживаюсь в студии. Пока Захар разговаривает по телефону с кем-то из офиса, спускаюсь на парковку к охране и прошу отвезти меня в любимую кондитерскую.

***

Благодаря шоколадному торту и упаковке сладостей вторая половина дня проходит спокойно и приятно.

Я балую Варвару тортом и черным чаем на свежем воздухе. Рассказываю ей истории из своего студенческого прошлого — почти все выдуманные. А после учу няню Марка готовить горячий шоколад с маршмеллоу.

Благодаря домашней суете к вечеру удается забыть утренний спектакль и всю ту радугу чувств, которую он вызывал.

Устроившись на диване с книгой, я почти без эмоций встречаю Захара. Делаю вид, что читаю, пока он в одиночестве ужинает. И даже умудряюсь пожелать спокойной ночи.

Со стороны мы как та пара, которую изображали сегодня на камеру. Супруги с десятилетним стажем, прошедшие огонь, воду и медные трубы.

Никто никому не мешает, не треплет нервы и не насилует уши пустой болтовней о прошедшем дне.

Захар задерживает на мне взгляд.

— Спасибо за все, — произносит с усталой улыбкой.

— Не за что, — жму плечами.

— Я звонил няне. Марк рассказал про шоколад. Такого он еще не пробовал.

— Тогда… пожалуйста. — Молчу о других наших тайнах с его сыном.

Минуту борюсь с собой. Глушу внутри спонтанное желание подойти — снять с него проклятый галстук, расстегнуть ворот рубашки и расправить пальцами морщинки на его лбу.

— За няню тоже спасибо. Она… — Захар открывает рот, будто хочет сказать что-то еще, но нас прерывает внезапный звонок в дверь.

Боясь помешать очередному важному делу, я не задерживаюсь. Тут же направляюсь к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж. И уже возле своей двери чуть не поскальзываюсь на ровном месте, услышав нервный голос пиарщика:

— Захар Оле-гович, у нас проб-лемы, — запыхавшись, как после долгой пробежки, сообщает Паша.

— Что случилось? — холодно чеканит Захар.

— Новый слив. Все серьезно. Нужно срочно что-то делать.

— Что именно слили? — Захар говорит это так спокойно, словно готов.

— Эмм… Пойдемте к вам в кабинет. Я не уверен, что здесь можно говорить.

Больше он ничего не произносит, однако для тревоги мне достаточно и того, что услышала.

Если произошел слив, значит, в команде Сабурова есть крот. В общем-то, ничего удивительного. Учитывая, против кого ему приходится играть, крот — меньшее из зол.

Но вот то, что Паша боится говорить вслух — это звоночек. Либо пиарщик опасается прослушки, что вряд ли, учитывая ежедневное сканирование каждого угла и каждой полки. Либо он подозревает кого-то из своих.

Последняя мысль заставляет меня вздрогнуть. Днем в доме бывают и охрана, и няня, и медсестра. Подозреваемых хоть отбавляй! Но вечером остаются лишь трое: Марк, Варвара и я.

— Что еще за ерунда? — спрашиваю я вслух и замираю.

По-хорошему, можно спуститься и выяснить все у Паши. Глаза в глаза, чтобы не юлил.

Прежняя, наивная Полина, вероятно, так бы и сделала. Нынешняя я не доверяю никому. Вместо расспросов закрываюсь в своей комнате. Достав телефон, быстро пишу Ювелиру, что у Захара новые проблемы.

И уже через пару минут получаю ответ.

Два коротких сообщения буквально прибивают меня к кровати.

Чтобы поверить, я несколько раз перечитываю каждое слово. Мысленно повторяю оба предложения. И будто этого мало, читаю вслух:

«Кто-то слил в сеть твое последнее соглашение с Сабуровым».

«Все пункты!»