Глава 23

Захар

— Что?

Я не верю собственным ушам.

— Кто-то слил в сеть текст вашего соглашения с Полиной Геннадьевной. — Паша протягивает мобильный. — Вот!

Пробегаюсь глазами по экрану… все так. Статье всего час. Фотографий самого соглашения нет, но основные пункты прописаны так четко, будто кто-то пересказал текст по памяти.

— Твою мать! — Мое спокойствие летит псу под хвост.

Все еще хуже, чем сам факт слива. Не нужно быть следователем, чтобы составить список подозреваемых. В тот день в доме не было никого из посторонних. Вряд ли бывшая нянечка могла проникнуть в кабинет и прочитать соглашение. Варвару я тоже сразу исключаю. А из охраны сюда имел доступ лишь один человек — Орлов.

Вывод не радует. Крот где-то рядом. Возможно, он прямо сейчас под крышей этого дома.

— Нужно срочно что-то делать… — Паша продолжает в панике метаться по кабинету.

— Сядь! От твоей беготни в глазах рябит.

Я достаю из кармана телефон и набираю юриста.

Ждать приходится дольше, чем обычно. Лаевский или уснул, или занят любимой женой. Оба повода уважительные, но не сегодня.

— Слушаю, — наконец раздается в трубке сонный голос Никиты.

— Ты нужен здесь. Жду в домашнем кабинете через час.

— Захар, это точно не потерпит до утра?

Слышу в динамике женский голос и ворчливое: «Он вообще не часы посмотрел?», «Что еще за вызовы среди ночи?».

— Прости, нет. У нас очередной слив, и в этот раз все в разы хуже.

— Бляха… — У Лаевского какая-то возня. Что-то падает. Что-то скрипит. — Собираюсь. Скоро буду, — отвечает через пару секунд Никита и тут же кладет трубку.

— Думаете, он сможет это остановить? — Паша пялится на меня, как на фокусника.

— Остановить…

Поворачиваюсь к окну. Впереди сияет яркими огнями новенькая детская площадка. За ней темной стеной высится густой лес.

Тишина и покой. Словно нет никаких скандалов и выборов. Нет конкурентов и планов. Нет чиновников на самом верху, которые обязательно вызовут утром на ковер — размажут, как пацана, за косяк в безопасности и заменят другим кандидатом, если быстро не найду виновного.

Так и не ответив Паше, я набираю Орлова.

— Сергей, поднимись ко мне. И прихвати ребят с техникой. Нужно кое-что проверить.

— Сколько?

Опытный Орлов даже не спрашивает, зачем и какую именно технику нести.

— Всех не нужно. — Окидываю взглядом кабинет. — Двоих достаточно.

Он снова не задаёт лишних вопросов. В динамике звучит короткое «понял». А через минуту к нам входят трое.

— Сейчас… — Я кошусь на часы. — Без десяти час. К двум ночи у меня здесь будет юрист. Серега, ты тоже понадобишься. А до этого времени кабинет нужно проверить вдоль и поперек.

— Есть какие-то конкретные подозрения? — уточняет Потап, главный технарь Сергея.

Я откидываюсь на спинку кресла. В висках усиливается болезненная пульсация. И жестко хочется кофе.

— Не имею ни малейшего представления, — отвечаю Потапу. — Может быть, прослушка. Может, камера. Может… ничего.

Я бы многое отдал за последний вариант. Это «ничего» здорово расширило бы круг подозреваемых. Для расследования — хорошего мало. Но лично для меня — гора с плеч.

— Принято. Начнем с розеток и воздуховода, — Потап ставит на пол чемодан с оборудованием. — Захар Олегович, освободите, пожалуйста, место.

— Да, сейчас. Это так же нужно проверить.

Складываю свой ноутбук и передаю Василию, второму помощнику Орлова и нашему главному спецу по информационной безопасности.

Затем подхожу к Сергею.

— И еще. Когда приедет Лаевский, пусть парни устроят ему полный досмотр.

— Личный и технику? — Орлов хмурится.

Кажется, мой непрошибаемый начбез начинает понимать размер задницы, в которую мы попали.

— Все! — Открыв дверь, поворачиваюсь в сторону столовой. И пока Паша выходит из кабинета, сбрасываю Сереге ссылку на гребаную статью о соглашении.

***

Следующий час по ощущениям длится вечность.

Паша молча рыскает по интернету — ищет, кто еще опубликовал слитую информацию.

Орлов поднимает на уши всю охрану — в офисе и дома. А я глушу кофе.

Первая чашка горчит так, словно я сварил эспрессо из ржавых гвоздей. Вторая обжигает пищевод и, наконец, дарит необходимую бодрость.

С третьей выхожу на крыльцо.

Медленно выдыхая, смотрю на лес. Пытаюсь хоть на миг остановить шестеренки в гудящей голове и почему-то вспоминаю свой первый день в этом доме.

Как в прошлой жизни.

Тогда еще не было никакой мэрии. Не было ребенка, и я не знал Полину. В тот год умер отец, а Дима, вместо того чтобы встать у руля семейной империи, окончательно ушел в благотворительность.

Он застрял в Африке с первой же миссией, и мне пришлось бороться с акционерами, отбиваться от рейдеров и доказывать, что я такой же Сабуров, как и отец.

Не самое приятное занятие. Отцу доставляло удовольствие рвать чужие глотки, сажать в тюрьмы конкурентов и вместо деревянных шахмат играть в стратегии живыми политиками.

Мне казалось, что не смогу. Не очерствею до такой степени. Не заражусь отцовской жаждой власти. Сумею остаться в белом, несмотря на черноту вокруг.

Тот я все еще переживал из-за смерти женщины, которую хотел отбить у брата. Винил себя за то, что не уберег. И даже представить не мог, что судьба скоро сведет его с молоденькой дочкой той женщины.

На этой мысли я поворачиваюсь в сторону окна Полины и делаю большой глоток.

— Захар Олегович, готово, — доносится с крыльца голос Потапа.

— Все чисто?

Закрываю глаза и мысленно прошу: «Скажи, нет!».

Но напрасно.

— Никаких устройств или хотя бы следов установки, — отчитывается технарь.

— А мой ноутбук? Вася уже посмотрел? — Это последняя надежда.

— Да. Там порядок. Шпионских программ не обнаружено, левого софта тоже нет.

— Понятно, — опустив голову, наблюдаю за приближающейся машиной Лаевского. — Пусть Сергей готовится к досмотру Никиты. А потом жду их всех в кабинете.

Опускаю взгляд на дно своей чашки, будто там может оказаться ответ на главный нынешний вопрос — кто.

К сожалению, кофемашина не оставила гущи для полета фантазии. Тонкие разводы напоминают лишь круги. А горечь во рту уже такая привычная, что в ней невозможно различить что-то новое.

— Чего ждем? — раздраженно спрашиваю я у Потапа, чувствуя знакомое жжение между лопаток.

А обернувшись, сталкиваюсь нос к носу с тем, кого здесь быть не должно.