Глава 25

Захар

Полина так и не признается, что именно имеет в виду под шоу.

До окончания нашего совещания она больше не произносит ни слова. Но зато утром моя жизнь становится интереснее, ярче и веселее.

«Веселиться» начинаю в офисе перед планеркой.

Первыми ласточками оказываются секретарша и системный администратор. Они ничего не говорят, однако взгляды… последний раз я видел такие в детском саду на Новый год. Марк тогда смотрел на Деда Мороза, как на чудо и от волнения совсем забыл, что умеет разговаривать.

Наверное, нужно уточнить, что за дела. Как назло, звонок из архитектуры отвлекает меня от странного подозрения.

Списав поведение подчиненных на вчерашний слив, я еще минут пятнадцать разбираюсь с текучкой. А затем спускаюсь в паркинг, чтобы поехать в министерство.

Именно в паркинге меня настигает следующая «ласточка» — на этот раз пожилой усатый охранник. Обычно хмурый и собранный, сегодня он встречает с сияющей улыбкой, громко здоровается и лично проводит к парковочному месту.

Будто в мэрии внезапно решили отпраздновать первое апреля, Кирилл, мой водитель, тоже смущенно прячет глаза.

— Что за ерунда происходит?! — оказавшись в салоне, спрашиваю я.

Ответ обрушивается на голову как лавина сразу с трех сторон: звоном от Орлова, протянутым мне телефоном Кирилла и Пашей.

Последний пулей влетает в салон машины. С тяжелой отдышкой падает в кресло и уже привычным тоном произносит свое любимое:

— Захар Олегович! Всё, мы пропали!

— Мы пропали еще вечером, — морщусь я, как от зубной боли.

— Сейчас пропали совсем!

Теперь передо мной экраны двух мобильных. Оба с одинаковыми картинками.

— Э-э… Что?

Извилины отказываются обрабатывать увиденную информацию. Мозг отчаянно хватается за мысли об усталости, галлюцинациях и случайном сходстве.

— Это поя-вилось полчаса назад, — запинаясь, произносит Паша.

— Фотошоп?

Беру мобильный Кирилла. Смотрю. Долго. Наглядевшись, листаю дальше, на следующий кадр. Снова залипаю на фотографии. Такой же откровенной и смелой. Не эротика, но на грани.

— Я уже поднял на уши дизайнеров. Они говорят, что подделка исключена. Снимки не новые, ваша экс-супруга на них выглядит моложе. И все же это оригиналы, без обработки.

— Красиво, — язык не поворачивает солгать.

Полина на этих кадрах не просто красивая, она потрясающая. В мокром купальнике, подчеркивающем каждую интимную деталь. С прямой спиной и вызовом в глазах. Не девочка. Женщина.

— И как широко это разлетелось? — Усилием воли закрываю страницу.

Вопрос, скорее всего, лишний. Если даже седой охранник вприпрыжку бежал за мной по паркингу, то новость уже не удержать.

— Проще спросить, где этого нет… — нервно сглатывает Паша. — Полина Геннадьевна повсюду. Соцсети, блоги, новостные сайты. Скоро, вероятно, будет и на телевидении.

— Ясно. Удалось засечь источник слива?

— Мы пытаемся… пока безрезультатно. Фотографии появились сразу на нескольких форумах. Все аккаунты анонимные и новые.

— То есть ничего общего с прошлыми случаями… — Задумываюсь.

— Да. Почерк совершенно другой. Словно работал хакер. — Паша нервно теребит галстук. — Получилась настоящая информационная бомба.

Слова о хакере заставляют меня напрячься.

Еще на совещании Орлов намекнул на кое-какие подозрения. Публично он тогда не высказался. Но с глазу на глаз показал запись с камеры видеонаблюдения.

На ней были Полина и молодой мужчина, который принес ей какую-то картонную коробку.

Это случилось в первый день ее пребывания в моем доме. Тогда охрана не стала искать досье на случайного курьера. Всем хватало геморроя с утечкой — фотографиями, на которых я несу Полину в дом после освобождения.

Но как выяснилось позже, парень не был курьером. Коробку с вещами принес еще один работник Боровского — хакер, известный в узких кругах, как Ювелир.

— Я не представляю, как мы сейчас будем выкручиваться. Вчера в сеть попало соглашение о сотрудничестве, сегодня весь город обсуждает прелести вашей бывшей жены. Что будет завтра, мне даже страшно представить. — Паша снимает очки и обреченным взглядом смотрит на толстые линзы. — Я не был готов работать в таких условиях. Это какая-то задница. Простите…

— Никто не был готов.

— Ума не приложу, за что хвататься.

Я кошусь на часы. В министерстве, скорее всего, справятся без меня. В крайнем случае, можно отправить туда зама. А вот что касается пиара…

Это сложно признать… Я с огромным трудом могу это принять, но Полина переиграла нас всех. На фоне пикантных фото моей бывшей, новость о соглашении выглядит унылой байкой от конкурентов.

Если кто-то и прочтет вчерашний слив, то после этих кадров будет не злиться, а сочувствовать… переживать, что я не могу прикасаться к ее полной груди, гладить упругий зад и делать то, что нужно делать с такими шикарными женщинами.

— Проклятие, — усмехаюсь. — Паша, скажи своим, чтобы не пытались убрать снимки, — наконец, отдаю первый приказ.

— Вы серьезно?

— Жалобы, поиски. Все бросьте.

— Захар Олегович?.. — в голосе Паши почти истерика.

— Направьте все силы на комментарии. Заставьте заткнуться всех, кто пишет негатив. И не трогайте тех, кто восхищается Полей.

— Это… — Паша моргает, будто его процессор завис.

— Это твоя работа. — Перегнувшись, я открываю ему дверь. — Свободен. У меня другие дела.

Как только пиарщик уходит, я отправляю секретарше сообщение, что буду недоступен, и командую Кириллу ехать домой.

***

Полина встречает в гостиной. Сегодня она в девственно-белом, как невеста, платье до колена. С чашкой кофе в одной руке и телефоном — в другой.

Настоящий ангел, спустившийся с небес и познавший самые главные зависимости смертных.

— Когда и как ты это сделала? — Я не трачу время на пустой треп. Опускаюсь в кресло напротив. Разглядываю ее.

— Когда? Давно. Это старая фотосессия. Ей лет пять. Хотелось доказать себе, что я красивая женщина, а не тень твоей бывшей жены. — Поля даже не пытается играть в невиновность. — А что касается, как… Если твой Орлов до сих пор не вычислил моего хакера, то его нужно гнать взашей.

— Он вычислил. К сожалению, только вчера.

— Непозволительная медлительность. Играй я в команде Жилина, сдала бы уже все твои планы и подноготную.

— Спасибо, что обошлась лишь фотографиями.

Я словно вижу их перед собой. Цветные снимки в черно-белой ванной комнате. Вода стекает по стройному телу. Алый купальник промок насквозь. Карие глаза смотрят в камеру. Во взгляде ни грамма смущения. Уверенность и убийственная сексуальность.

Не верится, что эта женщина могла в себе сомневаться.

Еще удивительнее — слышать, что считала себя тенью.

— Захар, а кто сказал, что это все?

Полина передает мне свою чашку. Кофе еще горячий. И пахнет корицей — как я люблю.

— То есть?! — в горле почему-то першит.

По-хорошему, эта ведьма заслуживает выволочки за самоуправство. В конце концов, можно было согласовать свои шаги или хотя бы предупредить меня о том, что задумала.

Начальство сверху, наверное, уже перемыло мне кости, а некоторые успели во всех деталях рассмотреть все изгибы бывшей жены.

О том, сколько из них представило ее в своей постели, не хочу даже прикидывать.

— Узнаю это выражение лица! — цокает Полина. — Ты сейчас думаешь о том, что я должна была заранее поставить тебя в известность.

— Какая проницательность!

— Только я не поставила. И не поставлю.

Кажется, извинений точно не будет.

— В твоей команде крот, — продолжает Полина. — Пока ты его не поймаешь, я не могу рисковать.

— Значит, я должен доверять какому-то хакеру. А ты мне — нет?

— Мне тоже это не очень нравится, но… — Она опускает плечи, будто следующая фраза для нее слишком трудная. — Нам придется научиться доверять друг другу.

На несколько секунд в гостиной повисает тишина. Каждый высказался. Осталось принять решение — сесть в одну лодку и грести вдвоем против всех или разойтись по разным берегам.

— И какой у тебя следующий шаг? — сдаюсь я.

Полина поднимает на меня взгляд. От ее улыбки за ребрами растекается приятная боль.

— Их два. Первый… Ты прямо сейчас отзовешь свой запрет на публикацию предыдущих фото.

— Каких именно?

— Фото после похищения, где ты несешь меня на руках.

— Мы удалили их не везде. Некоторые серверы за границей. К ним нет никакого доступа.

— Вбрось их заново! И больше не отзывай. Пусть все обсуждают мою грудь и то, что ты от меня без ума. Бросился в логово Мансурова. Лично спас и вернул домой.

— Ты серьёзно? — говорю хрипло.

— Абсолютно. Это была не фотосессия, не постановка. Правда. И она сработает сильнее любого соглашения.

— Хороший план, — я вынужденно соглашаюсь. — А второе?

— Та журналистка… Кира Вольская. Я уже написала ей, что готова дать интервью.

— Кира — даже не акула, а пиранья. Из-за ее расследований уже несколько политиков отправились за решетку. Ты уверена, что сможешь сыграть перед ней чувства?

— Я… — сжимает губы. — Одна не уверена. А вот вместе…

Она так коварно на меня смотрит, что с трудом держу себя в руках. Дико хочется стянуть с нее это платье и изучить на ощупь каждый миллиметр бархатной кожи.

— Постой, — прихожу в себя. — Ты хочешь, чтобы мы вместе изобразили влюбленных перед самой въедливой журналисткой столицы?

Внутренний голос говорит: «Стоп!» Умом понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. А телом…

— Не веришь в себя? — Поля выгибает левую бровь. Так и напрашивается.

— Я… — отставляю чашку в сторону и тяну на себя эту нереальную женщину. — Боюсь втянуться.

Сжимаю ладонями ягодицы и делаю то, о чем мечтал все это гребаное утро.