Глава 26

Полина

Мои игры с огнём заканчиваются пожаром.

Этот нахал… этот неблагодарный мужлан считывает мой намек как провокацию и прёт напролом.

Целует так, что перехватывает дыхание и слабеют ноги.

Лапает пятую точку с таким искусством, что я готова петь оды его мелкой моторике и благодарить Всевышнего за всех, кто научил мерзавца пользоваться руками.

— Ты охрененная! — прервав поцелуй, Захар смотрит в глаза. Даёт мне отдышаться. И вновь срывается.

По-хозяйски оглаживает зад и целует. Жестко, требовательно, страстно. Занимается сексом с моими губами. Будит желание, от которого бросает в жар, и внизу живота образуется мучительная тяжесть.

От этого сумасшествия не спасают никакие установки.

Несколько мгновений я борюсь с собственным телом. Выстраиваю мысленные баррикады. Напоминаю себе, кто передо мной.

Изо всех сил держу глаза раскрытыми. Чтобы случайно не коснуться, убираю руки за спину. В замок. Понадежнее!

И проигрываю.

С глухим стоном капитулирую. Тяну носом терпкий знакомый запах. Чувствуя предательскую влагу на ресницах, опускаю веки. Обхватываю ладонями сильную шею. И загибаюсь от жесткости, голода и вкуса.

Вязну в ярких ощущениях.

Впускаю в рот наглый язык и послушно посасываю… Облизываю его, как самый сладкий леденец. Как мое любимое лекарство.

То без которого меня ломало после развода.

Без которого трудно было каждое утро открывать глаза и заставлять себя вставать из кровати.

— Сволочь ты, Сабуров, — рычу ему в рот.

И снова теряюсь.

Позволяю Захару мять мой зад и тереться пахом о живот. Кайфую от того, насколько он готов, как сильно хочет меня, какой твердый и большой.

Кусаю за нижнюю губу, когда нахальные руки задирают мое платье.

И жалобно всхлипываю, услышав на лестнице чужие шаги.

— Тихо, — шепчет на ухо Захар. И я замираю.

— Я хочу показать папе, — доносится до нас детский голос.

— Марк, папа сейчас занят, — это уже няня.

— Он всегда занят.

— Давай, дорисуем и потом вместе покажем. Ему обязательно понравится, нужно лишь закончить рисунок. Ушки, хвостик и глаза.

— Ты обещаешь?

— Да!

— Клянешься?

— Клянусь моим погибшим телефоном. — Доносится с тяжелым вздохом. И через минуту на лестнице снова никого нет.

Словно попала под холодный душ, я отталкиваю Захара и дрожащими пальцами приглаживаю платье.

— Будем считать, что к встрече с Вольской ты готов. — Выпрямляю спину и глушу все эмоции.

— Мы оба готовы. — Захар сверлит меня взглядом. К счастью, больше не пытается обнять или поцеловать.

— Тогда, надеюсь, твои пиарщики быстро выполнят то, о чем я просила. — Задираю голову. — Интервью послезавтра. На раскачку нет ни дня. Все нужные фотографии должны облететь интернет перед встречей.

— В противном случае это сделает твой хакер, — Сабуров хищно ухмыляется.

Похоже, гад видит меня насквозь.

— Ему не впервой. — Жму плечами. Кивком даю понять, что разговор закончен. И тут же разворачиваюсь в сторону лестницы.

— Я так и не сказал тебе ничего о сегодняшних фото. — Захар перехватывает за руку. Останавливает.

Стараясь удержать на лице равнодушную маску, я тихо сглатываю.

— Не важно. — Смотрю только на лестницу. Не оборачиваюсь.

Прячу свою уязвимость и от него, и от себя.

— Я их увидел… и пожалел, что не могу сделать всех остальных мужчин слепыми. — Захар будто нож у меня в груди проворачивает. — Ты была самой красивой в девятнадцать. А на этих фото…

— Что? — Стою как памятник. Боюсь дышать и шевелиться.

Точь-в-точь как пять лет назад — в маленькой студии на окраине столицы, когда модный молодой фотограф Юра Кульков пытался убедить меня расслабиться и показать себя настоящую.

Ему тогда пришлось здорово постараться. Я робела. Куталась в рубашку. Не могла смотреть в камеру и тряслась, как осиновый лист.

Не клиентка, а катастрофа.

Сеанс садомазохизма, а не фотосессия.

Три часа мы изводили друг друга. Дважды я одевалась, чтобы уйти, и возвращалась в студию. И лишь после двух Юриных фраз смогла отпустить внутренний контроль и сделать все, как нужно.

«Представь, что делаешь фото для своего мужчины», — до сих пор помню каждое его слово.

«Представь, что он на моем месте. Покажи взглядом все, что не решалась сказать, и что о нем думаешь».

— Мне нужно идти, — так и не дождавшись от Захара ответа, я выдергиваю руку и иду вперед.

— Я никогда не смогу заменить тебя кем-то другим, — доносится в спину. — Не пробовал и не верю, что получится.